Файл: Взаимосвязь права и государства (о понятии «государство»).pdf

В целом, те естественные законы, которые сформулировал Гоббс, (причем предложенный им перечень не является исчерпывающим), основываются на принципе «не делай другому того, чего ты не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе»). Эти законы регулируют как чисто моральные, так и юридические аспекты жизни человека в обществе. Кроме того, эти естественные законы можно назвать принципами мирного разумного общения между людьми^[22].

Также следует рассмотреть, каким образом Гоббс решал проблему соотношения естественного права и положительного права.

Как полагал мыслитель, государство возможно сравнить с живым организмом, который болеет и умирает. Люди – это материал, творцы и распорядители государства. Именно ими государство как создается, так и губится, если люди используют неправильные принципы. Причины гибели государства могут быть различными. Первая причина гибели государств — недостаточность абсолютной власти. Вторая причина — распространение вредных для государства учений. Здесь важно отметить, что главной задачей суверена является достижение блага подданных. «Под благом (salus) же следует понимать не только просто сохранение жизни, какой бы она ни была, но, насколько это возможно, счастливой жизни»^[23].

Гоббс блага разделяет на четыре категории: «первая — защита от внешних врагов, вторая — сохранение внутреннего мира, третья — обогащение в пределах, не угрожающих общественной безопасности, четвертая — свобода, не причиняющая вреда другим». Философия права Гоббса частью входит в моральную философию, где рассматриваются естественные законы, частью в философию государства, где анализируются гражданские позитивные законы. При этом естественные и гражданские законы нераздельно связаны между собой. Издание законов представляет собой исключительную и важнейшую функцию суверена. Закон есть приказ суверена, который обращён к подданным и предполагает наказание за его нарушение. Позитивные законы — это те правила, «которые государство устно, письменно или при помощи других достаточно ясных знаков своей воли предписало ему, дабы он пользовался ими для различения между правильным и неправильным, т.е. между тем, что согласуется, и тем, что не согласуется с правилом»^[24].

Естественный закон в государственном организованном обществе также существует. Позитивный закон не может в полной мере урегулировать все общественные отношения и тяжбы. Соответственно, если позитивный закон бессилен, граждане должны обращаться к здравому разуму, а именно, к естественному закону. Тем не менее, окончательное решение все равно принимает суверен, вернее, судья, который им же назначается.

Немецкий ученый Рудольф Иеринг (1818-1892 гг.) утверждал, что государство представляет собой единственный источник права, то самоограничение государства правом имеет в своей основе разумно понятый интерес государства и в любой момент, когда государство сочтет необходимым, оно может не считать с уже созданным правом^[25].

Теории этатизма были широко распространены в конце 19 века. Многими правоведами право рассматривалось в качестве эманации государственной власти. Достаточно ярко идея верховенства государства над правом представлена в теории насилия. Как отмечал социолог и юрист Людвиг Гумилович (1838-1909 гг.) представитель социального дарвинизма, государство является организацией господства, которая направлена на то, чтобы сохранять правовой порядок. Право является целью государства и зависит от государства^[26].

Данная концепция также представлена в работах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина. Модернизированный нормативистско-этатистский подход был характерен для взглядов, В.В. Лазарева, О.Э. Лейста, А.Ф. Черданцева, В.Е. Гулиева, М.И. Байтина. В частности, М.И. Байтин считал, что «право выражает государственную волю общества»^[27].

В последнее время этатистская точка зрения была критически переосмыслена юристами-теоретиками. Так, исследователь В.К. Самигуллин пишет: «Если развивать идею, согласно которой государство выше права, что соответствует взглядам не только юристов-практиков, но и части юристов-теоретиков, то, в конечном счете, легко прийти не только к соглашательству с любыми действиями государственной власти, но и к оправданию всякого произвола с ее стороны. А это уже не связано с правом, расходится с гуманистическими и демократическими представлениями, с общечеловеческими ценностями. Следовательно, такой подход следует признать неприемлемым»^[28].

В.Н. Пристенский также выступает за «смену этатистского подхода к праву - на антропологический, как на официальном уровне, так и в сфере общественного сознания». Он отмечает, что «Россия до сих пор так и не смогла поменять системоцентристскую трассу своего движения в историческом времени - пространстве. В ней укоренился и стал господствующим этатистский («государствоцентристский») подход к праву и соответственно легистско-позитивистский тип правопонимания. Российское государство изначально сложилось как система с жесткой ориентацией на приоритет социального целого перед индивидом как его частью, и эта ориентация прочно укоренилась в общественном сознании».

Иными словами, правовая реформа в России сможет достичь цели только тогда, когда приобретёт антропологическое «измерение» - станет осуществляться для человека, во имя человека и через человека. Чтобы движение к правовому государству было действительно реальным, а не оставалось декларативным нам (на уровне как индивидуального, так и общественного сознания, менталитета) необходимо осуществить своего рода концептуальный переворот - сменить традиционную («этатистскую») парадигму правопонимания, перестроить систему ценностей и принципов социального устройства в персоноцентристском духе и тем самым выявить и вывести на передний план недооцениваемое до сих пор нашей традицией «человеческое» содержание права, его антропологические основания» ^[29].

