Файл: Понятие и классификация юридических фактов (История возникновения и развития понятия «юридический факт»).pdf

4) Малозначительное нарушение. Данный вид дефектности связан с процедурой установления юридических фактов и их документальным оформлением.

Классификация недостатков в юридических фактах и составах имеет возможность быть проведена по признаку их исправимости:

1) Исправимые – это нарушения, в которые возможно вносить исправления, тем самым восстановив полноценность действующего обстоятельства. Изменение нарушений имеет возможность быть достигнуто методом совершения действий, которые не были ранее совершены, принятием повторных действий, подобных уже совершенным, и другими способами. Исправимым недостатком фактического состава считается, к примеру, пропуск срока.

2) Частично исправимые – эти нарушения, можно исправить только в некотором объеме. Частично исправимыми можно признать административный акт, гражданско-правовую сделку, трудовой договор и др. Как может отреагировать законодательство на дефектность юридических фактов и составов? Один из видов юридической реакции можно назвать стабильностью правовых последствий. Смысл заключается в том, что в конкретных ситуациях законодательство стабилизирует правовые последствия, образовавшиеся из дефектных юридических фактов или же составов.

Иной вид реакции на несоблюдение в фактической предпосылке – отсрочка в наступлении правовых последствий. Он обширно используется, когда то или другое юридически важное нарушение находится на стадии формирования правоотношения до того, как наступят правовые последствия.

Вариацией юридической реакции на дефектность фактической предпосылки выступает мера недействительности. Этот тип реакции заключается в прекращении юридического значения фактической предпосылки, не возникновении правовых последствий.

Можно выявить простой и сложный варианты меры недействительности. В случае если первый ограничивается простым не наступлением правовых последствий, то во втором случае подлежит отмене.

Дефектные юридические факты и составы можно назвать негативным явлением в правовой системе. Образование юридического факта с тем или другими нарушением затрудняет обычный процесс правового регулирования, защиту легитимных прав граждан и организаций.

Система выделяет две главные такие причины: скрытое перерождение и подмену. Скрытое перерождение – это преобразование юридических фактов с течением времени.

К примеру, гражданин, имеющий дипломом о высшем образовании, со временем может утратить свои навыки при отсутствии практики, но юридический факт (наличие у него высшего образования) не изменится, так как существует его внешнее выражение (диплом).

Как раз из-за таких случаев необходимо создать эффективную и действенную систему контроля над юридическими фактами, на которых непосредственно базируется передача прав и обязанностей (в форме проверки, аттестации, тестирования).

Подмену фактов можно разделить на две группы: искусственная фабрикация (к примеру, имитация или сокрытие болезни для того, чтобы получить дополнительные права или освободиться от некоторых обязанностей) и создание фальшивых доказательств (поддельные документы). Подмена юридических фактов считается грубым нарушением правовых норм, за которое может быть предусмотрена уголовная ответственность, а по факту их признают недействительными.

3.2 Спорные вопросы дефектности юридических фактов

Итак, вопрос о дефектности юридического факта тесно связан с правильным определением правовой природы юридического факта. Существуют две основные точки зрения на правовую природу юридических фактов. Согласно одной из них, юридические факты – факты реальной действительности, с которым закон связывает определенные юридические последствия. Они могут быть не только действиями лиц, но и явлениями природы, которые известным образом воздействуют на общественные отношения, наступившие или, по крайней мере, длящиеся до настоящего момента^[13].

Согласно другой позиции, юридические факты – правовая модель, закрепленная нормами права (нормативная модель)^[14]. То есть юридический факт согласно данной позиции – юридически описанное правовое явление, обладающее совокупностью определенных признаков. Представляется, что наиболее верной является первая точка зрения.

Как правильно отмечает В. Б. Исаков, существуют открытые и закрытые фактические системы^[15].

Открытые фактические системы, по мнению ученого, допускают появление элементов, прямо не предусмотренных действующим законодательством. В. Б. Исаков в качестве примера открытой фактической системы приводит систему юридических фактов, закрепленную в ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации^[16]. По существу к аналогичным выводам приходит и А. М. Чувакова. Она подчеркивает, что современный уровень развития экономического оборота делает невозможным закрепление в гражданском законодательстве всех без исключения юридических фактов^[17].

