Файл: Тенденции развития международной валютной системы (Понятие международных валютных отношений, мировой валютной системы. Этапы развития мировой валютной системы).pdf

Что касается создания «искусственных» (наднациональных) резервных валют по типу СПЗ, то в обозримой перспективе вероятность этого оценена как близкая к нулю. В лучшем случае такие валюты могут использоваться в качестве «счетных единиц». На сегодняшний день ни один из ведущих акторов мировой экономики – США, ЕС, Япония и Китай – не заинтересован во введении такой наднациональной валюты. Ведущие корпоративные игроки фондовых и товарных рынков также не демонстрируют спроса на подобного рода искусственную валюту, опасаясь роста рисков, связанных с ее введением. Даже, если гипотетически предположить, что такая «искусственная» резервная валюта была бы создана, механизмы управления ее эмиссией сразу стали бы объектов острых противоречий между различными странами и их коалициями, что исключило бы возможность проведения сколько-нибудь здравой эмиссионной политики и подорвало бы доверие к ней со стороны международных финансовых рынков^[43].

На сегодняшний день, основой МФС остается американский доллар, что усиливает глобальные дисбалансы мировой экономики. По итогам 2016 г. более 62% всего объема валютных резервов центральных банков было размещено в долларах США (рис. 1).

Рисунок 1 - Структура валютных резервов центральных

банков мира в 2016 г., %^[44]

Современный вектор геофинансового развития мирового хозяйства имеет тенденцию к изменению значения господствующей роли американского доллара. Кризисные процессы 2008-2009 гг. оказались индикатором несовершенности современной мировой финансовой системы и актуализировали проблему ее реформирования. Наиболее мощными дестабилизирующими и деструктивными факторами современного геофинансового порядка явились необеспеченность реальными активами значительной массы финансовых деривативов, падение курса основной мировой резервной валюты, изменение геоэкономического уклада мировой экономики, нигилизм регулятивной функции международных финансовых институтов. К сожалению, на существующем этапе развития экономической мысли не существует единого мнения по решению проблемы назревшей необходимости трансформации мировой валютной системы.

Американский доллар как основная мировая резервная валюта во многом не выполняет поставленных перед ним задач, и причиной этому является внешнеэкономическая политика США. Став эмиссионным центром финансовых ресурсов, востребованных остальным миром, США получили эксклюзивное право бесплатно получать экономические блага в обмен на «резервные деньги». Однако, выстроив значительную финансовую пирамиду внутри страны, при ее обрушении в 2008 г., США не взяли на себя ответственность за стабильность национальной валюты за пределами страны.

Теоретически мировая резервная валюта должна быть стабильной, ее эмиссия должна осуществляться по ясным правилам; предложение должно быть гибким и быстро приспосабливаться к колебаниям мирового спроса; наконец, это приспособление не должно зависеть от интересов того или иного государства. Доллар же не удовлетворяет ни одному из этих условий. Государство, выпускающее мировую резервную валюту, становится заложником противоречивых целей. Если оно будет удовлетворять растущий спрос мировой экономики на денежные средства, оно потеряет контроль над инфляцией внутри страны; в противоположной ситуации, стимулируя внутренний спрос, оно наводнит мировые рынки нежелательными денежными средствами и, следовательно, не может одновременно решать задачи на национальном уровне и выполнять свои международные функции^[45].

Наиболее вероятным и оптимальным сценарием развития мировой валютной системы является поливалютная система, когда помимо доллара на мировую арену выйдут другие сильные валюты в качестве резервных. Либерализация финансовых рынков некоторых стран и углубление их ликвидности, а также стремление целого ряда регионов к созданию сильных коллективных валют неизбежно приведет к тому, что данные валюты выйдут на региональный, а затем и международный уровень.

Поливалютная система уменьшает степень давления на единую национальную валюту, выступающую в качестве резервной. Например, если в мировых резервах увеличится доля евро, или какой-либо другой региональной валюты, дефицит платежного баланса США, возможно, сократится до управляемых размеров. Фактически диверсификация мировых резервов уже началась одновременно с официальным введением евро.

