Файл: Понятие гражданского правоотношения (понятие и особенности).pdf

Второй из выделенных выше подход к решению вопроса о разделении правоотношений на регулятивные и охранительные выражается в признании охранительных правоотношений стадией динамики регулятивных правоотношений. Последовательным сторонником такого взгляда является В.Ф. Попондопуло. Отправляясь от положения о том, что правоотношения находятся в постоянном движении, динамике, развитии, он приходит к выводу: «Динамика правоотношения... может соответствовать, а может не соответствовать требованиям закрепляющей его нормы права. В зависимости от этого. следует различать нормальную и аномальную стадию динамики конкретного гражданского правоотношения. Аномальная стадия динамики гражданских правоотношений всегда выражается в виде правоохранительного, как правило, обязательственного правоотношения, которое является формой реализации всех возможных последствий гражданского правонарушения» [8, С. 171].

Анализ взглядов исследователей, квалифицирующих охранительные правоотношения в качестве инициированной правонарушением стадии динамики (движения, развития) регулятивного правоотношения, позволяет отметить значительные сходства такого подхода с рассмотренными выше взглядами противников выделения охранительных правоотношений. Близость этих позиций проявляется не только в выводе о том, что правонарушение (а также иные помехи в осуществлении субъективного права) не влечет возникновения нового правоотношения, а защита прав и законных интересов участников осуществляется в рамках прежнего (нарушенного) правоотношения, но и в тех предпосылках, которые послужили основой для данного заключения (представлениях о трехэлементной структуре правовой нормы).

Третий подход к решению проблемы разграничения регулятивных и охранительных гражданских правоотношений состоит в признании охранительных правоотношений самостоятельным видом правоотношений. Несмотря на то, что идея классификации правоотношений на регулятивные и охранительные объединяет значительное число сторонников, единство в их взглядах зачастую ограничивается лишь самим признанием существования охранительных правоотношений, тогда как вопросы о понятии, субъектах, основаниях возникновения охранительных правоотношений, их соотношении с процессуальными правоотношениями трактуются по-разному. Центральной проблемой классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные, решение которой, на наш взгляд, откроет путь к решению всех иных дискуссионных вопросов теории охранительных правоотношений, следует признать вопрос о критериях такого разделения.

Такую позицию занимает Е.А. Крашенинников, который также полагает, что в основе классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные лежит соответствующая классификация гражданско-правовых норм . В его интерпретации охранительное гражданское право предстает как «вытекающая из охранительной гражданско-правовой нормы мера возможного поведения лица в конфликтной ситуации, предоставленная ему в целях защиты регулятивного субъективного гражданского права или охраняемого законом интереса» [8, С. 172].

Разъясняя свое определение, он отмечает, что в отличие от регулятивных субъективных гражданских прав, призванных опосредовать «бесконфликтное развертывание соответствующего общественного отношения», охранительные субъективные гражданские права рассчитаны на конфликтную ситуацию, т.е. такую ситуацию, которая заключается «в некотором изменении предшествующей ей нормальной правовой ситуации, - изменении, которое в свою очередь должно быть изменено при посредстве охранительного субъективного гражданского права» [8, С. 172]. Он подчеркивает, что такая конфликтная ситуация может иметь причиной не только правонарушение, но и иные обстоятельства: объективно-противоправное деяние, событие, оспаривание права, правомерное действие. Кроме этого, Е.А. Крашенинников обращает внимание и на такие особенности субъективного охранительного гражданского права, как: 1) цель предоставления субъекту данного права - защиту регулятивного субъективного права или охраняемого законом интереса и 2) принудительный порядок реализации [8, С. 172]. Таким образом, отличительные признаки охранительных гражданских правоотношений, позволяющие отграничить их от регулятивных гражданских правоотношений, по мнению Е. А. Крашенинникова, состоят в том, что такие правоотношения: 1) возникают на основе охранительных гражданско-правовых норм; 2) опосредуют конфликтные отношения субъектов гражданского права; 3) характеризуются особой целью (назначением) - направлены на защиту регулятивного субъективного права или охраняемого законом интереса; 4) включают в свой состав такие субъективные гражданские права, которые могут быть реализованы в принудительном порядке.

