Файл: Понятие и виды правосознания ( Общая характеристика, понятие и сущность правосознания).pdf

Регулирование означает, с одной стороны, побуждение к действию, приказ или стимуляцию соответствующего поступка, поведения, с другой – установление границ поведения, запрещение выхода за их рамки, дозволение действовать в их пределах. Указанная роль правосознания вытекает прежде всего из основного социального назначения права – управлять деятельностью людей в различных видах общественных отношений в соответствии с государственной волей народа или элиты, выраженной в законе и обеспечивающей баланс интересов личности, общества и государства^[18].

Одна из особенностей правового сознания состоит в том, что оно является нормативно-предписательным, обязывает к определенным действиям на основе и по результатам соотнесения возможных вариантов поведения (действий) с правовыми принципами и нормами.

Общий, абстрактный характер правовых норм порождает трудности, т.е. закон имеет всеобщий характер, а ситуация – конкретна. Единичное подводится под всеобщее с помощью суждения. Суждение же чаще и проблематично, и вероятно. Это требует предвидения в рамках самой нормы, а следовательно, участия правового сознания и его высшего проявления – мышления.

Правосознание играет регулирующую роль и в процессе правореализации, в том числе при разрешении юридических дел, принятия правоприменительных актов, всех видов конкретных юридических решений. Здесь действует профессионально-юридическое правосознание, как разновидность правосознания^[19].

Естественно, что органически присущую роль инструмента оценки действий и их результата при осуществлении правоохранительной функции законодатель закрепил за правосознанием в уголовно-процессуальном праве. Закон требует, чтобы государственные органы, ведущие судопроизводство, при разрешении уголовных дел и оценке доказательств руководствовались правосознанием.

Так в УПК РФ (ст. 71) записано, что суд, прокурор, следователь и лица, производящие дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и правосознанием. В сложном процессе правоприменения в правосознании правоохранителей вырабатываются образцы поведения в типовых ситуациях, которые объективируются в принимаемых ими индивидуально-правовых актах. Так, осуществляется перевод явлений сознания в собственно права и обязанности конкретных субъектов права. Это свидетельство того, что правосознание существует и действует параллельно с правом, иногда заменяет и всегда отражает его и всю правовую действительность.

---

Оценка результатов деятельности и каждого решения в правовой сфере также производится с помощью такого инструмента (механизма) как правовое сознание. Результатом оценки является признание поведения (деятельности) правомерным или противоправным, а если противоправное поведение совершается специальным субъектом – должностным лицом, работником правоохранительных органов на службе или в связи со службой – нарушением законности.

Известны различные виды правосознания, но субъектом правовосознание подразделяется на:

• индивидуальное;
• групповое;
• общественное.

Эта классификация, как любая другая, условна. Индивидуальное и групповое сознание носит общественный (общесоциальный) характер. Общественное и групповое правосознание не существует вне индивидуального.

С точки зрения глубины отражения правовой действительности обычно выделяют три уровня правосознания:

• обыденное (эмпирическое);
• научное (теоретическое);
• профессиональное.

Обыденное правосознание складывается стихийно, под влиянием конкретных условий жизни, жизненного личного общества и правового образования, доступного населению. Оно выражает непосредственно воспринимаемые конкретные правовые явления и наиболее явно проявляется на индивидуальном и групповом уровнях^[20].

Научное (теоретическое) правосознание в отличие от обыденного формируется на базе широких и глубоких правовых обобщений, знания закономерностей и специальных исследований социально-правовой действительности. Именно научное правосознание является (должно являться) непосредственным источником правотворчества, служит (должно служить) совершенствованию юридической практики, так как нет ничего более прочного, чем хорошая теория.

Профессиональное правосознание – это правовое сознание юристов. В его содержание наряду с квалифицированными научно обоснованными суждениями, выводами, закономерностями входит, как уже отмечалось умение применять право. Проблема профессионального сознания заслуживает специального рассмотрения. В зависимости от предмета отражения в правосознании юриста образуются сферы, соответствующие различным отраслям правовых отношений (например, предпринимательская, коммерческая, гражданско-правовая, уголовно-правовая и т.д.).

