Файл: Понятие и признаки государства.pdf

Право, как видим, существует объективно, то есть не создается никакими государственными органами. «Если бы права устанавливались повелением народов, решениями первенствующих людей, — писал Цице­рон, — то существовало бы право разбойников». Закон же, в отличие от права, — это изданный государством нормативный акт, то есть субъективное творение. Разу­меется, суть проблемы заключается не в том, что право объективно, а закон субъективен и другого просто быть не может, а в том, что закон в силу субъективной при­роды возникновения может не соответствовать праву. Государство может возвести в ранг закона несправедли­вость и под видом соблюдения законности успешно ее реализовать.

Итак, государство может осуществлять произвол, не только не нарушая законы, но даже скрупулезно их вы­полняя, не обходя законы, а действуя в их рамках. Для этого нужно лишь создать неправовые законы. Но как избавиться от узаконенного беззакония и произвола, как достичь того, чтобы издаваемые законы были пра­вовыми? Ответ ясен: нужно ликвидировать причины, которые обусловливают появление неправовых законов. Этих причин две.

1. Недостаточный профессиональный уровень парла­мента, вследствие чего законы принимаются без учета реальных потребностей. Такие законы либо вообще не действуют, так как несоответствие их праву доведено до абсолюта, либо действуют в интересах одних в ущерб другим. Ликвидировать такую ситуацию можно, повы­шая профессионализм законодателей.

2. Законодательный орган выражает интересы одной партии, что дает ему возможность сознательно прини­мать законы в собственных интересах, а следовательно, в ущерб интересам других. На первый взгляд, решение данной проблемы видится на пути демократизации об­щества, прежде всего посредством формирования пар­ламента на многопартийной основе. При таком подходе партия, получившая большинство в парламенте, получит возможность оказывать решающее влияние на принятие законов. Но принятые законы будут отражать интересы парламентского большинства и той части населения, которая за ней стоит. Следовательно, они не могут быть правовыми. Такой подход не преодолевает порочности однопартийной системы, так как эту функцию осуще­ствляют партии поочередно. Да и сама законотворческая процедура не способствует принятию правовых законов, о чем свидетельствует практика российского и украин­ского парламентов. Механизм принятия законов довольно часто основывается на интересах отдельных групп, то есть на субъективном факторе, который несо­вместим с социальной справедливостью, поскольку ис­тина не определяется большинством, а имеет объек­тивное содержание.

Поэтому никакой всесторонний учет интересов, ни­какие компромиссы не могут привести к выработке правового закона. Правовой закон может быть принят только на научной основе. Это означает, что закон не может ограничивать свободу одних в угоду интересам других. Содержащиеся в законе ограничения свободы должны иметь объективное основание. Закон не может ограничивать свободу никаких социальных субъектов, если они не препятствуют свободной деятельности других субъектов. И наоборот, закон должен ограничи­вать свободу любых субъектов, если эта свобода в ущерб свободе других. Данный критерий и должен быть поло­жен в основу разработки и принятия правовых законов.

Чтобы соответствовать праву, то есть быть право­вым, закон должен закрепить ту меру свободы, которая содержится в праве.

3. Принцип формального равенства предполагает при­знание права, как равного для всех масштаба свободы. По Марксу, всякое право — и с этим нельзя не согла­ситься — есть применение одинакового масштаба к разным людям, которые на деле не одинаковы. Но в этом Маркс, а за ним и Ленин усматривали ущербность права, «несовершенство», именуя его буржуазным. При равном труде, считал Маркс, один получает больше другого и окажется богаче другого. Чтобы избежать это­го, право должно быть неравным. Дабы никто не полу­чал больше другого и, упаси бог, не оказался богаче другого, нужно, по мнению классиков марксизма, пре­одолеть «узкий горизонт буржуазного права», которое закрепляет лишь формальное равенство. Суть этого пре­одоления состоит в том, что на смену формальному равенству, а следовательно и праву, должно прийти фактическое равенство, которое не предполагает права. Чего греха таить, фактическое равенство воспринима­лось нами положительно, как ценность, как благо, к которому нужно стремиться, а формальное — отрица­тельно, как аналог несправедливости, как существующее лишь в связи с недостаточной экономической зрело­стью общества. На самом же деле, формальное ра­венство предполагает одно — закрепление в законе одинаковых для всех стартовых возможностей. Это един­ственный способ и форма реализации социальной спра­ведливости. Именно формальное равенство дает каждо­му право на различие, на фактическое неравенство, и это неравенство в рамках права предстает как справед­ливое неравенство, поскольку оно есть результат самореализации человека. Поэтому закрепленный в праве принцип формального равенства является его достоин­ством, а не недостатком, так как только право на нера­венство, защита неравенства правом (напомним, что в праве находит закрепление только справедливое нера­венство) — единственный естественный стимул и ис­точник социальной активности. Оно же свидетельствует о соблюдении прав человека.

