Файл: Легальность и легитимность.pdf

ВУЗ: Не указан

Категория: Курсовая работа

Дисциплина: Не указана

Добавлен: 18.06.2023

Просмотров: 83

Скачиваний: 3

ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.

Наконец, законными должны быть формы и методы деятельности государственной власти. Они должны основываться на праве и на общечеловеческих ценностях. Массовый террор, депортация целых народов, как это имело место в СССР, преследование инакомыслящих лишают государственную власть подлинной легальности[24].

Однако в этих признаках описывается, на наш взгляд, не что иное, как современное представление о принципах легитимации (а не легализации) государственной власти. Уровень политического сознания большинства народов в современную эпоху таков, что нарушение вышеперечисленных основных принципов формирования и деятельности государственной власти делает ее нелегитимной (неправомерной, неоправданной) как с точки зрения самих управляемых (внутренняя легитимность), так и с точки зрения мирового сообщества суверенных государств (внешняя легитимность)[25].

Если же говорить о легальности государственной власти, то у нее может быть только один признак – соответствие ее Конституции страны и основанному на ней законодательству, регулирующему формирование и деятельность органов государственной власти. При этом, если сама Конституция нелегитимна (не исходит из вышеописанных принципов), то и государственная власть, соответствующая ей, оказывается легальной только формально, чисто юридически[26]. Если же Конституция страны легитимна, то и государственная власть, соответствующая ее основным положениям, оказывается легальной не только формально-юридически, но и по существу[27].

По сути, такое же понимание мы находим и у самого В. Е. Чиркина, когда он далее пишет: «Узаконение государственной власти, обоснование властных полномочий, права управлять государством коренится в юридических актах и может, следовательно, при определенных условиях являться только внешней легализацией, юридически закрепляющей антинародную, антидемократическую, даже террористическую государственную власть (то есть, нелегитимную власть). Таковы были правовые акты гитлеровской Германии, провозглашавшие безраздельную власть фюрера, «институционные акты» бразильской хунты, принятые после военного переворота 1964 г. и действовавшие почти 20 лет; Конституция и законы ЮАР, установившие в 30_х–начале 90-х гг. прошлого столетия режим апартеида и лишившие 5/6 населения страны гражданских прав. Поэтому, – заключает В. Е. Чиркин, – определяя легальность или нелегальность государственной власти, необходимо учитывать не только внешние признаки (например, принятие конституции референдумом), но и то, насколько правовые акты, легализующие государственную власть, ее органы, соответствуют общечеловеческим ценностям и принципам права, в том числе международного[28].


Ведь путем референдума в обстановке насилия и угроз, обмана избирателей принимались и реакционные конституции (например, в Греции в 60-х гг. при режиме «черных полковников»)».

Все это только подтверждает, на наш взгляд, верность предлагаемого нами решения вопроса с общим определением понятий легальности и легитимности.

Выводы.

Термином легальность обозначается формальная, юридическая законность. А термином легитимность обозначается та же законность, но в некотором более глубоком и неформальном смысле. Легитимность – это тоже узаконение, но не только правовое, нередко не имеющее отношения к праву, наконец, иногда противоречащее правовым нормам. Легитимность – это состояние не юридическое, а фактическое, не обязательно формальное, а чаще – неформальное.

Принципиальное отличие легальности от легитимности заключается не в том, что первая всегда носит формальный, юридический характер, а вторая якобы, всегда (или часто) неформальна, а в том, что в процессах легализации легализующим началом выступает сама государственная власть, а в процессах легитимации она таким началом выступать не может, так как сама вынуждена выступать в роли легализуемого агента. Иначе говоря, власть всегда только легализует, но сама она при этом (как и ее право легализации) подлежит легитимации.

Глава 2. Разграничение понятий легальности и легитимности

2.1. Различия понятий «легальность» и «легитимность»

Исследователи отмечают, что смешение смысловых значений наиболее ярко проявляется в отношении понятий легальность и легитимность власти. Так, по мнению Т. В. Калитановой, «Вопрос легальности и легитимности власти представляет собой весьма сложную научную проблему»[29].