Обобщая изложенные взгляды по вопросу о критериях классификации правоотношений на регулятивные и охранительные и особенностях охранительных гражданских правоотношений, следует заключить, что в качестве основания для анализируемого разделения в доктрине предлагается рассматривать: 1) функции, реализуемые правоотношением; 2) нормы, на основе которых возникают правоотношения; 3) основания возникновения правоотношений; 4) содержание правоотношения; 5) существо регулируемого общественного отношения; 6) направленность (цель, назначение) правоотношения; 7) специфические свойства правоотношения (наличие либо отсутствие способности к принудительной реализации). На наш взгляд, далеко не каждое из перечисленных оснований может служить критерием рассматриваемой классификации гражданских правоотношений.

Так, неприемлемым для разграничения регулятивных и охранительных правоотношений следует признать такой критерий, как основание возникновения правоотношения. Ошибочность подобного подхода может быть прослежена по двум направлениям. Во-первых, не все возникшие на основе правонарушения гражданские правоотношения являются охранительными. В частности не могут быть в силу п. 1 ст. 1062 Гражданского кодекса РФ признаны охранительными правоотношения, возникающие в случае нарушения обязательств из организации игр и пари либо обязательств из участия в них. Во-вторых, охранительные правоотношения могут возникать не только на основе правонарушений, но и в случае совершения правомерных действий либо наступления событий. Например, требования о возмещении убытков, охранительная природа которых сомнению в отечественной доктрине не подвергается, порождаются как совершением неправомерных действий, т.е. гражданских правонарушений (ст. 12, 15, 393 ГК РФ), так и совершением правомерных действий (ст. п. 2 ст. 60, п. 5 ст. 90, п. 1 ст. 101, п. 6 ст. 114, абз. 3 п. 2 ст. 235, п. 2 ст. 281, ст. 306, ст. 534, п. 2 ст. 562, п. 2 ст. 657, ст. 717, п. 2 ст. 731, п. 1 ст. 767, ст. 782, ст. 806, п. 1 ст. 888, ст. 978, ст. 1067 и др. ГК РФ. Кроме того требования о возмещении убытков могут возникать и при наступлении событий. К числу таковых следует отнести случаи причинения вреда неволевыми, бессознательными действиями (т.е. невиновное, случайное причинение вреда, casus) , а также случаи, когда подлежащий возмещению вред причиняется действиями таких лиц, которые в силу закона не признаются способными осознавать значение своих действий и руководить ими (недееспособные) . Таким образом, круг юридических фактов, порождающих охранительные гражданские правоотношения, не ограничивается правонарушениями. По этой причине следует согласиться с исследователями, отрицающими возможность разграничения регулятивных и охранительных гражданских правоотношений по основаниям их возникновения.

Не является специфичным, а потому и не может рассматриваться в качестве искомого критерия классификации и содержание регулятивных и охранительных правоотношений. Дело в том, что в целом ряде случаев содержание регулятивного и охранительного правоотношения идентично. Например, применение такого предусмотренного абз. 7 ст. 12 ГК РФ способа защиты, как присуждение к исполнению обязанности в натуре, хотя и осуществляется в рамках охранительного гражданского правоотношения, тем не менее, не обусловливает изменения содержания прав и обязанностей сторон. Другими словами, вполне допустимы случаи, когда в рамках охранительного гражданского правоотношения пассивный субъект понуждается к совершению тех же действий, которые составляли содержание его обязанности в регулятивном гражданском правоотношении.

Достаточно распространенным является мнение, согласно которому выделение регулятивных и охранительных гражданских правоотношений объясняется ссылкой на аналогичное деление норм гражданского права. Несмотря на внешнюю логичность и последовательность такого подхода, критерий нормативной основы, на наш взгляд, не может служить прочным основанием рассматриваемой классификации гражданских правоотношений. Дело в том, что вопрос о делении правовых норм на регулятивные и охранительные является не менее дискуссионным, нежели вопрос о соответствующей классификации правоотношений. Вместе с тем отрицание рядом исследователей классификации правовых норм на регулятивные и охранительные не означает отрицания ими аналогичной классификации правоотношений.

Сомнительной, на наш взгляд, является и возможность использования для классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные такого критерия, как существо того общественного отношения, которое подвергается регулированию (облекается в форму регулятивного либо охранительного гражданского правоотношения). Применение этого критерия приводит ученых к выводу о том, что регулятивные правоотношения опосредуют бесконфликтное, нормальное развертывание общественного отношения, положительное, нормальное для данной отрасли права поведение субъектов, направлены на закрепление и регламентацию социальных связей в их нормальном, желательном для общества состоянии, тогда как охранительные правоотношения (и нормы) рассчитаны на конфликтную ситуацию, т.е. ситуацию. Иными словами, охранительные правоотношения опосредуют отношения, возникающие в результате конфликта, тогда, «когда нормальная реализация субъективных прав и юридических обязанностей нарушена, возникли «перебои» в механизме правового регулирования».

