Файл: Право требования и его передача третьим лицам.pdf

Выбор становится очевидным, тем более что размер реально причиненного ущерба, который зачастую предстоит узнать, не явен, а для проведения оценки у независимого эксперта придется нести расходы на оплату его услуг. Все отрицательные моменты с лихвой компенсируются. Спрос на услуги «автоюристов», порожден обстоятельствами, в которые поставлен потребитель в такой ситуации самим страховщиком, не стремящимся способствовать быстрому и комфортному, для страхователя или выгодоприобретателя, разрешению проблемы. В таких обстоятельствах, пытаться запретить уступить право (требования) к страховой компании, явно направлено на защиту интересов страховщиков, в ущерб свободе потерпевших распоряжаться своими правами.[12.C.7]

Принципы на которых строятся гражданско-правовые отношения в современной России, закрепляют максимальную свободу действий субъектов в экономической сфере. Каждый, преследуя собственную выгоду и интерес, волен распоряжаться принадлежащими ему благами по своему усмотрению, свободен в установлении своих прав и обязанностей на основе договора, конечно не выходя за рамки императивов. Каждому гарантируется защита прав и законных интересов. Видимо, эти базовые начала сыграли свою роль в не принятии поправок исключающих уступку права (требования) из обязательств по договорам ОСАГО.

Для реализации передачи права требования, «автоюристы» используют договор цессии. Такая передача права является сделкой-уступкой права (требования), или на юридическом языке - цессия. Регулируются эти отношения Главой 24 ГК РФ [3] Перемена лиц в обязательстве. Уступка права (цессия) — это сделка, по которой одна сторона (цедент) передает другой стороне (цессионарию) право требования, возникшее на основании обязательства. Массовое использование «автоюристами» института уступки права, применительно к обязательствам из договоров страхования гражданской ответственности, дало обширную судебную практику, которая складывалась противоречиво. Слабым звеном, в позиции нового кредитора предъявившего требования о возмещении к страховой компании становятся основания, в силу которых он приобрел такое право. Договор цессии порождает для «автоюриста» вероятность его оспаривания со стороны страховой компании и признание его недействительным, либо ничтожным. Поэтому заключая такой договор, следует учитывать предъявляемые к нему требования и ограничения. [12.C.21]

Для достижения единообразия судебной практики Пленум Верховного Суда своим Постановлением [7] определил условия, при которых допускается передача права на получение страховой выплаты другому лицу, в частности: передача прав потерпевшего по договору обязательного страхования допускается только с момента наступления страхового случая, только в части возмещения ущерба, не могут быть переданы права на возмещение вреда жизни и здоровью, а также право на компенсацию морального вреда и процессуальные права потребителя, уступка допустима и после предъявления требования к страховщику о выплате страхового возмещения, уступка прав допускается в части, не прекращенной исполнением, в договоре уступки должно быть определено, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка, отсутствие точного размера уступаемого права не является основанием для признания такого договора незаключенным, передаются не только права, но и обязанности, связанные с получением страхового возмещения (в частности, по уведомлению страховой компании о наступлении страхового случая, подаче заявление о страховой выплате и т.п.).[14.C.9]

В случае уступки прав на получение страховой выплаты к новому кредитору переходит и право требовать уплаты неустоек и штрафов. Право на взыскание со страховщика штрафа за неисполнение в добровольном порядке требований потерпевшего, в размере 50 % от неуплаченной суммы, предусмотренного статьей 16.1 закона об ОСАГО, не может быть передано юридическому лицу до момента вынесения судом решения о его взыскании.[18.C.6]

С учетом выработанных условий и критериев, «выстоявшая» в этом противостоянии цессия, приобретает ряд специфических черт в рамках обязательств из договоров ОСАГО, что дает ей определенный «запас прочности», как юридической конструкции, способствуя её закреплению в качестве основного инструмента в оформлении отношений между «автоюристами» и заинтересованными в их услугах лицами, имеющими право на возмещение ущерба страховщиком. [22.C.3]

2.2. Проблемы перехода прав требования при передаче предприятия в аренду

В соответствии с действующим российским законодательством переход прав требования и долгов в составе предприятия носит в основном диспозитивный характер.

