Файл: Основные теоретические подходы относительно стадий процесса квалификации общественно опасных деяний.pdf

Введение

Теория квалификации преступлений в целом является достаточно новым направлением развития науки. Отдельные исследования, имевшие место в дореволюционный период существования нашего государства, фактически можно обозначить лишь как постановку данной проблемы. С полным правом о формировании учения о квалификации преступлений можно говорить только с середины XX в.

Наибольшую популярность в научном мире по частоте воспроизведения получило определение квалификации преступлений, предложенное В.Н. Кудрявцевым. Действительно, именно данное определение можно признать в качестве базового понятия, на которое в большинстве своем исследователи этого вопроса ссылаются либо на основе которого строят свои предложения . В юридической литературе можно даже встретить утверждение о том, что вопрос о понятии квалификации преступления не просто хорошо разработан, а получил единообразное разрешение хотя это, думается, несколько преждевременный вывод.

Важно отметить, что залогом гарантированной Конституцией справедливости наказания является, прежде всего, правильная квалификация преступлений как начальный фактор решения указанной проблемы, что, в свою очередь, невозможно без исключения всех форм коррупционной составляющей в работе судов и обеспечения непредвзятости их решений. Необходимо отметить, что в данной статье будут рассмотрены лишь вопросы квалификации преступлений в рамках национальной политики без учета сложных случаев рассмотрения преступлений международного характера и различных проявлений транснациональной преступности , когда возникает необходимость во взаимодействии разных национальных систем права и процесс квалификации преступных деяний многократно усложняется.

При этом общепризнанная необходимость выделения двух значений рассматриваемого понятия — это процесс и результат. Очевидна взаимосвязь указанных значений, ведь результат можно получить только в процессе. Поэтому именно процесс квалификации преступлений имеет первостепенное значение как залог получения правильного результата. Ведь очевидно, что результат — формула обвинения — не может появиться спонтанно, без

предварительной познавательной деятельности следственных органов и суда по установлению наличия состава преступления в поведении лица, привлекающегося к уголовной ответственности .

Действительно, квалификация «как процесс познания протекает во времени, опирается на некую информационную основу и подчинена определенным закономерностям, поэтому в ней можно выделить несколько этапов» .Приведенное положение сомнений не вызывает. Однако количественная составляющая рассматриваемого процесса и ее сущностная наполняемость вызывают активную научную дискуссию, острота которой в настоящее время не уменьшается.

Интерес представляет тот факт, что большинство ученых, занимавшихся исследованием вопросов квалификации преступлений, в аспекте выделения этапов квалификации солидарны относительно их количественного состава. Действительно, значительная часть рассмотренных предложений связана с выделением трех — четырех этапов квалификации. Так, из десяти предложенных подходов к обозначенной проблеме четыре связаны с выделением трех этапов квалификации, столько же — четырех; при этом только две позиции подразумевают более детальное прорабатывание исследуемого вопроса. Представляется целесообразным рассматриваемые предложения разделить на три группы: первая группа объединяет точки зрения ученых, выделивших три этапа квалификации преступлений, вторая группа, соответственно, предполагает четыре этапа, третья группа базируется на выделении множества этапов квалификации.

Группы подходов к выделению этапов квалификации преступных деяний

Первая группа подходов к выделению этапов квалификации преступных деяний

включает в себя предложения, разработанные такими учеными, как М.К. Каранович, В.Н. Кудрявцев, Б.А. Куринов и А.В. Корнеева.

Прежде всего, хочется обратить внимание на следующее предложение. Первый этап предполагает правильное и полное установление фактических обстоятельств совершенного деяния, имеющих значение для квалификации. Их необходимо сгруппировать по четырем элементам состава преступления. Второй этап заключается в установлении уголовно-правовой нормы с проверкой ее подлинности, точности текста, действия во времени и пространстве. Третий этап — это сопоставление фактических обстоятельств совершенного деяния с признаками состава преступления, описанными в выбранной норме.

Таким образом, автор приведенного предложения опирается на достаточно примитивистский подход, основанный на буквальном воспроизведении понятия квалификации. Согласно классическому учению и общепризнанной концепции, под квалификацией деяния понимается установление соответствия конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом . Поэтому предлагается использовать простой логический ход размышления, заключающийся в сравнении первого явления со вторым. Если действие, производимое на первом этапе, условно обозначить буквой А, действие второго этапа обозначить буквой В, то на третьем этапе необходимо их сопоставить. Простота рассматриваемого подхода схематично между двумя явлениями.

