Файл: «Особенности права собственности» (Понятие права собственности).pdf
Добавлен: 13.05.2023
Просмотров: 430
Скачиваний: 2
9. Собственное усмотрение в реализации правомочий.
Данный признак означает, что собственник сам вправе определить для себя - воспользоваться реализацией правомочий собственника или нет; и если да, то в какой степени, каким образом. Если собственник реализует свои правомочия, можно говорить об активной позиции собственника. Если же собственник не реализует свои правомочия собственника, это не означает, что он перестает обладать имуществом на праве собственности. Просто в данном случае проявляется пассивная позиция собственника.
10. Собственный интерес в реализации правомочий.
Реализация правомочий собственника предопределена конкретной целью, ради которой собственник вступает в правоотношения по поводу собственности. Эта цель, подкрепленная желанием ее достижения, определяется самим собственником. В свою очередь, в некоторых ограниченных вещных правах желание обладателя такого права в реализации соответствующего вещного права иногда уходит далеко на второй план. Оно уступает место желаниям собственника.
11. Свобода и самостоятельность при реализации правомочий.
При реализации своих правомочий собственник свободен в выборе способов, средств, допустимых пределов осуществления права собственности. В этом он отличается от обладателя какого-либо ограниченного вещного права, т.к. тот зависим от собственника.
12. Реализация правомочий собственником по своей воле и независимо от воли других лиц.
Волевой фактор играет большую роль при реализации правомочий собственника. При этом волеизъявление может и не наступить. Навязывание собственнику воли других лиц недопустимо. Для пресечения этого существует в том числе вещно-правовая защита.
На основании вышеизложенного можно сформулировать следующее определение понятию права собственности, подчеркивающее уникальность данного права: право собственности - это наиболее полное, широкое, устойчивое, эластичное вещное право, которое предполагает юридическое или фактическое наличие у конкретного лица (собственника) в отношении своего имущества (собственности) системы условных правомочий, которые собственник реализует по своему усмотрению, в своем интересе, свободно и самостоятельно, по своей воле и независимо от воли других лиц.
3. Содержание права собственности
Как видно из уже приведенных выше понятий, для определения права собственности используется конкретный набор правомочий собственника. В российском гражданском праве содержание права собственности традиционно раскрывается через триаду правомочий - владение, пользование и распоряжение. Также триада правомочий для характеристики права собственности применяется и в Гражданском кодексе Республики Беларусь[28] (ст. 210). Законодатель Казахстана, используя все ту же триаду для характеристики содержания права собственности, в отличие от белорусского, закрепляет в ст. 188 Гражданского кодекса Республики Казахстан[29] понятие права собственности, как признаваемое и охраняемое законодательными актами право субъекта по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом.
Впервые на законодательном уровне такая триада правомочий в России была закреплена в 1832 г. в Своде законов гражданских Российской империи[30], в ст. 420 которого говорилось о праве собственности "как о власти, в порядке гражданскими законами установленной, исключительно и независимо от лиц посторонних владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно". С этого момента она стала традиционной для нашего законодательства. В гражданских кодексах РСФСР 1922 г.[31] и 1964 г.[32], в ст. ст. 58 и 92 соответственно, закреплялось положение о принадлежности собственнику в пределах, установленных законом, прав владения, пользования и распоряжения имуществом.
Появление триады правомочий в определении содержания права собственности связывают с именем М.М. Сперанского, хотя в литературе указывается и на иные источники ее появления[33]. Как отмечает Е.А. Суханов, она рождена историческим развитием нашего законодательства, и было бы неправильно искать ее истоки в особых экономических отношениях владения, пользования и распоряжения. В ином случае можно было бы содержание экономических отношений собственности раскрывать через юридические категории (правомочия собственника), что вряд ли корректно[34].
Если закрепление триады для характеристики правомочий собственника является традиционным как для российского гражданского законодательства, так и для доктрины[35], то нельзя сказать того же о зарубежном праве, которое, несомненно, имеет свои истоки в римском частном праве, не знавшем исчерпывающего перечня правомочий собственника. Известная триада ius utendi, ius fruendi, ius abutendi (право обладания, право пользования, право распоряжения) как характеристика правомочий собственника появилась в средние века у глоссаторов (тем более что первые два правомочия рассматривались в классическом римском праве как вполне самостоятельные вещные права, а третье стало средневековым "изобретением" комментаторов)[36].
