ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 17109
Скачиваний: 2
446
большинстве не задумывались о своей особой национальной принадлежности,
считая себя «русскими», «местными», «православными»... Лишь незначитель-
ная часть сознательно объявила себя украинцами, вкладывая в это определе-
ние не столько национальный, сколько политический смысл. Так что в это
время власть могла как нивелировать существовавшую небольшую разницу
между малороссами и великороссами, так и углубить раскол, сознательно
поддержав выделение украинцев как особого этноса из числа русских субэт-
носов. Ленин и его единомышленники выбрали второй вариант, хотя многие
коммунисты понимали, что серьезных причин для выделения УССР из состава
России нет. Роза Люксембург писала: «Украинский национализм в России был
... не более чем простой причудой, кривлянием нескольких десятков мелко-
буржуазных интеллигентиков, без каких либо корней в экономике, политике
или духовной сфере страны, без всякой исторической традиции, ибо Украина
никогда не была ни нацией, ни государством... И такую смехотворную штуку
нескольких университетских профессоров и студентов Ленин и его товарищи
раздули искусственно в политический фактор своей доктринерской агитацией
за «право на самоопределение вплоть» и т. д.»
202
.
Критики ленинской национальной политики предупреждали, что экспе-
рименты по созданию отдельных национальных республик могут впослед-
ствии привести к проблемам. Однако партийное руководство уверенно и неот-
вратимо взяло курс на украинизацию Украинской Советской Социалистиче-
ской Республики, куда были включены как Малороссия и Слобожанщина, ре-
гионы, которые с определенной долей условности можно было назвать укра-
инскими, так и Новороссия с Донбассом, которые были полностью русскими
областями, как по составу населения, так и по культуре.
Этому было два объяснения. Во-первых, большевики всерьез верили в
мировую революцию, которая уничтожит государства и нации, а потому пла-
нировали, что к Союзу будут присоединяться все новые и новые республики.
Так что построение СССР не как единого государства, а как объединения не-
зависимых советских стран было выгодно с точки зрения пропаганды. Мол,
после мировой революции будет не присоединение новых провинций к кон-
кретной стране, а добровольное объединение многих в братский союз проле-
тарских государств.
Во-вторых, значительная часть большевиков-интернационалистов видела
в русском народе своего врага. Ведь строя свой новый мир, большевики уни-
чтожали «старые порядки» - политический, экономический, духовный и куль-
турный строй дореволюционной империи
203
. То есть все то, что создал рус-
ский народ. Естественно, что они наносили удар по «русским великодержав-
202
Люксембург Р. Рукопись о русской революции // Вопросы истории. - 1990. - № 2. - С. 22-23.
203
Помимо создания новой пролетарской культуры и искусства, существовали планы ввести для русского языка ла-
тинский алфавит, чтобы еще больше оторвать советскую культуру от русской, и наоборот приблизить еѐ к Европе, с
которой планировалось объединение после мировой Революции.
447
ным шовинистам», и в этом их союзниками были активисты украинских
национальных организаций.
Кроме того, разделив единый народ на русских, украинцев и белорусов,
коммунисты применили старый проверенный принцип: разделяй и властвуй.
Теперь в случае новой войны или других социальных потрясений им было
легче удержаться у власти, играя на разобщенности народа. Так что созданная
в девятнадцатом веке концепция «двух отдельных народов» неожиданно ока-
залась востребованной. Востребованными оказались и многие из политиков
УНР, добровольно вернувшиеся в советскую Украину. Казалось бы, парадокс:
коммунисты, так безжалостно расправившиеся с одними своими противника-
ми - белогвардейцами, других своих противников – украинцев простили и
полностью реабилитировали. Однако никакого противоречия тут нет. Многие
лидеры большевиков были знакомы с активистами украинских партий еще с
дореволюционных времен. Тем более, что и те, и другие относились к левому
лагерю, так что непримиримых идеологических противоречий между ними не
было. Поэтому те из активистов Центральной Рады и Директории, кто согла-
сился признать доминирование компартии, могли смело возвращаться из эми-
грации, не опасаясь за свою безопасность.
Так поступили экс-глава Рады Михаил Грушевский, ставший в СССР ака-
демиком и профессором истории в Киевском государственном университете,
экс-лидер Директории Владимир Винниченко, получивший пост заместителя
председателя Совнаркома УССР
204
, экс-командующий армией УНР Юрко Тю-
тюнник, ставший преподавателем в Харьковской школе красных командиров.
Вслед за этими зубрами украинского дела в Союз потянулись сотни менее
значительных персонажей. Кроме того, в УССР оказались тысячи выходцев с
Западной Украины, оккупированной Польшей. Современный исследователь
Елена Борисенок в книге «Феномен советской украинизации
205
» приводит вы-
держку одного из писем М.С. Грушевского, в котором численность людей, пе-
реехавших из Галиции в УССР, в 20-х годах оценивается в 50 000 человек.
Все эти люди стали активными проводниками украинизации в УССР.
