Файл: Современные политические режимы.pdf

Представительная демократия выступает в качестве более сложной формы гражданского участия в политике. Она подразумевает опосредованное участие граждан в процедуре принятия решений через представителей, которые выбираются ими в исполнительные либо законодательные властные органы, или разнообразные посреднические структуры (профессиональные союзы, партии, движения). Данные движения по большей части и формируют механизм демократического правления.^[4]

2.2. Концепция демократического режима

К признакам политического режима на демократической основе относятся следующие: участие населения в создании и практическом осуществлении власти государства при помощи прямой и представительной демократии; принятие решений большинством голосов с учетом мнения меньшинства; развитое гражданское общество; формирование правового государства; сменяемость и выборность органов власти государства в центре и на местах; законность государственной власти; контроль общества над силовыми структурами демократическими методами; преобладание методов убеждения, компромисса, согласования над методами принуждения и насилия; провозглашение и действительное обеспечение прав , свобод и законных интересов человека и гражданина; принцип дозволения всего, что не запрещено законодательством; плюрализм в политической сфере, а также многопартийность, конкуренция политических партий, существование на основании закона политической оппозиции, как в пределах парламента, так и за его пределами; гласность, отсутствие цензуры в СМИ; действительная реализация принципа разделения властей.^[5]

Отличительные особенности и уникальность демократического устройства власти отражаются в универсальных механизмах и способах организации порядка в политической сфере. Действие подобных всеобщих способов образования власти предопределяет наделение управляемых и управляющих особенными правами и компетенцией, самые важные из которых прямо связаны с действием механизма прямой и представительной демократии. ^[6]

2. 3. Демократия в современном мире

Современная политическая теория пути сохранения и укрепления демократии в условиях глобализации и регионализации связана по крайней мере с двумя основными направлениями трансформации демократии. Представители первого направления перспективы демократии связывают с так называемым «третьим демократическим преобразованием», то есть превращением демократии в больших масштабах – от демократии в национальном государстве к демократии в транснациональном государстве. Представители второго направления выискивают пути укрепления демократии в пределах национальных государств, которые способны противостоять авторитарным импульсам как с середины национально-государственных сообществ, так и внешне.

Представители первого направления (Д. Гелд, Д. Драйзек, Е. Мак-Грю и др.) выходят из неизбежности и необходимости утверждения глобальной (транснациональной) демократии, которая будет определять демократическую архитектуру глобального и регионального управления. Хотя такая глобальная демократия может быть реализована достаточно разнообразными способами (в форме либерального интернационализма, радикальной плюралистической демократии, космополитной демократии, совещательной (дискурсивной) демократии и тому подобное), именно она, по убеждению сторонников этого подхода, способна обеспечить демократическое обустройство или единого мира, или многооброзного «мира миров».

Представители второго направления источник укрепления и сохранения демократии связывают с потенциалом совещательной демократии, возможности которой до сих пор не были задействованы в полном объеме. Идет речь о включении большинства граждан в реальный политический процесс, расширении поля гражданской инициативы и творчества, ограничении всевластия элит, гармонизации общественных отношений (К. Мангейм, Дж. Дьюї и др.). Все это становится возможным в современном информационном обществе благодаря использованию возможностей информационно-компьютерных технологий, которые дают возможность каждому гражданину получать всю необходимую информацию об общественных делах, участвовать в непосредственном обсуждении всех значимых вопросов (Б. Барбер, Р. Роудз и др.).

