Файл: Формы государственного устройства ( Сущность понятия «форма государства» ).pdf

В отечественной и зарубежной юридической литературе конфедерация как форма государственного устройства не всегда воспринимается однозначно. Традиционные споры время от времени возникают не только и даже не столько по поводу ее отличительных признаков и черт, сколько по поводу ее формально-юридической природы и характера. Дело в том, что если одними авторами конфедерация воспринимается исключительно как форма государственного устройства, то другими – как международно-правовое объединение, как субъект международного права. Сравнивая конфедерацию с федерацией, еще в начале XX в. Ф. Кистяковский задавался вопросом: чем же отличается союзное государство (федерация) от союза государств (конфедерации)? ^[22]

При ответе на него автор исходил из следующих посылок. Во-первых, из того, что конфедерация основана «на международных взаимных обязательствах соединенных государств, вытекающих из договора», а федерация – на «объективном праве, установленном путем всеобщего соглашения, и закона или обычая».

Во-вторых, что государства, входящие в состав конфедерации, сохраняют суверенитет, в то время как члены федерации теряют суверенитет и подчиняются суверенной власти «сложного целого, которое они образуют».

В-третьих, что федерация есть государство, «юридическое лицо публичного права», тогда как конфедерация является субъектом права «лишь в международной жизни, но не обладает публичными правами власти». ^[23]

И, в-четвертых, что за членами конфедерации признается право выхода из союза, тогда как у субъектов федерации такого права нет. Члены федерации, пояснял автор, «не могут актом своей односторонней воли прекратить свою связь с целым. Отделение их рассматривается юридически как акт бунта или мятежа против федеральной власти, и может повлечь за собой для них репрессии, помимо тех, которыми сопровождается война».

Подобного взгляда на конфедерацию как на исключительно международно-правовое объединение придерживались, помимо Ф. Кистяковского, и некоторые другие авторы. И в этом, несомненно, был и остается свой резон. А именно, наличие у конфедерации как признаков союзного государства, так и черт союза государств. Это необходимо учитывать и с этим нельзя не считаться.

Ведь не только раньше, но и сейчас конфедерация определяется не иначе как объединение независимых суверенных государств, образованное на основе договора или пакта для достижения вполне определенных, специфических целей.

Особо при этом подчеркивается «независимость», «суверенность» государств – составных частей, членов конфедерации. Правда, при этом тут же оговаривается, что в условиях федерации ее составные части, субъекты федерации, тоже нельзя рассматривать в качестве обычных административно-территориальных единиц. В отношениях между собой и с федеральным центром каждый из них на соответствующей территории и в соответствующей сфере жизнедеятельности также неизменно выступает в качестве суверенного государственного образования.

Таким образом, в условиях конфедерации ее субъекты сохраняют за собой полный суверенитет, а точнее, почти полный, передав часть своих полномочий в сфере предмета договора новому союзному образованию. В то же время у субъектов федерации сохраняется ограниченный или весьма ограниченный суверенитет.

В этом проявляется одно из сходств и различий федерации и конфедерации. Сходство заключается в принципиальном наличии у их субъектов суверенитета. Различие – в степени или уровне наличествующего суверенитета.

Первое сближает федерацию как форму государственного устройства с конфедерацией. Второе отделяет их друг от друга, вынуждает рассматривать конфедерацию не как прототип союзного государства, а как некий перманентный союз государств.

Сходство федерации как формы государственного устройства с конфедерацией проявляется и в других отношениях.

В зарубежных источниках вполне оправданно указывается, например, на то, что в основе образования и функционирования федерации и конфедерации лежат некоторые общие принципы. В частности, принцип совмещения воли субъектов федерации и конфедерации с волей образуемого ими целого, с одной стороны, и принцип автономии субъектов федерации и конфедерации – с другой.

Поскольку конфедерация во многих случаях рассматривается как «отражение (выражение) федерализма», отмечается в связи с этим западными экспертами в области государственного устройства, и поскольку конфедерализм отражает общность некоторых принципов федерализма, таких, например, как принцип совмещения воль и автономии, то можно говорить не только и даже не столько о различии федерации и конфедерации, сколько об их общности и сходстве. С той, однако, разницей, что в условиях федерации основной акцент делается на принципе согласования воль, тогда как в условиях конфедерации – на принципе автономии. Последнее вполне объяснимо, поскольку конфедерация всегда предполагает гораздо большую самостоятельность своих составных частей – субъектов, их более широкую автономию, чем федерация.

В условиях существования как федерации, так и конфедерации центральная власть может иметь прямую связь с населением. Сторонники точки зрения существования прямой связи центральной власти с населением в условиях конфедерации рассматривают ее как фактор, сближающий конфедерацию с федерацией, считают конфедерацию как форму объединения, стоящую ближе к национальной, нежели к международной, организации. Противники данной точки зрения считают, что все обстоит как раз наоборот.

В качестве объединяющего, а точнее, сближающего конфедерацию с федерацией фактора рядом исследователей рассматривается то обстоятельство, что конфедерация, даже в том случае, когда она представляется как «чисто» международная организация, нередко с течением времени перерастает в федерацию, являющуюся по своей природе «чисто» национальной организацией.

Примерами могут служить: конфедерация, существовавшая до перерастания ее в федерацию на территории США (1776–1789), конфедерация земель Германии (1815–1867), а также конфедерация, состоявшая из кантонов Швейцарии (1815–1848). Все эти государственные объединения, первоначально зародившись в форме конфедераций, в силу экономических, политических и иных многочисленных причин постепенно трансформировались в классические федерации.