Не являются исключением и положения ГК РФ [3] об аренде предприятия, которые предоставляют сторонам право самостоятельно определять объем передаваемых в составе имущественного комплекса прав и обязанностей. Хотя, такая свобода усмотрения не может быть безграничной. В юридической литературе вещное содержание предприятия рассматривается как статичное состояние комплекса, а возникающие, изменяющиеся и прекращающиеся «по поводу» вещей отношения, напротив, рассматриваются как динамика, внутреннее и внешнее самодвижение, саморазвитие и самовоспроизводство организованной людским субстратом совокупности предметов материального мира. [12.C.30]

«Динамичный» элемент выступает в роли связующего звена между предпринимателем и материальной основой предприятия. Поэтому если стороны полностью исключат права требования и долги из состава арендуемого предприятия, не будет ли оно представлять собой простую совокупность вещей? Ответ на этот вопрос представляется утвердительным. Российское законодательство смотрит на предприятие как на особое имущество, имеющее свое отдельное существование, как комплекс прав и обязанностей вроде наследства.

Поэтому следует признать, что при передаче предприятия во временное владение и пользование недостаточно передать отдельные материальные ценности, необходимо передать права и обязанности, объединенные идеей предприятия³. Кроме того, в большинстве случаев с передачей предприятия арендодатель лишается возможности исполнить принятые на себя обязательства перед кредиторами. Поэтому реализация этих обязательств возлагается на арендатора предприятия.[22.C.17]

Вопрос о том, какие имущественные права и обязанности войдут в состав предприятия, должен быть решен сторонами еще до заключения договора аренды. В этих целях стороны должны составить и рассмотреть перечень прав требований и обязательств, включаемых в состав предприятия, с указанием кредиторов, характера, размера и сроков их требований (по аналогии с п. 2 ст. 561 ГК РФ)[3]. В последующем этот перечень станет неотъемлемой частью договора аренды предприятия. Большинством российских цивилистов подчеркивается невозможность перехода к приобретателю долгов, не включенных в состав предприятия при заключении договора, то есть без согласия приобретателя.

Переход долгов в составе предприятия осуществляется на основании соглашения о переводе долга (ст. ст. 391, 392 ГК РФ) [3]. Согласно общим положениям ГК РФ об обязательствах перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора (ст. 391 ГК РФ). При этом до получения сторонами согласия кредитора на замену должника договор перевода долга не несет правовых последствий, то есть состав участников обязательственных правоотношений остается прежним. Что касается предприятия, то как верно указывает В. В. Витрянский [11.C.20], наличие у собственника среднего или крупного предприятия множества кредиторов по обязательствам, связанным с деятельностью этого предприятия, делает необходимость получения от каждого из кредиторов письменного согласия на перевод долга непреодолимым препятствием для передачи указанного предприятия в аренду. Поэтому переход долгов в составе предприятия происходит с особенностями, вытекающими из характера предприятия как особого объекта гражданских прав.

В соответствии с п. 1 ст. 657 ГК РФ [3] кредиторы по обязательствам, включенным сторонами в состав предприятия, должны быть до подписания передаточного акта письменно уведомлены о передаче предприятия в аренду. На наш взгляд, указанное положение закона нуждается в некоторой доработке.

Во-первых, как верно указывает В. А. Белов [9.C.8], наиболее предпочтительным для кредитора является сообщение сделанное новым должником (арендатором), то есть лицом, наименее всех других заинтересованным в том, чтобы кредитор знал о переводе долга. К тому же получение уведомления от арендатора явно свидетельствует о том, что он согласен с включением долга в состав передаваемого предприятия. Поэтому обязанность по уведомлению кредиторов следует возложить на лицо, арендующее предприятие. Во-вторых, не полагаясь на добросовестность должников, необходимо ввести более строгие требования относительно того, каким образом уведомляются кредиторы. Думается, уведомление должно быть вручено кредитору лично либо направлено почтовым отправлением с уведомлением о вручении. Возможно, также заменить выбранный ГК РФ[3] порядок письменного уведомления кредиторов публикацией сведений о предстоящих сделках с предприятием в официальном издании, как это предлагается В. В. Витрянским [11.C.23].

Подобная норма была бы не заменима при продаже среднего или крупного бизнеса с большим количеством кредиторов. В-третьих, необходимо законодательно закрепить те сведения, которые должно содержать направляемое кредитору уведомление. В частности, в нем должны быть указаны реквизиты обеих сторон договора аренды, а также дата предполагаемой передачи предприятия. На основании вышеизложенного предлагается следующая редакция п. 1 ст. 657 ГК РФ : «Кредиторы по обязательствам, включенным в состав предприятия, должны быть до его передачи арендатору письменно уведомлены арендатором о передаче предприятия в аренду.