При таком подходе возникает вопрос в целом о целесообразности выделения этапов квалификации преступлений и изучения этого вопроса, если все строится на простом буквальном понимании текста. Любой ученик первого класса общеобразовательной школы знает, что для того чтобы сравнить, например, два отрезка, нужно измерить первый отрезок, измерить второй отрезок и сравнить полученные результаты. Необходимость разработки специального учения при отсутствии специфических знаний сводится к нулю. Таким образом, рассматриваемый подход отвечает, безусловно, законам логики, но дискредитирует учение о квалификации преступлений.

Б.А. Куринов предлагает несколько иной подход. В частности, на первом этапе следует выявить наиболее общие признаки деяния с целью установления типа правоотношения. Второй этап подразумевает выявление родовых признаков преступного деяния. И третий этап — выяснение и сопоставление видовых признаков преступления.

На первый взгляд, данная концепция выглядит логически выдержанной и построенной по классической схеме «от общего к частному». Однако при более детальном ее рассмотрении первое впечатление представляется ошибочным, а кроме того, практическая значимость указанного предложения вызывает ряд вопросов. Так, критике подвергается выделение первого этапа. Ведь квалификация здесь «осуществляется без прикидки (хотя бы предварительной) конкретной правовой нормы к установленным обстоятельствам дела». Также автор не разъясняет, какой смысл он вкладывает в понятия «родовые признаки преступного деяния» и «видовые признаки преступления». Дело в том, что классическое учение о составе преступления не знает таких понятий. Если это авторская разработка, то, к сожалению, она не нашла обоснования в рамках рассматриваемого предложения по выделению этапов квалификации преступлений. Традиционно выделяются родовой и видовой объекты состава преступления. Однако при таком подходе выделение видового объекта как конечного этапа квалификации выглядит слишком вольно и демонстрирует явную недостаточность для решения поставленной задачи произвести квалификацию преступления. Обращает на себя внимание и некоторое нарушение логики. Ведь родовое понятие шире по содержанию, нежели видовое, но на втором этапе родовая принадлежность устанавливается в деянии, а на третьем этапе определяется видовая принадлежность, но уже в преступлении. Общеизвестно, что деяние представляет собой один из признаков преступления, поэтому пытаться найти широкое по смыслу понятие в части рассматриваемого явления утопично. Обратимся к словарю, где дано разъяснение соотношения понятий «род» и «вид»: в логике основные понятия классификации, служащие для выражения отношения между классами, следующие: из двух классов тот, что содержит в себе другой, называется родом, а тот, что содержится, — видом. Таким образом, очевидно логическое несоответствие и ошибочность представленного подхода, связанного с поиском широкого понятия в части изучаемого явления, в то время как узкое понятие предполагается в целом, полном явлении .

Следующее предложение, при всем уважении к его автору, тоже не выглядит безукоризненным. На первом этапе автор предлагает выдвигать версии и гипотезы относительно юридической оценки деяний и возбуждать уголовное дело. Второй этап связывается с выяснением фактических признаков состава преступления. Третий этап — это непосредственно составление обвинительного заключения .Указанное предложение больше ориентировано на стадии процесса, нежели на уголовно-правовое действие. Налицо ошибка относительно предмета отрасли права, связанная с подменой материального права его процессуальной формой.

А.В. Корнеева, критикуя подход В.Н. Кудрявцева, свое предложение строит все же на основе его разработок. Так, первый этап — это допущение, что совершено преступление, общая версия о событии преступления. Второй этап — выдвижение квалификационных версий (как частных гипотез), соответствующих фактическим обстоятельствам, т.е. выявление группы родственных составов преступлений. Третий этап — разграничение смежных составов преступлений и выбор конкретной уголовно-правовой нормы, по которой квалифицируется деяние.