В. Е. Чиркин полагает, что «многие поворотные события последних лет… остро ставят в обществе вопрос о государственной власти, ее легальности и легитимности… Существует и теоретическая неясность: в работах юристов, политологов, политических деятелей термины «легализация» и «легитимация» нередко употребляются в неверных значениях»[30]. Действительно, на сегодняшний день вопросы легализации и легитимации составляют центральную проблему в исследованиях власти. Сложность данных вопросов в их неоднозначности, в их взаимодополняемости. Истоки данной проблемы, на наш взгляд, следует искать в размышлениях о сущности власти философов Средних веков и Нового времени. В последующем вопросы легальности и легитимности власти являлись предметом научного дискурса XIX–XX веков, однако и в этот период мы не находим четких критериев разграничения данных правовых явлений[31]. Об этом свидетельствуют исследования сущности легальности и легитимности, получившие развитие в работах М. Вебера, Френда, И. Канта, К. Шмитта и иных ученых. Однако современное состояние проблемы в ее теоретическом ракурсе не позволяет говорить о наличии стройной системы положений, полно раскрывающих природу данных правовых явлений. В связи с этим представляется необходимым определить четкие границы, в рамках которых мы можем говорить о легальности и легитимности власти, не искажая сущности этих категорий[32].


Для лучшего понимания вопроса сущности правовой легализации и социальной легитимации власти обратимся к классическим исследованиям немецкого политолога М. Вебера. В целях объяснения и обоснования явлений политической действительности он сосредоточивает свое внимание на особенностях взаимодействия общества и власти и на этом основании выделяет три чистых типа легитимности: традиционный, харизматический и легальный. Собственно исследователь связывает свойство легитимности с упорядоченностью, порядком и законностью общественных и, в частности, политических отношений. Каждый из указанных свойств общественного порядка внутренне обеспечивается системой мотивационных и ценностных ориентиров, таких, как слепая вера в значимость социального порядка, интерес, религиозная вера в спасение посредством поддержания установленного порядка, а также ценностно-рационально[33]. В частности, ценностно-рациональная мотивация предполагает значимость социального (политического) порядка в силу выражения им высочайших непреложных ценностей. Именно с данной установкой ученый связывает легальный тип легитимности. Следует согласиться с теми исследователями, которые, развивая классические положения, признают легальную легитимацию в качестве наиболее развитого, цивилизованного и правового типа легитимации политического порядка[34]. В целом рассмотрение принципа легальности в качестве разновидности легитимности достаточно обоснованно, так как свидетельствует о ее социальной, нравственной природе, о признании рациональности благом для установленного порядка. Связывая рациональность и свободу в рамках концепта «легитимность», М. Вебер подчеркивает, что действующий наиболее свободен тогда, когда действует рационально, и наиболее рационален тогда, когда свободен, потому что на его решения не оказывает влияние «подоснова» психической жизни, настроение и страсти[35]. Способность гражданина точно определить свое отношение к некоторым ценностям и на основе этого отношения корректировать свое поведение является показателем его свободы. Таким образом, становится очевидным, что признание ценности, рациональности, справедливости и необходимости определенного политического порядка предполагает высокий уровень развития самого гражданина, правовой и ценностной сторон его сознания[36]. Бесспорно, внутренний мир индивида, степень политизации его мышления оказываются весьма важными компонентами в процессе легитимации и обеспечения стабильности политического порядка. Однако рассмотрение легальности и легитимности в контексте психологического состояния индивида, его ценностной мотивации в конструировании и одобрении политического порядка обнаруживает односторонность и значительную долю субъективности в исследовании[37].


Не умаляя ценности теории М. Вебера, мы полагаем, что наиболее объективными следует считать исследования, направленные на изучение легальности и легитимности в рамках анализа политической (государственно-правовой) действительности. В данном подходе легитимность является свойством представления индивида о значимости политического порядка, что в своей основе соответствует положениям классической теории, а легальность следует воспринимать в качестве объективного свойства государственно-правовой действительности, существующего независимо от психологических и нравственных установок отдельного индивида или общества в целом.