Действительно, римскому праву известны отдельные правомочия собственника, именно в нем они нашли свое обоснование. Но само понятие права собственности, появление идеи триады относят к периоду Средневековья[37]. В действующих кодексах зарубежных стран понятие права собственности дается через те же правомочия, но не в полном составе. Например, согласно ст. 544 Французского гражданского кодекса[38], собственность есть право пользования и распоряжения вещами наиболее абсолютным образом, лишь бы пользование не было запрещено законами или регламентом, а в соответствии с ч. 1 ст. 348 Гражданского кодекса Испании по своему содержанию право собственности есть право владения и пользования вещью наиболее абсолютным образом в рамках, установленных законом. Интересный прием для обозначения права собственности используется в Японском гражданском уложении, согласно ст. 244 которого содержание права собственности состоит в свободном использовании, извлечении выгод и распоряжении этим правом в пределах ограничений, установленных законодательством. В англо-американском праве правомочий собственника уже насчитывают до 12, в разных сочетаниях они могут давать около полутора тысяч вариантов права собственности[39].
Однако и в российском праве не всеми признается исключительность триады правомочий для характеристики содержания права собственности. Так, Г.А. Аксененок включал в содержание права государственной собственности на землю в СССР такое правомочие, как управление[40], что вызывало обоснованные нарекания. А.С. Краснопольский и И.В. Павлов справедливо отмечали, что управление землей представляет собой не что-то отличное от распоряжения, а форму осуществления самого распоряжения[41]. По мнению Ю.С. Харитоновой, у собственника есть функции и полномочия разного характера, в числе которых может быть выявлена и еще одна - управление, при этом функция управления лежит вне самой категории собственности[42].
Включение правомочия управления в число правомочий собственника не будет способствовать раскрытию содержания права собственности, т.к. само требует своего толкования. Кроме того, все, что включают в содержание права собственности, в свою очередь является способами реализации уже имеющихся правомочий собственника. Предпринимаются и иные попытки расширения числа правомочий собственника. Так, М.В. Власова выделяет 11 правомочий собственника[43]. Но, как и в случае с управлением, все из выделяемых правомочий входят в состав триады правомочий собственника.
В настоящее время в российской доктрине сложилось два подхода к триаде правомочий собственника. Согласно первому подходу, самой по себе триады правомочий собственника еще недостаточно для характеристики прав собственника[44]; право собственности нельзя отождествлять с суммой правомочий владения, пользования и даже распоряжения[45]. В.А. Венедиктов обосновывает свой вывод следующим: "Собственник может быть лишен всех трех правомочий и тем не менее может сохранить право собственности... В самом деле, при судебном аресте имущества с изъятием его из владения и пользования собственника и с запретом ему распоряжения арестованным имуществом... у собственника остается все же какой-то реальный "сгусток" его права собственности. Если претензия взыскателя отпадет, право собственности восстановится в полном объеме в лице собственника... Если имущество будет продано за цену, превышающую претензию взыскателя, собственник получит излишек вырученной цены. Таким образом, "суммой" трех правомочий не исчерпывается содержание права собственности"[46]. В качестве недостатков указанного подхода называют следующие: в свойстве "эластичности" не видно какого-либо доказательства неполноты "триады" правомочий собственника, т.к. это качество присуще не только праву собственности, но и иным вещным (а может быть, и обязательственным) правам, оно объясняется вовсе не содержанием права, а теми юридическими фактами, которые на него влияют[47]; пример с судебным арестом имущества показывает, что собственник в таком случае не может "использовать" имущество "своей властью и в своем интересе", не переставая все же быть собственником[48]; таинственный сгусток так и остался нераскрытым[49].
К.И. Скловский также говорит в своей работе о невозможности использования триады правомочий для определения права собственности, т.к., по его мнению, само определение собственности посредством любого перечня - это знак ограничения права, прямое обнаружение потенциальной, а чаще актуальной ущербности этого права[50].
Сторонники второго подхода приходят к обратному выводу о допустимости возможности использования триады правомочий для характеристики права собственности. Такой позиции придерживается большинство цивилистов, т.к. она представляется весьма удачным изобретением отечественного законодателя[51]; в своей совокупности названные правомочия исчерпывают все предоставленные собственнику правомочия[52].