Что же касается фактического равенства, то оно как состояние общества в принципе не может быть достиг­нуто естественным ходом развития.

4. Принцип суверенности означает внутреннюю и внешнюю независимость государства. Единственным субъектом политики, органом, осуществляющим на ос­нове права организацию и управление различными сферами жизни, является государство. Никакие объеди­нения, партии, союзы и т.д.такую деятельность осуще­ствлять не могут.

Особую значимость принцип суверенитета приобре­тает в настоящее время, так как с ним образовавшиеся после распада СССР государства связывают приобретение истинной независимости — как внутренней, так и внеш­ней. Суверенность — атрибут правового государства.

Принцип суверенности распространяется и на юри­дическое признание и институциональное выражение власти народа. Именно народ, а не кто-либо, является официальным источником власти. Суверенитет народа определяется тем, что ему принадлежит представитель­ная и конституционная власть в государстве, он изби­рает своих представителей и может периодически их менять. В правовых государствах народ имеет право не­посредственно участвовать в разработке и принятии за­конов путем народных инициатив и референдумов.

5. Принцип разделения властей. В правовом государстве этот принцип кладется в основу структурной организа­ции и функционирования государственной власти и ее органов. Его исходное требование — разделение госу­дарственной власти на законодательную, исполнитель­ную и судебную. Принцип разделения властей нашел практическую реализацию во всех демократических странах мира. Его теоретические истоки можно отыскать во взглядах Платона и Аристотеля. Однако наибольшее развитие он получил в работах Локка и Монтескье. Принцип разделения властей как теоретическая кон­цепция возник из потребностей решения двух основных задач: во-первых, не допустить сосредоточения власти в руках отдельного лица или государства, что всегда име­ет место при отсутствии разделения властей; во-вторых, обеспечить эффективное функционирование государст­венной власти по организации и руководству социаль­ными процессами. Наиболее образно и всесторонне схема разделения властей изложена Монтескье в его сочинении «О духе законов».

Принцип разделения властей требует строгого раз­граничения компетенции между законодательной, исполнительной и судебной властями. Законодательная власть в концепции правового государства должна вы­ступать как выразительница народного суверенитета. Основной функцией высших представительных учреж­дений является принятие законов. Исполнительная власть как составная часть государственной власти фор­мируется законодательной властью, подчинена ей и ответственна перед нею. На исполнительную власть воз­лагается непосредственное осуществление политики. Она и называется исполнительной лишь потому, что исполняет те законы, которые приняты законодательной властью, и не может присваивать себе полномочий по­следней и требовать от граждан выполнения обязанно­стей, не предусмотренных законом. Никакое правотвор­чество со стороны исполнительной власти недопустимо.

Судебная власть выступает арбитром в механизме го­сударственной власти. Она определяет соответствие принимаемых законов конституции страны, а норма­тивных актов исполнительной власти — существующему законодательству. Опираясь только на правовой закон, судебная власть в своей деятельности не зависит от за­конодательной и исполнительной властей. Руководствуясь принципом разделения, она не должна брать на се­бя функции законодателя и исполнителя, иначе суд превратится в деспота. В то же время ни законодатель, ни исполнитель не имеют права брать на себя функции суда. Судебная власть осуществляет также правосудие — защиту прав граждан, общественных, государственных организаций и учреждений, от кого бы эти нарушения не исходили. Судебная защита предполагает восстанов­ление нарушенного права. В этом заключается важнейшая гарантия прав и свобод человека. Успешное функцио­нирование судебной власти возможно лишь при усло­вии ее независимости.