Имея в виду данное обстоятельство, многие западные исследователи отнюдь не случайно именуют конфедерацию «сверхнациональной» (supranational) организацией, «имеющей федеральный конец», или же рассматривают ее в качестве такого союза или ассоциации, который «не вписывается» в сложившиеся представления ни о национальной, ни о международной организации.^[24]

С учетом всего сказанного конфедерацию можно весьма условно, с учетом принципов ее организации и перспектив ее развития, относить к формам государственного устройства, впрочем, как и к «чисто» классическим международным организациям.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Среди основных форм государственного устройства наиболее простой и в то же время наиболее распространенной формой является унитарное государство.

В отечественной и зарубежной юридической литературе ее характеристике уделяется большое внимание. Среди авторов, специализирующихся на исследовании форм государственного устройства, нет принципиальных расхождений по поводу того, что представляет собой унитарное государство и каковы его основные признаки и черты.

Все исследователи исходят из того, что унитарное государство – это всегда единое государственное образование. Государство при этом делится лишь на административно-территориальные части. Для унитарного государства характерно существование общих для всей страны высших органов государственной власти и управления, единой правовой и судебной системы, единой конституции, общей финансовой и налоговой системы, единой централизованной системы национальной безопасности, единого гражданства и др. Унитарными государствами в настоящее время являются Великобритания, Нидерланды, Дания, Венгрия, Китай, Монголия, Япония и др.

Более сложной и в то же время менее распространенной формой государственного устройства в современном мире является федерация. Она является «менее распространенной» лишь по отношению к унитарному государству, в относительном плане, но не по отношению к другим формам государственного устройства, в абсолютном плане.

Обращая внимание на это обстоятельство, отечественные исследователи отмечали, что «девятая часть государств мира – 21 государство – являются федерациями, в них проживает около трети населения Земли». Среди федеративных государств есть высокоразвитые гиганты (США) и малые индустриальные страны (Бельгия, ставшая федерацией в соответствии с конституционными поправками 1993 г.), крупные (Бразилия) и небольшие государства (новая Союзная Республика Югославия), находящиеся на среднем уровне развития, разного рода бывшие колонии (Индия с почти миллиардным населением и малая Исламская Федеративная Республика Коморских Островов), страны со значительным удельным весом патриархальных порядков (Танзания в Африке, Папуа – Новая Гвинея в Океании). Они неодинаковы по характеру социальной напряженности, связанной, в частности, с несовершенством федеративной структуры (например, в Канаде), и с точки зрения государствоведческих, правовых характеристик, совокупность которых образует определенную модель федерализма как особой формы государственного устройства.

Каждая из моделей имеет как позитивные, так и негативные стороны. И это объективно. С этим нельзя не считаться.

На относительно широкую распространенность федеративной формы государства указывают и зарубежные авторы, подчеркивая, что «федерализм распространился по территории пяти континентов», охватив такие, например, страны, как страны Северной и Южной Америки; Канаду как «наиболее децентрализованную федерацию»; Швейцарию и Германию в Европе как бывшие конфедерации, ставшие впоследствии федерациями; Южную Африку как единственную на Африканском континенте федерацию и др.

При решении вопроса об определении понятия федерации, равно как и любого иного понятия, можно идти, как минимум, двумя путями: а) путем нахождения наиболее приемлемых или выведения своих собственных дефиниций «федерации» или же б) путем выделения и анализа ее специфических признаков и черт.

Сложность, важность и относительно широкая распространенность федерации как формы государственного устройства вызывают живой и постоянно растущий интерес к ней во всем мире. Не случайно поэтому вопросам федерации в последние годы в специальной отечественной и зарубежной литературе уделяется все большее внимание.

Кроме того, весьма важно иметь в виду, что глубокое и всестороннее понимание современных проблем и состояние Российской Федерации предполагает, с одной стороны, знание ее прошлого – процесса ее возникновения и развития, а с другой, – изучение ее настоящего и прошлого при помощи сравнительного анализа, сопоставления Российской Федерации с другими существовавшими и существующими параллельно с ней федерациями.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные правовые акты РФ

1. Конституция Российской Федерации [Текст] : [принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30 декабря 2008 г. N 6-ФКЗ, от 30 декабря 2008г. № 7-ФКЗ)] // Собрание законодательства РФ.– 2016. – № 4. – Ст. 445

Научная литература

2. Дудченко О. Проблемы теории государства и права: практическое пособие / О. Дудченко. – М. : Экзамен, 2015.

3. Золотарев В. Г. Государство и право России / В. Г. Золотарев. – М. : Юридический центр Пресс, 2015.

4. Крапивин О. М., Власов В. И. Понятие формы государственного устройства / О. М. Крапивин, В. И. Власов. – М.: Норма, 2016.

5. Крапивин О. М., Власов В. И. История политических и правовых учений / О. М. Крапивин, В. И. Власов. – М. : Новая правовая культура, 2015 г.

6. Орловский Ю. П. Теория государства и права: актуальные вопросы, комментарии, разъяснения: практич. пособие / Ю. П. Орловский. – М. : Издательство Юрайт, 2016 г.

7. Труханович Л. В., Щур Д. Л. История государства и права : Практическое пособие / Л. В. Труханович, Д. Л. Щур. – М. : Изд-во Финпресс, 2015.

Научные статьи

8. Голова И., Пронин С. Разнообразие форм государственного устройства/ И. Голова, С. Пронин // Расчет. – 2018. – № 11. – С. 34-37.

9. Забрамная Е. Ю. Конвенции и рекомендации международной организации / Е. Ю. Забрамная // Главная книга. – 2017. – № 8. – С. 12-14.