Действительно, ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что гражданские права и обязанности возникают:

– из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему;

– из решений собраний в случаях, предусмотренных законом;

– из актов государственных органов и органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей;

– из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности;

– в результате приобретения имущества по основаниям, допускаемым законом;

– в результате создания произведений науки, литературы, искусства, изобретений и иных результатов интеллектуальной деятельности;

– вследствие причинения вреда другому лицу;

– вследствие неосновательного обогащения;

– вследствие иных действий граждан и юридических лиц;

– вследствие событий, с которыми закон или иной правовой акт связывает наступление гражданско-правовых последствий.

Таким образом, из текста процитированного нормативного положения ст. 8 ГК РФ следует, что фактическая система, существующая в рамках гражданского законодательства, является открытой ввиду того, что: – гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему, – вследствие иных действий граждан и юридических лиц (не упомянутых в статье 8 ГК РФ).

То есть ГК РФ называет в общих чертах юридические факты, конкретные модели которых могут быть определены субъектами правоотношений применительно к каждой конкретной ситуации. Статья 8 ГК РФ не допускает существования в рамках гражданско-правовых отношений каких-либо иных юридических фактов, нежели упомянутых (даже в самом общем виде) в ст. 8 ГК РФ. Итак, перечень юридических фактов в гражданском праве носит открытый характер, а потому описать исчерпывающим образом все юридические факты в гражданском праве как правовые модели попросту невозможно.

Проблематичным также представляется выделение модели юридического факта в отношении реальных жизненных обстоятельств, описание (модель) которых было предусмотрено в утративших юридическую силу нормативных правовых актах. Так, Акционерное общество «Газпром газораспределение Курск» (далее – АО «Газпром газораспределение Курск», Общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением к Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Курской области (далее – Управление Росреестра по Курской области, заявитель) о признании незаконным отказа, выраженного в уведомлении об отказе в государственной регистрации от 16.01.2017 № 46/026/001/2016-3717, в государственной регистрации права собственности акционерного общества «Газпром газораспределение Курск» на сооружение с кадастровым номером 46:25:000000:773 (наименование: «Газопровод высокого давления», протяженностью 721 кв. м, местоположение: Российская Федерация, Курская область, Фатежский район, Миленинский сельсовет, село Миленино, деревня Копаневка), и об обязании заинтересованного лица осуществить государственную регистрацию права собственности акционерного общества «Газпром газораспределение Курск» на сооружение с кадастровым номером 46:25:000000:773 (наименование: «Газопровод высокого давления», протяженностью 721 кв. м, местоположение: Российская Федерация, Курская область, Фатежский район, Миленинский сельсовет, село Миленино, деревня Копаневка) в установленный законом срок. Суть спора состояла в следующем. Основанием для отказа в государственной регистрации послужило, в частности, следующее обстоятельство: акт о приемке в эксплуатацию законченного строительством объекта систем газоснабжения от 22.11.1995 не содержит подписи представителей проектной организации. Согласно обязательному Приложению 9 СНиП 3.05.02-88 «Газоснабжение»^[18] была утверждена форма акта приемки законченного строительством объекта системы газоснабжения. Утвержденная форма акта приемки законченного строительством объекта системы газоснабжения не содержала требований о подписании акта представителями проектной организации. На момент рассмотрения судами указанного спора указанный СНИП утратил юридическую силу^[19], что, однако, не помешало судам оценить указанный выше документ как основание для государственной регистрации права собственности^[20], то есть как юридический факт. Таким образом, по нашему мнению, концепция юридического факта как правовой модели не является универсальной. Неоднозначное определение юридического факта порождает разнообразные подходы к определению дефектности юридических фактов. Так, существует мнение о том, что под дефектным юридическим фактом следует понимать его несоответствие модели указанного юридического факта, закрепленного в гипотезе нормы права^[21]. Вместе с тем в норме права не всегда может быть закреплена модель юридического факта, то есть категория «модель юридического факта» не является универсальной. Кроме того, существуют юридические факты, дефектность которых определяется постфактум. Так, например, в соответствии со ст. 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» возможно оспаривание подозрительных сделок должника с момента введения одной из процедур несостоятельности (банкротства). Очевидно, что при нормальном течении хозяйственной жизни сделка была бы действительной и только введение одной из процедур несостоятельности (банкротства) влечет за собой подобные негативные последствия. Иными словами, закрепленными в ГК РФ моделями юридических фактов-сделок указанное обстоятельство не было предусмотрено, на момент совершения соответствующих сделок никто не предполагал, что одна из сторон может быть признана несостоятельной (банкротом). Существует также иное понимание дефектов. Так, В. В. Муругина, А. А. Воротников пишут, что таким свойством, как дефектность, объекты реального мира, а точнее, отраженные в сознании человека их модели – факты наделяются именно благодаря сознательной активности индивидов, в данном случае субъектов права^[22]. Иную точку зрения по вопросу дефектности юридических фактов высказывает А. М. Чувакова. Так, она считает, что существуют два критерия дефектности – юридический и социальный. Юридический факт дефектен в тех случаях, когда его признаки не соответствуют модели, закрепленной в гипотезе юридической нормы. Однако, по ее мнению, необходимо учитывать, что в норме права закреплена абстрактная (а значит, обобщенная, упрощенная) модель фактического обстоятельства. Любой конкретный социальный факт значительно богаче признаками по сравнению со своей нормативной моделью. В связи с чем требуется использование социального критерия – то есть наличие таких признаков, которые свидетельствуют о существенном изменении в его содержании. Из указанных точек зрения наиболее верной, по нашему мнению, представляется позиция А. М. Чуваковой. Действительно, в случае закрепления в ГК РФ юридического факта как правовой модели, его признаки как соответствующей модели могут не соответствовать имеющему место реальному жизненному обстоятельству. Вместе с тем правовая модель юридического факта не всегда может быть закреплена в норме права. В таком случае действует вышеобозначенный социальный критерий. Вопросы дефектности таких юридических фактов, как акты органов государственной власти и органов местного самоуправления, судебные решения лежат вне области гражданского права, поэтому указанные вопросы подлежат исследованию вне рамок данной статьи. Стоит лишь отметить, что нелогичными представляются взгляды некоторых авторов на административные акты, понимаемые как гражданско-правовые сделки (административные сделки)^[23].