Представленная позиция имеет процессуальное ориентирование, но с учетом материальной основы. Автор пытается связать воедино в рамках своего предложения две разные отрасли права. Так происходит подмена понятий — наука различает по содержанию такие понятия, как «событие преступления», «преступление», «состав преступления». На первом этапе автор констатирует наличие преступления путем выдвижения версии о событии преступления. На втором этапе через выдвижение частных гипотез, основанных на фактических обстоятельствах дела, предлагается выход на понятие состава преступления (без соотнесения с нормой права). Второй этап

вызывает ряд вопросов, вытекающих, в частности, из процессуального акта установления события преступления. Затем, после анализа фактических обстоятельств, предполагается выйти на родственные составы преступлений. Прискорбно, что автор не разъясняет само понятие «родственные составы преступлений» и не указывает признаки, определяющие так называемое родство преступлений. И почему, наконец, на основе фактических данных автор планирует выйти на множественность составов преступлений? Далее следует произвести разграничение смежных составов преступлений. Но опять возникают вопросы. На втором этапе были выявлены «родственные» составы преступлений, а на третьем этапе предполагается разграничить смежные составы преступлений. Неясно, по каким признакам планируется произвести разграничение, ведь фактические данные уже были рассмотрены, а больше автор ничего не предлагает. Привязка к уголовно-правовой норме возникает только как заключительный акт квалификации.

Таким образом, в целом относительно первой группы предложений, связанных с выделением трех этапов квалификации преступлений, можно сделать вывод о несостоятельности пути «масштабной группировки». Процесс квалификации слишком объемен и сложен для того, чтобы скомпоновать его в три составляющие показателя. В этом случае фактически утрачивается смысл учения о выделении стадий квалификации. Такое упрощение рассматриваемого процесса и акцентирование на поверхностности применяемого подхода, невнимание к деталям приводят к обеднению учения о квалификации преступлений.

Вторая группа подходов к выделению этапов квалификации преступлений

основывается на предложениях, разработанных С.В. Борисовым, В.П. Кашеповым, Г.А. Левицким и Н.Ф. Кузнецовой.

Прежде всего, обращает на себя внимание разработка Н.Ф. Кузнецовой, которая выделяет следующие этапы квалификации преступлений. Первый этап — определение нормы, описывающей соответствующий состав преступления. Второй — установление тождества юридически значимых признаков состава преступления и признаков, предусмотренных в избранной норме. Третий — ответ на вопрос, нет ли оснований, исключающих возбуждение уголовного преследования. Четвертый — закрепление в установленной процессуальной форме выявленного тождества.

Здесь наблюдается некий примитивизм мышления, приводящий к потере подлинного содержания. На первом этапе предлагается каким-то непостижимым образом, без рассмотрения фактических обстоятельств и без определения признаков состава преступления, сразу же установить норму. На втором этапе следует выявить тождество признаков, предусмотренных в «установленной» норме, и ненайденных признаков состава преступления. Надо сказать, что достаточно сложной представляется задача установить тождество неизвестного и предполагаемого компонентов. Два заключительных этапа сконцентрированы на процессуальном оформлении искомого тождества. Каким же образом получить данное тождество, остается неизвестным. Норма устанавливается интуитивно, второй сопоставляемый компонент неизвестен, и как определить тождество при таких условиях — загадка.

Предложения С.В. Борисова и Г.А. Левицкого имеют много общего. Первый, второй и третий этапы практически полностью совпадают. Так, первый этап состоит в выделении и анализе юридически значимых объективных и субъективных признаков совершенного деяния. На втором этапе квалификации необходимо выделить круг уголовно-правовых норм, которые могут применяться в данной ситуации с учетом результатов первого этапа. Третий этап предполагает сопоставление юридически значимых признаков деяния с признаками выделенных составов преступлений. Разница лишь в том, что Г.А. Левицкий применительно к первому этапу акцентирует внимание на личности виновного (хотя возникает вопрос, какое это имеет значение для квалификации деяния), а относительно второго говорит о выборе уголовно-правовой нормы и ее толковании (думается, что акцент на толковании нормы излишен, ведь выбрать норму без уяснения ее смысла затруднительно). Основное различие между описанными подходами заключается в четвертом этапе. В частности, С.В. Борисов предлагает сделать вывод о наличии или отсутствии в деянии признаков определенного состава преступления, а Г.А. Левицкий указывает на закрепление этого вывода в соответствующем процессуальном акте. Хотя, по большому счету, назвать эти этапы в полном смысле слова различающимися трудно, ведьразница на самом деле состоит лишь в акцентах, а не в сущности (в первом случае целый этап квалификации отведен под «вывод», однако, думается, третий этап уже включал его в себя, а во втором случае четвертый этап имеет процессуальное значение). Поэтому действительно можно сделать вывод о совпадении представленных предложений.