Но несомненным является то обстоятельство, что в отличие от дореволюционного гражданского законодательства, в котором были даны определения правомочий владения, пользования и распоряжения, все последующее российское законодательство ограничивалось лишь перечислением правомочий собственника.
Таким образом, можно прийти к выводу, что нет единого подхода к определению права собственности, его содержания. Аналогичным образом и все попытки западных исследователей дать новую интерпретацию содержания права собственности проводились в различных направлениях, а именно в трех основных[53]. Сторонники первого направления стремятся сформулировать краткое определение, подчеркнув в нем "существенное ядро" права собственности. Так, по мнению Я. Шаппа, "правомочия собственника законодателю удалось рассмотреть с двух принципиальных точек зрения, и поэтому право собственности складывается из правомочия воздействия и правомочия исключения. При этом правомочие воздействия охватывает любой способ обращения с вещью, т.е. прежде всего пользование вещью, извлечение плодов и получение доходов от вещи, уход за ней, ее преобразование, наконец, ее конечное потребление и даже разрушение, а правомочие исключения характеризует собственность как право, посредством которого могут быть обоснованы оборонительные притязания собственника против посягателей"[54].
Второго направления придерживаются ученые, которые полагают, что единого определения права собственности дать невозможно, поскольку необходимо различать понятия собственности в отдельных отраслях права, а именно: конституционной, гражданской, хозяйственной, а приверженцы третьего направления пытаются дать универсальное определение права собственности путем составления своего каталога правомочий собственника[55]. Наиболее известна концепция Оноре, который включал в определение права собственности 11 правомочий: право владения, т.е. исключительный физический контроль над вещью или право исключительного ее использования; право пользования или личного пользования вещью, когда оно не включает в себя два последних правомочия; право управления, т.е. право решать, как и кем может быть использована вещь; право на доход, на те блага, которые дает реализация двух предыдущих правомочий; право на отчуждение, потребление, растрату по своему усмотрению, на изменение или уничтожение вещи; гарантия от экспроприации или право на безопасность; право передавать вещь; бессрочность; запрещение использовать вещь во вред другим; возможность отобрания вещи в уплату долга; остаточный характер, т.е. существование правил, обеспечивающих восстановление нарушенного правомочия. При этом А. Оноре отмечал, что конкретное право собственности может охватывать лишь некоторые из них.[56]
Нельзя не отметить общую тенденцию, свойственную как российскому, так и зарубежному праву: закрепляя содержание права собственности, законодатель, по общему правилу, ограничивается лишь перечислением правомочий, и лишь доктриной раскрывается их сущность.
4. Доверительная собственность в российском праве
Доверительная собственность или же "разделенная", "расщепленная" собственность имеет в России глубокие традиции. Существование вещных прав двух или нескольких лиц в отношении одного и того же имущества подтверждается общим сходством развития феодальных отношений поземельной собственности в Западной Европе и России. Вместе с тем в литературе дореволюционной России существуют прямые указания на существование в России "разделенной" собственности.
Вначале рассмотрим сходство феодальных поземельных отношений в Западной Европе и России. Наиболее фундаментальное исследование произведено ученым советского периода истории России академиком А.В. Венедиктовым[57].
Изучая общую основу права "разделенной" собственности, А.В. Венедиктов указывает на то, что учение о "разделенной" собственности создано римскими глоссаторами. Необходимость дать владельческую защиту лицам, не владевшим имуществом на праве собственности, породила наряду с dominium directum (верховная власть над вещью, полное господство) dominium divisum (учение о разделенной собственности). А.В. Венедиктов пишет, что задачей глоссаторов было "найти в римских источниках иски, которыми они могли бы обосновать признание за вассалом соответствующих этим искам материальных прав"[58]. И далее: "Этот исходный момент учения глоссаторов о разделенной собственности единодушно признается всеми исследователями - как противниками, так и сторонниками идеи разделенной собственности"[59].
Далее А.В. Венедиктов проводит многочисленные аналогии между развитием поземельной собственности в Западной Европе и России как в период Средневековья, так и в более поздние времена и приводит много примеров сходства законодательства в этой области:
1. Известно, что в классической феодальной военно-служилой организации общества суверен владел всей землей и наделял феодалов землей для несения ими службы. Те, в свою очередь, наделяли землей за службу своих вассалов. Это известная феодальная военно-служилая иерархия. Постепенно бенефиций (земля, которой наделяли за службу) превратился в пожизненный бенефиций, затем в наследственный лен-феод.