Считаем, что указанные акты нельзя признавать сделками, поскольку:

а) статья 8 ГК РФ четко разграничивает основания возникновения гражданских прав и обязанностей – акты органов государственной власти и акты органов местного самоуправления, а также договоры и иные сделки. Очевидно, что если бы законодатель считал возможным некоторые акты государственных органов и органов местного самоуправления определить как сделки, то соответствующие исключения из правил, закрепленных в ст. 8 ГК РФ, были бы отражены законодательно;

б) к указанным актам невозможно применить положения о недействительности сделок, а также оценивать их с позиции злоупотребления гражданскими правами;

в) административно-правовой и гражданско-правовой эффект указанных актов проявляется в их двойственной правовой природе:

– указанные акты являются результатами осуществления внутренних административных процедур;

– законодатель связывает с наличием указанных актов гражданско-правовые последствия. Иными словами, для гражданско-правового регулирования не является важным правовая природа юридического факта – важно только то, что указанный юридический факт назван в качестве оснований возникновения гражданских прав и обязанностей. В качестве недостатка юридической техники можно также отметить, что ст. 8 ГК РФ посвящена основаниям возникновения гражданских прав и обязанностей, в то время как в ней отсутствует положение об изменениях гражданских прав и обязанностей и прекращении гражданских прав и обязанностей.

Аналогичным образом судебные решения также могут иметь признаки дефектности, однако рассмотрение указанного вопроса выходит за рамки настоящей статьи, поскольку относится к области процессуального права. Сроки как отражение времени, по нашему мнению, не могут быть признаны дефектными. Дефектным может быть признан документ – сделка с недвижимым имуществом, содержащим условие о соответствующем сроке.

Наиболее часто встречающимся дефектным элементом в фактическом составе являются сделки. Дефект в совершении сделки ГК РФ определяет как ее недействительность. В науке гражданского права дискуссионным является вопрос о понятии недействительности сделки.

В дореволюционной цивилистике активно обсуждался вопрос о том, является ли недействительная сделка юридическим фактом, вызывающим правовые последствия.