Уведомление должно быть вручено кредитору лично либо направлено почтовым отправлением с уведомлением о вручении. Уведомление о передаче предприятия в аренду должно содержать реквизиты обеих сторон, а также дату предполагаемой передачи предприятия».

Получив уведомление, кредитор вправе по своему выбору, во-первых, сообщить в письменной форме о своем согласии на перевод долга. Во-вторых, в течение трех месяцев со дня получения уведомления о передаче предприятия в аренду потребовать прекращения или досрочного исполнения обязательства и возмещения причиненных этим убытков (п. 2 ст. 657 ГК РФ). [22.C.8]

В-третьих, кредитор вправе никак не реагировать на полученное уведомление о передаче предприятия в аренду. В этой связи поднимается вопрос, как следует расценивать действия кредитора, если он не отвечает на уведомление письменным согласием и пропускает трехмесячный срок для предъявления требований о прекращении или досрочном исполнении обязательства и возмещении причиненных убытков.. По смыслу п. 2 ст. 657 ГК РФ [3] истечение трехмесячного срока не может рассматриваться как молчаливое согласие кредитора на замену должника, а означает лишь то, что кредитор не пожелал обратиться с требованием о прекращении или досрочном исполнении обязательства и возмещении причиненных убытков.

В том случае, если арендодатель не исполнил свою обязанность об уведомлении кредитора о предстоящей передаче предприятия в аренду, кредитор вправе предъявить иск о прекращении или досрочном исполнении обязательства и возмещении причиненных убытков в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о передаче предприятия в аренду. Хотелось бы обратить внимание, что п. 1 ст. 657 ГК РФ [3] предусматривает письменное уведомление кредиторов о передаче предприятия в аренду. При этом арендодатель заинтересован в соблюдении требований закона, поскольку кредитор, который был уведомлен устно, получает тот же пакет прав, что и неуведомленный кредитор.

Основным вопросом, возникающим при прочтении ст. 657 ГК РФ[3], является вопрос о том, будет ли иметь место перевод долга, если кредитор заявляет о своем несогласии на замену должника. В юридической литературе по данной проблеме обозначились две прямо противоположные точки зрения. Так, Г. Е. Авилов [8.C.21]считает, что для перевода долга во всех случаях требуется согласие кредитора.

Иного мнения придерживается Ю. С. Поваров [18], который при решении поставленного вопроса исходит из того, что к договорным обязательствам общие положения об обязательствах применяются, если иное не предусмотрено правилами ГК РФ об отдельных видах договоров (п. 3 ст. 420 ГК РФ)[3].

Есть все основания поддержать последнюю точку зрения. Во-первых, текст п. 4 ст. 657 ГК РФ позволяет сделать однозначный вывод о том, что перевод долга имеет место и без согласия кредитора. Во-вторых, п. 2 ст. 657 ГК РФ содержит положения, носящие своего рода «компенсационный» характер за отступление законодателя от общих норм ГК РФ о переводе долга. В-третьих, как верно указывает Ю. С. Поваров [18], если бы не было перевода долга, то «нельзя было бы говорить о солидарной ответственности покупателя (арендатора) по долгам, переведенным без согласия кредитора, так как несение такой ответственности означает не что иное, как возникновение у приобретателя предприятия самостоятельных обязанностей ...»".[18]

Другой не менее интересный вопрос состоит в том, в пределах каких сроков применяется правило о солидарной ответственности арендатора и арендодателя по включенным в состав переданного предприятия долгам, которые были переведены на арендатора без согласия кредитора. Согласно преобладающей точке зрения правило о солидарной ответственности сторон договора аренды предприятия должно применяться только в пределах сроков заявления предусмотренных законом требований (трехмесячного или годового).

В частности, Ю. С. Поваров [18] пишет, «солидарная ответственность продавца и покупателя (арендатора и арендодателя) не может быть «бесконечной»: это противоречит общему смыслу анализируемых статей и не способствует установлению определенности в отношениях между контрагентами, а также между первоначальным кредитором и должником». На наш взгляд, такая трактовка ст. 657 ГК РФ не вполне корректна. Солидарность обязанности в нашем случае установлена законом (п. 4 ст. 657 ГК РФ), соответственно, только законом может быть ограничена каким-либо сроком, что не позволяет руководствоваться целесообразностью при решении поставленного вопроса.