2.2. Либеральный подход

Либеральный подход является полной противоположностью этатизма. Здесь провозглашается примат права над государством. Согласно либеральному подходу к проблеме соотношения права и государства, идея права формируется на основе идеи изначально свободной личности. Поэтому право рассматривается не как принуждение, внешняя по отношению к индивиду норма, а как осознанная, ценностно признанная, воплотившаяся свобода индивида, внутренне присущая ему от рождения. При таком понимании право имеет не принудительный, а эмансипирующий (от лат. emancipatio -- освобождение) характер, связанный с освобождением от зависимости, угнетения, отменой ограничений. Государство здесь - это организация публичной власти, «производная от объективных социально-экономических и культурно-духовных отношений в обществе, от гражданского общества, от отношений свободного эквивалентного обмена, в которые вступают формально равные, независимые друг от друга индивиды. Это организация власти, вырастающая над гражданским обществом и в соответствии со своим естественноисторическим назначением обслуживающая потребности саморазвивающегося гражданского общества и так или иначе ему подконтрольная»^[30].

Как вполне завершенная теория верховенства права оформилась во второй половине 19 века. Однако уже античными мыслителями высказывалась мысль о том, что спасение государства заключается в главенстве права и закона. И. Кантом право определялось в качестве «совокупности условий, при которых произвол одного лица совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы. К таким условиям относятся: наличие принудительно осуществляемых законов, гарантированный статус собственности и личных прав индивида, равенство членов общества перед законом, а также разрешение споров в судебном порядке». Как идеолог раннего либерализма Кант сводит деятельность государства к правовому обеспечению индивидуальной свободы. «Под благом государства следует понимать состояние наибольшей согласованности конституции принципами права, к чему нас обязывает стремиться разум своим категорическим императивом»^[31].

Категорический императив имеет одну важную особенность: он не ориентирует на какую-либо цель, но требует определенного рода поведения самого по себе. Это  и  есть  моральный  закон. То есть, категорический   императив  «касается не содержания поступка  и  не того, что из него должно последовать, а формы  и  принципа, из которого следует сам поступок; существенно хорошее в этом поступке состоит в образе мыслей, последствия же могут быть какие угодно»^[32].

Таким образом, категорический   императив один, однако его выражают различные формулы. Особенно важны следующие три формулы, которые также называются практическими принципами категорического императива.

Согласно первому принципу, индивидуальная максима должна согласовываться с всеобщим законодательством: «Поступай только согласно такой максиме, относительно которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом»^[33]. То есть, Кант выделяет универсальность как фундаментальную характеристику нравственности. Человек поступает определенным образом по отношению к другому человеку, а значит и предполагает, что этот человек будет поступать также по отношению к нему.

Благодаря второму практическому принципу действие категорического императива в определенной степени ограничивается. Для Канта человек является единственной целью, соответственно, второй принцип звучит следующим образом: «Поступай так, чтобы ты всегда использовал человечество  и  в своем лице,  и  в лице всякого другого человека также как цель, но никогда - только как средство»^[34]. Из этого принципа следует, что моральный поступок всегда должен быть ориентирован на человека, безотносительно к каким-либо внешним обстоятельствам или характеристикам.

Благодаря третьему практическому принципу задается характер категорического  веления  и  статус законодательствующей воли. Нравственная воля проявляет себя не только как законодательствующая воля, но  и  как воля, подчиняющаяся закону. Согласно Канту, воля «должна быть не просто подчинена закону, а подчинена ему так, чтобы она рассматривалась также как самой себе законодательствующая  и  именно лишь поэтому как подчиненная закону (творцом которого она может считать самое себя)»^[35].

Идея связанности государства правом была выдвинута Еллинеком и в последующем её развивали Л. Дюга, российские юристы, в частности, речь идет о П.А. Кистяковском, Н.И. Палиенко, Н.С. Алексееве, Н.М. Коркунове, П.И. Новгородцеве, и других специалистах.

В западной юридической науке проблема связанности государства правом превратилась в концепцию верховенства права. Современным конституционным законодательством данный принцип возведен в ранг конституционного – это одна из важнейших основ конституционного строя. В современной отечественной литературе исследование связанности государства правом осуществляется в аспекте проблемы правового государства. И в последние годы происходит её активное утверждение в общественном сознании.

2.3. Нормативистский подход

Существует также и третий подход к вопросу о соотношении между государством и правом. Его основой является идея о том, что право полностью оторвано от государства.

В качестве основы такого подхода выступают труды австрийского ученого Г. Кельзена, после аннексии Австрии фашистской Германией эмигрировавшего в США и работавшего там в различных университетах и исследовательских центрах. Г. Кельзен, развивая нормативистскую концепцию права, в учении о «чистой теории права» рассматривает феноменологию права и исследует право как норм, суждение, но совершенно замалчивает связь права с государством. О праве он высказывает следующие идеи.

Деля мир на не связанные между собой «мир сущего» и «мир должного», он располагает право в «мире должного». Согласно его учению, право ничем не детерминировано. Оно существует само по себе. Сила права - в нем самом. Сущность его непознаваема. По его мнению, право представляет собой пирамиду норм, где каждая норма в своем действии опирается на другую. В вершине пирамиды - так называемая «grund norma» (основная норма), из которой вытекают и на которую опираются все другие, иерархически более низкие норма. В основании же пирамиды - индивидуальные норма (решения судов, административных учреждений и т.д.). В тех случаях, когда же рассматриваются вопросы государственности, Г. Кельзен оценивает государство как воплощение правопорядка: государство, по его мнении, - сама система позитивного права^[36].

Конечно же, нахождение решения вопроса о том, как соотносятся государство и право, достаточно сложно отыскать, особенно если абсолютизировать ту или иную сторону.

Если мы примем идею о том, что право стоит выше государства, или теорию, по которой между правом и государством нет связи, то здесь следует сделать следующие выводы: в первую очередь, право исторически предшествует образованию государства; во-вторых, в общественном сознании и общественном бытии, в поведении людей право может существовать вне связи с юридическими нормами, правотворческой деятельностью, где решающую роль выполняет государство; в-третьих, авторитет права столь значителен, что оно строго соблюдается государственной властью.