Неприемлемость рассматриваемого критерия классификации, на наш взгляд, может быть прослежена по двум основным направлениям. Во-первых, характеристика отношений, опосредуемых регулятивными гражданскими правоотношениями, как нормальных, положительных и желательных, а отношений, опосредуемых охранительными гражданскими правоотношениями, соответственно как аномальных и нежелательных, представляется некорректной. Вряд ли допустимо квалифицировать в качестве нежелательных, патологических или аномальных те отношения, которые возникают из правомерных действий или событий и облекаются в форму охранительного правоотношения. Если бы такая характеристика соответствовала действительности, то из гражданского законодательства следовало бы исключить, например, институты реорганизации юридических лиц, купли-продажи и аренды предприятия, поскольку совершение действий по реорганизации юридического лица, купле-продаже или аренде предприятия в силу п. 2 ст. 60, п. 2 ст. 562 и п. 2 ст. 657 ГК РФ может повлечь возникновение «аномальных» и «нежелательных» охранительных правоотношений по возмещению убытков кредиторам реорганизуемого юридического лица или кредиторам по обязательствам, включенным в состав предприятия. Во-вторых, квалификация тех или иных отношений как конфликтных или бесконфликтных, на наш взгляд, является чрезмерно расплывчатой. Ни один из исследователей, использующих рассматриваемый критерий классификации, не уточняет, какими признаками должно характеризоваться общественное отношение для того, чтобы его можно было признать конфликтным либо бесконфликтным. При отсутствии таких признаков последовательное разграничение конфликтных и бесконфликтных отношений, а также опосредующих их охранительных и регулятивных правоотношений оказывается неосуществимым. Таким образом, отмеченные недостатки подхода, основывающего разграничение регулятивных и охранительных правоотношений на характеристике особенностей тех общественных отношений, которые облекаются в форму регулятивного либо охранительного правоотношения не позволяют признать существо подвергаемого правовому регулированию общественного отношения критерием классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные.

Подводя итог исследования предложенных в отечественной доктрине критериев деления гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные, необходимо признать, что основанием данной классификации не могут являться нормы, реализация которых влечет возникновение правоотношений, юридические факты, порождающие правоотношения, содержание правоотношений, существо опосредуемых правоотношениями общественных отношений, а также выполняемые правоотношениями функции (включая наличие у правоотношений особой цели, предназначения, направленности).

Кроме того, следует обратить внимание на тот вывод, который был сделан при анализе функционального подхода к разграничению регулятивных и охранительных правоотношений: критерий классификации правоотношений на регулятивные и охранительные следует искать в структуре (устройстве) самих правоотношений, поскольку именно структурные особенности того или иного правоотношения определяют те функции, которые данное правоотношение выполняет в механизме гражданско-правового регулирования.

С учетом этого положения, набольший интерес представляет подход тех ученых, которые в качестве критерия классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные рассматривают свойства самих гражданских правоотношений, а именно наличие или отсутствие у них способности к принудительной реализации.

Однако, несмотря на то, что гражданские правоотношения, слагающиеся из способных к принудительной реализации субъективных прав и обязанностей, на наш взгляд, действительно являются охранительными, критерием классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные указанная способность выступать не может. Наличие в гражданском праве мер защиты, реализация которых не связана с применением государственного принуждения, с необходимостью предполагает существование и таких гражданских правоотношений, выполнение охранительной функции которыми не обуславливается способностью образующих данные правоотношения субъективных прав и обязанностей к принудительной реализации.

Обобщая изложенное по вопросу об основании классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные, следует заключить, что ни один из предложенных в доктрине критериев данного разделения правоотношений в силу тех или иных причин не может быть признан приемлемым. Вместе с тем, анализ взглядов исследователей, усматривающих специфику охранительных гражданских правоотношений в том, что слагающие данные правоотношения субъективные права и обязанности характеризуются способностью к принудительной реализации (осуществлению либо исполнению), позволил установить, что охранительные свойства таких правоотношений предопределяются их структурой, т.е. такой взаимосвязью субъективного права и обязанности, при которой реализация интереса управомоченного лица (осуществление субъективного права) не зависит от воли обязанного лица. Кроме того, было установлено, что наличие среди гражданско-правовых мер защиты таких мер, реализация которых не связана с применением государственного принуждения, предопределяет существование гражданских правоотношений, охранительные свойства которых не обуславливаются способностью субъективных прав и обязанностей, слагающих данные правоотношения, к принудительной реализации.