Таким образом, мы полагаем, что легальность и легитимность имеют единую природу – правовую. Легальность представляет собой свойство государственного порядка, которое свидетельствует о том, в какой степени государственный механизм функционирует в соответствии с действующими правовыми нормами[38]. Посредством процессов легализации происходит узаконение или, наоборот, признание незаконными имевших место жизненных обстоятельств и отношений, способствовавших возникновению отдельных фактов политической действительности. Таким образом, легальность предстает сугубо юридической характеристикой, своеобразным критерием законности деятельности институтов государственной власти. Легитимность, в свою очередь, формируется в сознании гражданина (группы, общества в целом) и выражает его готовность подчинятся требованиям данного государственно-правового порядка. В том случае, если ценностные основания активного поведения индивида и правовые основы совпадают, существенно повышается степень эффективности государственной власти и стабильности общественного порядка[39].

Следует отметить, что состояние легитимности возникает из общности политических установок, традиций, менталитета, политико-правового «духа» общества. Оно не может быть навязано властью, но при этом, в любом обществе существуют средства, способные сформировать легитимность определенного типа: обычаи, религия, идеология, традиции[40]. Таким образом, легитимность в большей степени выступает в качестве субъективного социально-психологического свойства, которым обладает любая общность. При этом ошибочно воспринимать данные свойства абсолютно автономными образованиями.

Легальность и легитимность имеют обширное поле политико-правового взаимодействия. Исследования ученых в этой области показывают, что легитимность присуща отношениям преимущественно политического характера, так как именно политика включает в себя многообразие форм социального взаимодействия различных субъектов: средств массовой информации, граждан, политических, идеологических, религиозных групп, коммерческих и некоммерческих организаций, властных структур[41]. Кроме того, как показывает практика, деятельность отдельных структур государства в отдельных случаях выходит за пределы наличествующего закона и юридической регламентации в целом[42]. Всегда существует набор практик и техник, ускользающих от юридической систематизации и порядка. Это не означает, что этот набор «анемичен», произволен в полном смысле, но он подчинен относительно иной логике, чем логика юридического порядка, логике силовых отношений между борющимися классами, что отражено в законе отдаленно и по специфической мерке. В этой ситуации легитимность играет важную роль в организации общественного согласия, признания власти, наиболее приемлемыми из иных возможных[43].


Обретение властью легитимности посредством процессов социальной легитимации порядка способствует созданию атмосферы доверия между правительством и народом. Как отмечает К. Ф. Завершинский, легитимность предполагает присутствие некого ценностного начала в политических отношениях и служит достаточно эффективным способом проникновения в политику гуманистического содержания[44]. Однако в сфере политических отношений нет легальности. Это дает нам основание сделать важный методологический вывод, что формы взаимодействия легальности и легитимности могут быть исследованы только в поле государственно-правовых отношений. В частности, социально-правовая сущность легитимности наиболее ярко выражается в необходимости символизации вновь установленных правовых отношений, структур, процедур и конкретных носителей государственной власти[45]. А легальность позволяет говорить о законном характере их закрепления. Ряд исследований подтверждают, что необходимость в легитимации власти возникает еще в раннеклассовых образованиях и традиционных обществах и связана преимущественно с удостоверением справедливости и надежности господства «живого Бога» посредством ряда символических процедур: установление порядка ритуалов, устройство могильников, помазание на царство, коронация, наложение царской печати[46].

В современном мире процессы легитимации не утрачивают своего значения, но облекаются в качественно иную форму. Так, легитимация предполагает не только духовное подтверждение права на осуществление власти, но в большей степени выполняет функции символизации, то есть соотнесения определенного акта с традиционной, преемственной или значимой для конкретной социальной общности формой поведения (так процедура инаугурации главы государства предполагает произнесение клятвенных слов; в теократических государствах – благословение духовным лицом; в монархических – символическую передачу атрибутов власти: корона, жезл; посажение на тронное кресло) [47]. Другими словами, символизация власти посредством процессов ее социальной легитимации также непосредственно связана с отношениями преемственности и народного «узаконения» государственной власти, но в отличие от легальности, не имеет законной силы, а является одним из звеньев, соединяющим публичную власть с населением государства.