Как писал Г.Ф. Шершеневич, недействительная сделка не производит тех юридических последствий, которые предполагалось достигнуть ее совершением. Зато недействительная сделка может привести к другим юридическим последствиям – все должно быть восстановлено в положение, в каком находилось до совершения сделки. Если недействительная сделка совершена под влиянием принуждения или обмана, то виновное в том лицо несет имущественную ответственность за весь причиненный ущерб, а нередко и уголовное наказание^[24]. Как видно из приведенной позиции ученого, Г. Ф. Шершеневич не давал правовой оценки недействительности сделки: это сделка, юридический факт или правонарушение? Ю.С. Гамбаров, в отличие от Г.Ф. Шершеневича, определял недействительную сделку как сделку, вызывающую ответственность за убытки^[25]. По его мнению, недействительная сделка все же является сделкой, однако вызывает не те последствия, на которые рассчитывали стороны. Д.И. Мейер писал, что ничтожная сделка юридически не существует (то есть сделки как бы не было), однако существует фактически. По мнению ученого, факт, что сделка совершена, все-таки существует и может влечь за собой другие юридические последствия, например, последствия нарушения права^[26]. Оригинальное объяснение недействительным сделкам было дано Н. Н. Растеряевым. Он писал, что недействительной сделкой признается хотя и дозволенное юридическое действие, однако то, которое не удовлетворяет предъявляемым к нему законом требованиям, или которое не способно произвести известного юридического эффекта, а следовательно, не может вызвать той перемены в юридических отношениях, к которой оно было направлено^[27].

Таким образом, обобщая представления дореволюционных ученых-цивилистов о недействительности сделок, можно отметить, что все они отмечали, что недействительные сделки влекут не те правовые последствия, на которые рассчитывали участники.

Относительно правовой природы недействительности сделок расхождение было велико – от юридического несуществования сделки до признания указанных категорий сделок дозволенными юридическими действиями. Исследование правовой природы недействительности сделок было продолжено в советский период. И. Б. Новицкий, исследуя вышеуказанный вопрос, пришел к выводу, что недействительная сделка как юридический факт существует^[28]. По его мнению, факт никак не может превратиться в «не факт» – раз воля выражена и направлена на определенный результат (установление, изменение и прекращение правоотношений), этот факт наступил и не наступившим стать не может. Факт может быть безразличным с точки зрения права, но недействительным быть не может. Указанный факт не вызывает юридических последствий. Н. В. Рабинович считала, что недействительные сделки являются действиями неправомерными. Они потому и признаются недействительными, что противоречат нормам права. Именно неправомерность недействительной сделки обусловливает аннулирование сделки и определяет те последствия, которые влечет за собой объявление ее недействительной. Но из этого не следует, что она перестает быть сделкой, представляет собой деликт^[29]. Недействительная сделка является сделкой по своему содержанию, форме и направленности. В то же время она представляет собой правонарушение, поскольку нарушает норму закона, установленный правопорядок.

М. М. Агарков в соответствии с разделением недействительных сделок понимал под ничтожными сделками ничтожные волеизъявления, в то время как оспоримые сделки ученый определяет как условно действительные^[30]. То есть М. М. Агарков по существу отказывается признавать сделками ничтожные сделки, заменяя их термином «ничтожное волеизъявление». Таким образом, в рамках советской цивилистики остался нерешенным вопрос о правовой природе недействительной сделки.

В настоящее время ученые также не оставляют попыток найти и объяснить их правовую природу. По мнению Д.О. Тузова, недействительность сделки есть отрицание ее правового смысла. Правонарушением, по мнению автора, является предоставление по недействительной сделке в тех случаях, когда субъект предоставления виновен, то есть осознает или должен осознавать противоправность своего действия. Как следует из позиции Ф.С. Хейфеца, недействительная сделка – это гражданское правонарушение^[31]. По мнению автора, теперь гражданское правонарушение не исчерпывается, не замыкается деликтом, включает в себя все случаи нарушения конкретной или общей нормы, приводящей к последствиям, свойственным любому неправомерному действию – к недопущению сохранения их в силе и наступлению обусловленного ими правового эффекта, устранению уже наступившего результата, восстановления состояния, соответствующего закону. Вместе с тем, Ф. С. Хейфец отмечает, что категория неделиктных правонарушений на теоретическом уровне может быть разработана в будущем.