Сравнительное исследование различных социальных демографических, возрастных, профессиональных и иных групп и слоев законопослушного населения, различных категорий преступников и юристов-профессионалов (прокуроров, адвокатов, следователей и т.д.), проводившегося в течение 15 – 17 лет, позволило углубить представление о правосознании юристов.

---

На основе эмпирических исследований удалось выявить и другие особенности правосознания юристов профессионалов. Так, интенсивность, степень выраженности, острота проявления правовых знаний, правовых установок и ценностных ориентаций, т.е. качественная характеристика отличает профессиональное правосознание от правового сознания законопослушных граждан и преступников. Все это имеет по результатам социально-психологического исследования следующее конкретное выражение:

• принадлежность к профессиональной или активно законопослушной группе вызывает не только суждение посягательств на охраняемые законом ценности, но и понимание объективной необходимости борьбы с такими посягательствами, строгого и неукоснительного соблюдения законности, убеждение в справедливости и полезности права, недопустимости нарушений его предписаний;
• уровень престижных оценок права как формы социального контроля и регуляции поведения, а также обеспечиваемого Тим правопорядка и законности в этой группе выше, чем у законопослушных граждан и тем более у правонарушителей;
• для юристов-профессионалов характерна резкая и активная отрицательная реакция на преступность, оценка ее как серьезного социального зла, подлежащего последовательному и поступательному сокращению, уменьшению степени тяжести или общественной опасности, т.е. имеет место высокая оценка актуальности проблемы борьбы с преступностью;
• поскольку актуальные проблемы борьбы с преступностью отражает действительность мотивов поведения, то расхождения с общегосударственными ценностями, закрепленными в правовых законах, создает у юристов опасность для их лично значимых ценностей. Ведущими оказываются интересы и цели, соответствующие общегосударственным ценностям;
• уровень оценок преступлений юриста-профессионала может не во всем соответствовать оценке их законом, а уровень карательных притязаний у них различается с законопослушными гражданами. Уровень карательных притязаний юристов-профессионалов по сравнению с законом и законопослушными гражданами имеет тенденцию к ужесточению наказания и расширению средств и методов борьбы с конкретными преступлениями путем уменьшения объема прав и свобод личности, ее неприкосновенности, тайны переписки, телефонных и телеграфных сообщений и пр.;
• солидарность с пределами правового регулирования, в частности, с пределами криминализации и декриминализации, у представителей юридических профессий разных ведомств различаются: существуют «ведомственные» тенденции на расширение или сужение криминализации и декриминализации порицаемых действий;
• если у законопослушных граждан имеется недооценка процессуальных гарантий по сравнению с материальными, то у юристов процессуальные гарантии оцениваются столь же высоко или даже выше, чем материальные, но часто все же недооцениваются по сравнению с законом;
• уровень престижных оценок функционирования различных общественных институтов неодинаков у представителей юридических профессий разных ведомств и применительно к различным формам участия общественности в борьбе с преступностью и правонарушаемостью в целом.

---

Помимо распространенности в российском обществе правового нигилизма, о чем речь шла выше, дают о себе знать деформации (нежелательные изменения) правового сознания и мышления, как у граждан, так и у работников правоохранительных органов и других государственных служащих.

Подводя итоги рассмотрения первой главы курсовой работы, можно сделать следующий вывод:

Каждый человек постоянно нуждается в правосознании и пользуется им. При этом оно выступает:

• во-первых, в качестве творческого источника права, живого органа законности и правопорядка в обществе и государстве;
• во-вторых, механизма действия (бездействия) в юридически значимых ситуациях, или более широко – выбора варианта поведения;
• в-третьих, критерием оценки поведения (деятельности) и его результатов как правомерных или противоправных. А для государственных служащих, в том числе работников правоохранительных органов – законосообразных или нарушающих законность.