Хотя надо отметить, что подобная политика проводилась не только в УССР. В
1923 году была разработана и начала воплощаться в жизнь политика «корени-
зации», согласно которой Россия была разделена на национальные республики
и автономии. Партией ставилась задача ускорить экономическое и культурное
развитие нерусских народов. Поэтому ускоренным темпом готовились нацио-
нальные кадры, которым предоставлялись всевозможные льготы и привиле-
гии, проводилась дерусификация госаппарата, на базе местных диалектов со-
здавались новые языки. Для тех народов, у которых не было собственной
письменности, советские лингвисты еѐ разрабатывали на основе кириллицы
204
Обидевшись на то, что его не ввели в состав Политбюро КП(б)У, Винниченко затем снова эмигрировал. Однако в
УССР его продолжали считать пролетарским писателем и даже в 1926—1930 годах выпустили собрание его сочине-
ний.
205
Борисенок Елена. Феномен советской украинизации. – Москва: Изд-во «Европа», 2006.
448
или латиницы. Глобальная украинизация, о которой мечтали деятели УНР,
началась в середине двадцатых годов уже при советской власти и длилась
фактически до войны. Михаил Грушевский в это время писал: «Я тут, несмот-
ря на все недостатки, чувствую себя в Украинской Республике, которую мы
начали строить в 1917 году».
Надо обратить внимание еще на одно социальное преобразование, про-
веденное большевиками. К моменту окончания Гражданской войны практиче-
ски половина населения страны была неграмотной. Поэтому большевики
начали всесоюзную борьбу с неграмотностью. Была разработана программа
обучения, включающая в себя чтение, письмо и основы математики. При этом
для взрослых учащихся сокращался рабочий день с сохранением заработной
платы. В УССР система всеобщего обучения проводилась через общество
«Геть неписьменність», созданное в 1923 году. Кроме того в 1930 году было
введено всеобщее бесплатное начальное обучение, то есть основа дожившей
до наших дней школьной системы. К 1936 году уже 85 процентов населения
Украины было грамотным. Если бы советская власть была бы заинтересована
в русификации Украины, как это сейчас часто пытаются представить, то о
лучшей возможности не приходилось бы и мечтать. Людей надо было просто
изначально учить читать и писать на общерусском языке, однако, коммунисты
на Украине учили людей литературному украинскому языку. При этом сам
украинский литературный язык во многом именно в это время и создавался на
основе малорусских диалектов.
У нас политика «коренизации» получила название «украинизации» и во
многом определила всю дальнейшую судьбу республики. Ее началом можно
считать апрель 1923 года, когда VII конференция КП(б)У принята решение об
украинизации госструктур и предприятий, которую планировалось закончить
до 1 января 1926 года. Но при этом было решено не прекращать борьбу с
«буржуазным и мелкобуржуазным национализмом».
Особенно усилилась украинизация после избрания в 1925 году на пост
первого секретаря ЦК КПУ Лазаря Кагановича, при котором пост наркома
(министра) просвещения УССР занял один из бывших руководителей «Укра-
инской партии социалистов-революционеров (боротьбистов)» Александр
Шумский. Отныне украинизации подлежали поголовно все служащие всех
учреждений и предприятий, вплоть до уборщиц и дворников. Нежелавшие от-
казываться от родного русского языка или не сдавшие экзамены по мове,
увольнялись без права получения пособия по безработице. Вводились платные
курсы по украинскому языку и культуре, на которые загоняли жителей края
после работы.
В 1927 наркомом просвещения УССР был назначен старый коммунист,
украинский националист и друг Ленина Николай Скрыпник, который в начале
1918 года возглавлял первое советское правительство Украины. Затем он вы-
полнял комиссарскую работу в войсках, а с 1921 года был наркомом внутрен-
них дел УССР. Получив новое назначение, он стал бороться с противниками
449
украинизации так же решительно, как раньше боролся с контреволюцией.
Украинизировали все и вся: прессу, школы, вузы, театры, учреждения, дело-
производство, штампы, вывески и т. д. Например, в Одессе, где учащиеся-
украинцы составляли менее трети, были украинизированы все школы. Был
практически уничтожен русский театр. По всей стране создавались комиссии
по практическому внедрению украинского языка, именуемые «тройками по
украинизации». Профессор Киевского политехнического института Я. Марко-
вич получил год тюрьмы и был выслан в Нижний Новгород «за нежелание чи-
тать лекции на украинском языке».