Разделение властей не является абсолютным, так как ни одному из органов не принадлежит государственная власть в полном объеме. Таким образом, в правовом го­сударстве отсутствует какая-либо неограниченная власть, не регламентированная правом и принципами конституции. Благодаря этому достигается взаимный контроль, функционирует система сдержек и противо­весов, что служит гарантией от злоупотреблений вла­стью и превращения ее в авторитарную, абсолютную власть.

6. Принцип выборности и ротации власти. В правовом государстве народ, как источник власти, обладает воз­можностью ее формирования. Такая возможность дос­тигается путем периодических выборов. Правовое — лишь то государство, в котором лица, осуществляющие верховную власть, избираются, причем на определен­ный срок.

Кроме вышеуказанных принципов, в правовом госу­дарстве по отношению к гражданам должен действовать принцип «Разрешено все то, что не запрещено». Исходя из этого принципа в государственном регулировании гражданских отношений метод запрета имеет приоритет над методом разрешения. Последний используется толь­ко по отношению к самому государству, которое обяза­но действовать в рамках дозволенного — формально зафиксированных полномочий. Отсюда следует: государство, принимая законы, должно обусловить все то, что оно запрещает, а все то, что не подпадает под запрет, гражданин может делать по своему усмотрению.

В правовом государстве гражданин должен иметь максимум прав и минимум обязанностей. Теоретически гражданин имеет одну обязанность — исполнять зако­ны, причем права и свободы других граждан должны быть единственным ограничителем свободы гражданина.

Правовое государство, хотя и является значитель­ным шагом в развитии государственности в целом, все же не решает многих проблем, стоящих перед общест­вом. Предполагалось, что правовое государство, обеспе­чивая каждому свободу, поощряя конкуренцию, делая частную собственность доступной для каждого, способ­ствуя повышению активности и инициативы, должно привести граждан ко всеобщему благополучию. Однако этого не произошло. Провозглашение в правовых го­сударствах индивидуальной свободы, равноправия и невмешательства в дела гражданского общества не пре­пятствовало монополизации экономики, периодическим кризисам обострения социального неравенства.

Преодолеть определенную незавершенность правового государства, обеспечить материальную свободу и уста­новить в обществе социальную справедливость и равен­ство призвано социальное государство. О нем идет речь в главе XXII. Здесь же коротко, почти что схематично рассмотрим суть самых последних изменений в государ­ствах Запада — неокорпоратизм.

Заключение

Любое определение государства, кто бы его ни давал, всегда будет неполным, бедным, односторонним и в этом смысле абстрактным. Оно не способно вобрать в себя, научно выразить, теоретически реконструировать многочисленные сущностные, формальные, функциональные, структурные характеристики и свойства государства. При этом абстрактный характер понятий и определений государства не является их недостатком. Он - их неотъемлемое свойство, поскольку связан лишь с самим началом процесса познания и понимания государства.

Проблема формулировки и выбора понятия государства связана с еще одним познавательным моментом. Помимо предельно общего понятия государства вообще (без его "привязки" к определенней исторической эпохе, общественной формации, цивилизации, партийно-идеологической системе, географическим координатам, религии и др.) можно и нужно давать, например, понятие национально-конкретного государства (русского, французского, китайского) или рабовладельческого, фашистского, теократического. Таким образом, складывается широкая система понятий государства различного уровня обобщенности, которые позволяют увидеть особенности и специфику познания чрезвычайно разнообразного мира государств.

Общее понятие государства важно при решении еще одной методологической проблемы. Мировой опыт развития государств, государственного строительства нередко давал такие в этой области результаты, которые невозможно "подогнать" под понятие государства. Это имело место и в исторически давние времена (например, при переходе от первобытного к государственно-организованному обществу), и в средние века, и во времена новой и новейшей истории. Особенно это заметно на фоне наблюдаемых нами мировых интеграционных и глобализационных процессов. Поэтому не случайно в наши дни теория государства стремится более основательно разрабатывать такие понятия, как "протогосударство", "государствоподобное образование", "государственное образование", "государственность". В связи с этим необходимо отметить, что понятие государства не только позволяет верно сориентироваться в современных процессах распада и образования государств, но и критически (в лучшем смысле этого слова) оценить и осмыслить проекты идеального государства (например, у Платона или Т. Мора) или идеи о "полугосударстве", "отмирающем государстве" (К. Маркс, В.И. Ленин).