Правовое сознание является органической составной частью правотворческой и правореализующей деятельности, выполняет роль их механизма или инструмента.

Право нуждается в правосознании для того, чтобы действовать, стать жизненной силой, а правосознанию права необходимо для того, чтобы приобрести предметную оценку и социальную справедливость.

2. Вопросы развития правосознания

2.1. Формы деформации правосознания и пути их преодоления

В правовой и политической культуре позволительно выделить два аспекта – ее уровень и специфику, своеобразие, иными словами, количество и качество. Качественные различия исключают установление единой, универсальной шкалы оценок. Чрезвычайно важная характеристика правовой культуры – ее национально-исторические особенности, традиции, корни. Они представляют собой часть того, что Монтескье называл общим духом народа^[21].

Специфика правовой культуры России очевидна, а ее наследственность в этом плане трудно признать благоприятной. Известный русский юрист, идеолог евразийства С.С. Алексеев, отмечал, что в мифах о русской самобытности, начало которым положили славянофилы, истина переплетена с вымыслом^[22].

---

Как бы не относиться к творчеству славянофилов, им нельзя отказать в убедительном раскрытии ряда сторон психологического отношения русского народа к государству и праву. «Русский народ, - писал К.С. Аксаков, - есть народ не государственный, т.е. не стремящийся к государственности, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия»^[23]. А вот отношение к праву. Отметив, что путь Европы – обожествление права и революция, К.С. Аксаков противопоставляет ему «русскую «философию права»: «Россия никогда не обоготворяла права, никогда не верила в его совершенство, совершенства от него никогда не требовала», она «смотрела на него как на дело второстепенное, считая первостепенным делом веру и спасение души»^[24].

Оба тезиса, основополагающие для определения отношения к государственности, являются по существу, анархическими.

Вызывает недоумение замечание А.М. Величко: «Русский народ, который по некоторым бесстыдным оценкам был признан народом анархичным»^[25]. Выходит, что «бесстыдство» проявил не только М.А. Бакунин^[26], но и К.С. Аксаков^[27]. Впрочем, упреки или уличение в бесстыдстве не помешали А.М. Величко признать, что «живая и прочувственная Вселенская церковная идея» приводит «неокрепшие умы к своеобразному анархизму, причем анархизму по-русски», и что «настолько преодолимы эти ростки политического анархизма – трудно сказать»^[28].

Соединение религиозного и мирского плана в православном варианте привело не к теократии, а к квиетизму по отношению к государству. «Как недавно еще утверждал Гарнак, - пишет П.И. Новгородцев, церковь восточная, всецело обращенная к потустороннему миру, принебрегла к нравственным преобразованием мира здешнего и осталась на пути аскетизма и созерцательности, предоставив всю земную жизнь другим силам»^[29].

Существенной особенностью российской правовой культуры является слабость и поверхностный характер либеральных традиций. В условиях самодержавия они не могли сложиться, окрепнуть и пустить корни в народе. Если не принимать в расчет «самодержавного либерализма» в определенные периоды царствования Екатерины Второй, Александра Первого и Александра Второго, русский либерализм формировался как интеллигентское течение мысли в 40-е – 70-е годы 19-го века. Его культурный уровень был, бесспорно, высок, потому, что в ряды либералов входили сливки русской университетской профессуры. Но, тем не менее, он был деформирован политически, причем не только цензурой, но и умеренностью и осторожностью своих идеологов, а возможно, и их попытками учитывать отечественную специфику. Русский либерализм уживался с признанием монархии (и даже не всегда конституционной) и, будучи явлением запоздалым, возникшим в эпоху, когда и в Европе и в России весьма остро ставится вопрос, не чурался общинно-социалистических тенденций. До начала 20-го века он носил сугубо литературный характер и был лишен возможности вести политическую агитацию. В результате этого явления либерализма даже в городской и буржуазной среде оставалось слабым. Деревенской России он был органически чужд.

---