«Украинизация проводилась и будет проводиться самыми решительны-
ми мерами… Тот, кто это не понимает или не хочет понимать, не может не
рассматриваться правительством как контрреволюционер и сознательный ли-
бо несознательный враг советской власти», - писал Скрыпник. Вместе с тем,
разумеется, вовсе не все большевики двадцатых годов были фанатами украи-
низации. Елена Борисенок в своем исследовании пишет: «Оппозиция обраща-
ла особое внимание на перегибы украинизации в УССР. Так, в начале декабря
1926 г. Ю. Ларин направил в редакцию «Украинского большевика» статью, в
которой обрушился на «перегибы национализма» на Украине. Резкой критике
подверглись проявления «зоологического русофобства» в общественной жиз-
ни. Речь шла не столько о литературе (статьях Хвылевого), сколько о прину-
дительной украинизации русскоязычного населения Украины. По мнению Ла-
рина, совершенно недопустимо «устранение русского языка из общественной
жизни (от собраний на рудниках и предприятиях до языка надписей в кино)»;
переход профсоюзов на украинский язык, которого не понимало подавляющее
большинство рабочих; применение в школах языка обучения, не являющегося
разговорным для детей местного населения, и т.п. С аналогичных позиций
критиковали национальную политику КП(б)У известные оппозиционеры
Г.Е.
Зиновьев и В.А.
Ваганян. Весьма характерно заявление Зиновьева о том,
что украинизация «льет воду на мельницу петлюровцев», что вызвало взрыв
негодования среди украинских сторонников Сталина».
Однако, несмотря на все протесты, украинизация продолжалась. Украин-
ский политолог Владимир Корнилов приводит следующие данные. В русско-
язычном Донбассе в 1923 году издавалось 7 журналов, из которых 5 выходили
на русском языке, и 9 газет, из которых 8 издавались на русском, а одна - на
двух языках одновременно. В 1934 году в Донецкой области из 36 местных га-
зет 23 были полностью украиноязычными, 8 были на 2/3 украиноязычными, 3
издавались на греко-эллинском языке. Русских газет осталось всего лишь
две
206
.
При этом «...партийные органы постоянно жаловались на то, что жители
Донбасса упорно не хотят покупать украиноязычную прессу, несмотря на
насильственную подписку, на обязательные продажи этих газет через парт-
206
http://kornilov.name/na-kakom-yazyike-izdavalis-gazetyi-donbassa
450
ячейки. Многие газеты, дабы выживать, вынуждены были маскироваться: они
печатали заголовки на украинском языке, а содержание статей – по-русски.
При этом отчитывались о том, что они, мол, частично украинизированы. Не-
которые проверяющие закрывали на это глаза, а некоторые наказывали редак-
торов... жители Донбасса читать по-украински не желали – благо, была воз-
можность подписываться на всесоюзную прессу. Отчеты проверяющих кон-
статировали ситуацию в Сталинской области: «Издающаяся на украинском
языке газета «Коммунист» – орган ЦК КП(б)У распределяется по разверстке и
ее не читают»
207
, - пишет политолог…
Однако власть, не стесняясь в средствах, продолжала своѐ дело. Для при-
мера - только одно из массы постановлений по этому поводу: в июле 1930 го-
да президиум Сталинского окрисполкома принял решение «привлекать к уго-
ловной ответственности руководителей организаций, формально относящихся
к украинизации, не нашедших способов украинизировать подчиненных,
нарушающих действующее законодательство в деле украинизации», при этом
прокуратуре поручалось проводить показательные суды над «преступника-
ми». В 1932 году в Мариуполе, одном из самых интернациональных городов
Донбасса, не осталось ни одного русского класса в школах.
Русскоязычное образование было фактически разгромлено и запрещено.
На 1 декабря 1932 года из 2239 школ Донбасса 1760 (78,6%) были украински-
ми, а еще 207 (9,3%) – украинско-русскими. К 1933 году в Донбассе были за-
крыты все русские педагогические техникумы – русскоязычных учителей не-
где было готовить
208
.
В 1926-27 гг. развернулась работа по созданию правил украинского пра-
вописания, в которой принимали участие как советские украинисты, так и
специалисты из польской Западной Украины. На Всеукраинской конферен-
ции, проходившей в 1927 году в украинской столице, которой в то время был
Харьков, были предложены новые нормы языка, утвержденные в сентябре
1928 года Николаем Скрыпником. Так возникло правописание, вошедшее в
историю под названием «харковский правопис». Отныне все типографии
УССР обязаны были использовать только этот вариант правописания, макси-
мально приближенный к галицкому диалекту. Однако уже в 1933 году линг-
вистам пришлось срочно перерабатывать правила, так как нормы 1927-29 го-
дов оказались слишком чужеродными для жителей УССР. Стремясь макси-
мально отдалить украинский язык от русского, скрыпниковские лингвисты
явно перестарались, и сконструированный ими литературный язык оказался
слишком далеким от реального разговорного языка.
При этом нельзя сказать, что это была попытка ввести повсеместно га-
лицкий диалект в качестве литературного языка. Украинский публицист и по-
литик и, к слову сказать, тоже бывший эсер-боротьбист Андрей Хвыля, кри-
тиковавший деятельность Скрыпника, писал: «...общие в украинском языке с
207
http://kornilov.name/na-kakom-yazyike-izdavalis-gazetyi-donbassa
208
http://kornilov.name/tag/ukrainizatsiya/