Существует два возможных сценария создания региональной валюты, которая затем может быть использована в качестве резервной. Во-первых, это путь, по которому прошел EC, когда новая коллективная валюта создается на основе валют равноправных членов Союза, во-вторых, когда валюта самого мощного государства в регионе выходит за свои границы и используется соседними более экономически слабыми странами в качестве международных денег. Мультивалютный режим, основанный на «трех островах стабильности» – долларе США, евро и японской иене, был предложен еще Р. Манделлом в 2002 г. Правда, попытки превратить японскую иену в резервную валюту пока не увенчались успехом, однако тот факт, что третьей на мировую арену выйдет азиатская валюта, фактически не вызывает сомнений. Вопрос состоит лишь в том, будет ли данный регион представлен в многополярной мировой валютной системе единой валютой, созданной на базе АСЕАН, АСЕАН+3 (Япония, КНР, Республика Корея), или же юань (а может, все-таки иена), станет региональной, а затем и международной валютой.

Создание единой валюты планируют также государства Латинской Америки (MERCOSUR, UNASUR, ALBA), Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, страны Центральной, Западной, Восточной и Южной Африки (СЕМАС, UEMOA, ECOWAS, SACU). Об объединении валют заявляли Австралия и Новая Зеландия, тесное валютное сотрудничество обсуждают страны НАФТА (США, Канада и Мексика).

За последние полтора десятилетия, ведущие развивающиеся страны сумели существенно укрепить свой экономический потенциал, превратившись в новые полюсы роста мировой экономики. Быстрый рост экспортных доходов и иностранных инвестиций позволил этим странам заметно улучшить состояние платежных балансов, накопить крупные валютные резервы и значительно повысить внутреннюю финансовую стабильность. Это, в свою очередь, способствовало последовательной отмене валютных ограничений, широко использовавшихся развивающимися государствами для поддержания устойчивости национальных валют и защиты внутреннего финансового рынка в условиях слабых платежных балансов^[46].

Полная или частичная либерализация валютного законодательства обеспечила условия для интернационализации валют крупнейших развивающихся стран. Постепенно развиваются международные рынки этих валют, они начинают применяться при организации трансграничного кредитования и эмиссии долговых ценных бумаг. Под влиянием растущей нестабильности валютной системы и усиливающейся волатильности курсов ключевых мировых валют наметилась также тенденция вовлечения денежных единиц развивающихся стран во внутрирегиональную, в том числе приграничную торговлю.

Текущие масштабы использования валют развивающихся государств в международном обороте пока, однако, невелики и далеко не соответствуют возросшему вкладу этих стран в мировое производство и экспорт. Источники слабой интернационализации национальных валют развивающихся стран можно легко назвать. Сырье, импортируемое указанными государствами, традиционно котируется в долларах США. Отечественные компании предпочитают оперировать в долларах, принимая, таким образом, на себя валютный риск. Существуют некоторые ограничения на международные финансовые операции в национальных денежных единицах. Финансовые возможности нерезидентов в плане управления рублевыми и иными активами крайне ограничены из-за неразвитости рынка капитала. Наконец, общеэкономическая среда, включающая налоговую и законодательную системы, не благоприятствует использованию валют стран БРИКС нерезидентами.

В перспективе, по мере преодоления этих барьеров, следует ожидать значительного повышения роли национальных валют крупнейших развивающихся государств в обслуживании международной торговли и трансграничных потоков капитала, что позволит им занять заметное место в современной валютной системе, соответствующее значению их стран для глобальной экономики.

Валютная политика КНР нацелена на всестороннюю поддержку национального экспорта. Это обеспечивается, прежде всего, сохранением на протяжении многих лет заниженного курса юаня по отношению к валютам основных торговых партнеров. В частности, по оценкам сотрудников ОЭСР, курс юаня к доллару занижен в настоящее время на 20–25%. Такая валютная политика стимулирует не только китайский экспорт, но и масштабный приток в страну прямых капиталовложений из-за рубежа, удешевляя для иностранных предпринимателей стоимость реализации инвестиционных проектов на территории Китая.