На фоне осознания ряда нерешаемых проблем как традиционной демократии участия, так и ее современных трансформаций – теле-, кибер-, электронной демократии, проблем пассивности, незаинтересованности и некомпетентности, в последнее время немало исследователей обращаются к потенциалу совещательной демократии (Е. Гуман, Д. Томпсон, Ю. Габермас и др.). В частности, в контексте вызовов современности наивысшую оценку получила интерпретация демократии участия немецкого мыслителя Ю. Хабермаса, которая известна как модель «делиберативной (совещательной) демократии». Делиберативный процесс (с англ. deliberate – обдумывать, советоваться, обсуждать) как процесс массовых консультаций, производства мнений внутри страны по общественно значимым проблемам и привлечению к выработке публичной политики как можно большего количества граждан, по мнению Ю. Хабермаса и многих его сторонников, способен обеспечить по-настоящему демократическое правление. Ведь делеберативная демократия якобы сочетает в себе либеральное внимание к индивиду или в контексте диалога культур – к малым группам, меньшинствам, либеральную справедливость, которая основана на честности, и комунитаристское стремление к интеграции, взаимопониманию, равенству, солидарности.

Вышеуказанные два подхода не взаимоисключают друг друга в условиях одновременной глобализации и регионализации политического пространства. Напротив, вполне возможно сочетание элементов глобальной демократии с теми или иными проявлениями демократии участия на разных уровнях правления. Для того, чтобы проиллюстрировать возможность такого соединения, следует проанализировать перспективы Европейского Союза, опыт построения которого не только ярко демонстрирует переплетение и взаимодополнение процессов глобализации и регионализации, но и воплощение в жизнь новой модели управления, которая претендует на способность более эффективной поддержки баланса между государственными и частными интересами, чем традиционное государство-нация. Относительно перспектив ЕС, то принимая во внимание неоднозначность процесса регионализации на европейском континенте, эксперты и специалисты по евроинтеграционным процессам выдвигают три противоположных сценария развития событий. Первый – постепенное отмирание национального государства из-за его неадекватности современным реалиям и формирование Единственной Европы двух уровней – наднационального и регионального. Второй – скептический сценарий относительно интеграции европейских государств. И наконец, третий – «трехступенчатая» Европа: Евросоюз, национальное государство, национальные регионы^[7].

В контексте перспектив демократии, первый сценарий, который предлагает «радикальную демократизацию» международных отношений, на практике может оказаться примером «атаки на демократию», поскольку представительство интересов населения в органах принятия решений возведено к минимуму, а институты Евросоюза являются инструментом реализации интересов больших экономических структур, капитала. Именно к этой мысли апеллируют евроскептики, которые настаивают на сохранении ведущей роли за нацией-государством, которая имеет все рычаги для обеспечение демократического правления. Однако, сегодня процесс регионализации остановить невозможно, поэтому среди приведенных сценариев будущего ЕС последний наиболее точно отображает ситуацию во взаимодействии региона, национального государства и ЕС, которая сложилась на данный момент. Идет речь о трехуровневой Европе, где каждый уровень наделен соответствующими полномочиями, на основе принципа субсидиарности. То есть регионы приобретают все большее экономическое и политическое значение, но национальные государства еще нужны для обеспечения интересов своих граждан и организаций из-за неравномерности экономического развития.

По мнению многих исследователей, дальнейшее развитие событий именно по третьему сценарию является наиболее желательным, учитывая перспективы демократии. Сохранение баланса между уровнями правления на основе принципа субсидиарности является своеобразной гарантией демократии, способной сдерживать влияние больших экономических структур в пределах ЕС.

Согласно принципу субсидиарности, высшие общественные единицы имеют право и должны решать лишь те проблемы, на выполнение которых низшие структуры не способны. Субсидиарность может выступать в качестве характеристики демократии на том основании, что она, будучи социальным, этичным и общественно-политическим принципом, имеет отношение, с одной стороны, к взаимоотношениям между индивидами и институтами, с другой – применяется в отношениях между разными уровнями управления. В первом случае она содействует развитию индивидуальных способностей, самоопределению и личной ответственности, во втором – она обеспечивает право низшей инстанции на первоочередное действие в сравнении с высшей инстанцией. Таким образом, в общественно-политической жизни принцип субсидиарности может распространяться и на органы власти, и на институты гражданского общества, и на отдельных индивидов. В результате соединяются процедурный и субстационный подходы к демократии, ведь к сведению принимаются и процедуры, которые позволяют народу проявить свою волю, и политика правительства, которая в нашем случае должна гарантировать децентрализацию.