В то же время ее проведение препятствует скорейшей интернационализации юаня и его широкому использованию в мировой торговле и финансах. Опасаясь масштабного притока спекулятивного капитала в страну и усиления давления на курс национальной валюты, а также возможности создания неконтролируемого международного рынка юаня, способного при неблагоприятной внешней конъюнктуре подорвать внутреннюю финансовую стабильность, китайские власти сохраняют многочисленные ограничения по операциям с капиталом.

Юань уже стал основной валютой платежа в приграничной торговле Китая с Монголией, Вьетнамом, Мьянмой и Непалом. Все шире он применяется и во взаимной торговле с Россией, Филиппинами и Южной Кореей.

Китай в рамках своей глобальной валютно-финансовой политики стремится заложить институциональный базис в виде создания новых международных финансовых структур и продвижения своих интересов в тех мировых финансовых институтах, где традиционно главенствуют США и страны Западной Европы (МВФ и Всемирный банк). КНР большое значение придает формату БРИКС. Объявлено о создании Резервного фонда БРИКС и Банка развития БРИКС. Предполагается, что объем фонда может составить 100 млрд долл.; доля Китая – 41 млрд долл., России, Индии и Бразилии – по 18 млрд долл., ЮАР – 5 млрд долл. Банк БРИКС рассматривается как противовес МВФ и Всемирному банку. Он призван финансировать масштабные проекты в рамках БРИКС и снижать риски от потрясений в мировой экономике. Капитал банка должен составить 50 млрд. долл., на начальном этапе – 10 млрд. долл. (по 2 млрд.долл. от каждой страны). Китай стремится использовать БРИКС также как инструмент давления на развитые страны для повышения своего представительства в МВФ и Всемирном банке и включения юаня в корзину Специальных прав заимствования (СПЗ), на что прямо указывает пункт № 13 в Этеквинской декларации, принятой по итогам саммита БРИКС в ЮАР. В нем страны БРИКС призывают к реформе международных финансовых институтов (пересмотр квот в МВФ) с целью отразить увеличившийся вес стран БРИКС, а также начать дискуссию о роли СПЗ в существующей международной валютной системе, включающую в себя вопрос о составе валют в корзине СПЗ.

В отличие от Китая валютная политика Индии носит более открытый характер и во многом ориентирована на создание условий, облегчающих приток иностранного капитала на внутренний рынок. В частности, обеспечение годового притока прямых иностранных инвестиций в объеме не менее 25 млрд долл. заявлено как одна из приоритетных экономических задач, стоящих перед страной.

Проводимая Индией в 2000-е гг. политика валютной либерализации способствовала повышению конвертируемости рупии и созданию условий для ее постепенной интернационализации. В частности, резиденты страны получили право приобретать зарубежные активы и привлекать займы за границей, а нерезиденты – осуществлять прямые и портфельные инвестиции на индийском рынке.

Быстрое расширение объемов торговли рупией внутри страны и за границей привело к более, чем трехкратному увеличению ее доли в обороте мирового валютного рынка – с 0,1 до 0,5%.

Интернационализация бразильского реала происходит в рамках крупного регионального интеграционного объединения МЕРКОСУР, на долю стран-участниц которого приходится более 75% совокупного ВВП Латинской Америки. Расширение торгово-экономических связей между государствами региона способствует вовлечению национальных валют в обслуживание взаимной торговли, которое находит активную поддержку на официальном уровне.

Таким образом, мировое общество движется по направлению к мультивалютной финансовой системе. Ее конфигурацию, вероятнее всего, будут определять следующие основные параметры:

• каждое государство будет хранить резервы в широкой корзине валют сообразно объемам торговли с соответствующими странами;
• валюты стран с сильной экономикой могут получить статус региональных, но в любом случае данные валюты будут использоваться как средство платежа, а не накопления;
• общий объем валютных операций будет сокращен;
• формирование зон торговли будет происходить исходя из геополитических, а не финансово-экономических соображений;
• в случае, если в сформировавшейся зоне не будет страны-лидера, то вероятно введение наднациональных валют, аналогичных евро;
• взаимоотношения стран по обмену своих валют и по торговле будут строиться на основе взаимных договоренностей, которые в том числе будут предусматривать порядок регулирования валютного курса.

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что мультивалютная финансовая система – это реальная перспектива мировой экономической системы в достаточно близком будущем.