Учитывая это, целесообразным является употребление понятия субсидиарная демократия как формы демократии, которая обеспечивает распределение полномочий и компетенций на разных уровнях политического взаимодействия, исходя из права низшего уровня на первоочередное действие в сравнении с более высоким. При этом более низкой инстанцией может выступать отдельный индивид, общественное сообщество, местный орган управления, а высшей инстанцией соответственно другая общественная институция или, государство, орган управления высшего уровня. Поэтому полностью целесообразно в пределах субсидиарной демократии сочетание элементов глобальной демократии с теми или иными проявлениями демократии участия на разных уровнях управления.

Хотя необходимость утверждения субсидиарной демократии предопределена современными социально-политическими процессами, истоки субсидиарной доктрины традиционно связывают с учением Й. Альтузиуса, П. Ж. Прудона и социальной энцикликой католической церкви. Однако для выстраивания субсидиарной демократической модели не меньшую ценность представляют труды классиков политической мысли, в которых осуществляются попытки оптимального соотношения прямой и представительской демократии. Идет речь прежде всего о трудах выдающегося французского мыслителя Шарля Луи Монтескье, автора Декларации независимости Соединенных штатов Америки Томаса Джефферсона, французского мыслителя Алексиса Де Токвиля.

Шарль Луи Монтескье в своем известном произведении «О духе законов», рассуждая о республиканской форме правления, обращался к опыту античных полисов-государств с прямой демократией и современной ему аристократической Англии, где он мог наблюдать осуществленную в полной мере представительскую власть. На основе своих наблюдений особенностей осуществления прямой и представительской демократии, он приходит к выводу о том, что «народ, которому принадлежит верховная власть, должен сделать сам все, что его касается; а то, чего он не в состоянии выполнить, он должен делать через посредственность своих уполномоченных»^[8].

Томас Джефферсон в своей концепции демократического правления умное соотношение прямой и представительской демократии рассматривает как главное средство против возможных злоупотреблений властью, которое обеспечивает непосредственное участие народа в политическом управлении, в деятельности всех трех ветвей власти. Он не только откровенно верил в «решение вопросов самим народом где это возможно, – и органами власти – лишь там, где это сугубо необходимо»^[9], но и наглядно представлял себе функционирование такой системы власти. По Т. Джефферсону система управления государством заключается в единстве разных уровней: 1) общей федеральной республики для всех вопросов, которые касаются внешней и федеральной политики; 2) республики штата, который имеет отношение исключительно к нашим гражданам; 3) окружной республики, которая занимается делами и интересами округа; 4) районной республики для мелких, но в то же время важных местных вопросов. Все это вместе взятое, считал он, – сочетается благодаря тому, что «каждому гражданину лично поручается управление народными делами»^[10].

Соотношению прямой и представительской демократии немало внимания уделяет и французский мыслитель Алексис де Токвиль в известном труде «О демократии в Америке». Он с увлечением описывает, как принцип народовластия претворяется в жизнь в Соединенных Штатах, где он проявляет себя в самых разнообразных формах. Вслед за Джефферсоном и другими американскими просветителями, корни такого уклада А. де Токвиль усматривает в том, что «политическая и административная жизнь сосредоточена в трех основных центрах деятельности, которые можно было бы сравнить с разными центрами нервной системы, которые руководят движениями человеческого тела». Причем, на первом уровне находится общество, дальше – округ, потом – штат. Благодаря первичности общества в этой системе «каждый человек владеет равной частью власти и каждая в одинаковой степени участвует в руководстве государством». При этом мыслитель признает, что уже на уровне общества человек подчиняется обществу. Это происходит не потому, что «он меньше чем другие способен руководить государственными делами, а потому, что признает полезным для себя союз с себе подобными и понимает, что этот союз не может существовать без власти, которая поддерживает порядок».