Файл: Старшая Эдда (Скандинавия).doc

1

Соткана ткань

большая, как туча,

чтоб возвестить

воинам гибель.

Окропим ее кровью,

накрепко ткань

стальную от копий

кровавым утком

битвы свирепой

ткать мы должны.

2

Сделаем ткань

из кишок человечьих;

вместо грузил

на станке — черепа,

а перекладины —

копья в крови,

гребень — железный,

стрелы — колки;

будем мечами

ткань подбивать!

3

Хьёртримуль, Хильд.

Саннгрид и Свипуль,

мечи обнажив,

начали ткать;

сломятся копья,

треснут щиты,

если псы шлема

вцепятся в них.

4

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

был он в руках

у конунга юного:

выйдем вперед,

ринемся в бой,

где наши друзья

удары наносят!

5

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

конунгу вслед

пора нам скакать!

Гендуль и Гунн

за ним помчались,

кровь на щитах

увидят они.

6

Мы ткем, мы ткем

стяг боевой;

рвутся вперед

смелые воины.

Конунга жизнь

мы защитим, —

нам выбирать,

кто в сече погибнет.

7

Будут землей

люди владеть,

что жили досель

на дальних мысах;

Бриану конунгу

смерть суждена;

Сигурда ярла

копья пронзят.

8

Ирам готов

горький удел,

память о нем

вечною будет;

соткана ткань,

поле боя в крови;

о мертвых по свету

молва прошумит.

9

Страшно теперь

оглянуться: смотри!

По небу мчатся

багровые тучи;

воинов кровь

окрасила воздух, —

только валькириям

это воспеть!

10

Спели мы славно

о конунге юном;

слава поющим!

Слышавший нас

песню запомнит,

людям расскажет

о том, что слышал

от жен копьеносных!

11

Мечи обнажив,

на диких конях,

не знающих седел,

прочь мы умчимся.

1

Хумли, как слышно,

гуннами правил,

а гаутами — Гицур,

Ангантюр — готами,

данами — Вальдар,

а валами — Кьяр

и Альрек Храбрый —

англов народом.

2

Хлёд родился

в гуннской земле,

в священном лесу,

с ножом и мечом,

остро отточенным,

в шлеме украшенном,

в длинной кольчуге

и с резвым конем.

3

Хлёд с востока,

наследник Хейдрека,

в Архейм, к жилищу

готов приехал, —

наследье свое

собирался он требовать.

Тризну там Ангантюр

правил по Хейдреку.

4

Человека он встретил

перед чертогом,

и поздно прибывшему

так он промолвил:

«Ступай, человек,

в палату высокую,

скажи, чтоб со мной

побеседовал Ангантюр!»

Тот вошел, стал перед столом конунга, приветствовал Ангантюра и сказал:

5

«Хлёд появился,

наследник Хейдрека,

смелый воитель,

брат он тебе,

он гордо в седле

сидит, возвышаясь;

с тобою он хочет,

конунг, беседовать».

6

Зашумели в палате,

встали сидевшие, —

всем знать хотелось,

что скажет Хлёд

и как отвечать

Ангантюр станет.

Тогда Ангантюр сказал:

7

«Добро пожаловать,

наследник Хейдрека,

брат мой Хлёд!

Садись с нами за пир!

Выпьем прежде всего меду в память нашего отца и к славе всех нас!»

Хлёд ответил:

8

«Мы приехали сюда не для того чтобы набивать животы».

Затем он сказал:

9

«Я хочу половину

наследия Хейдрека;

доспехов, мечей,

скота и приплода,

сокровищ казны,

жерновов скрипящих,

рабов и рабынь

с их ребятами вместе,

10

и лес знаменитый,

что Мюрквид зовется,

на готской земле

могилы священные,

камень чудесный

в излучинах Данпа,

кольчуг половину,

у Хейдрека бывших,

земель и людей

и блестящих колец».

Ангантюр сказал:

11

«Сначала расколется

щит сверкающий,

и с холодным копьем

столкнется копье,

и воинов много

падет на траву,

прежде чем Тюрвинг

начну я делить

или дам тебе, Хумлунг,

долю наследства.

12

Родич, тебе я

кубки вручу,

и скот, и сокровища,

сколько захочешь;

по дюжине сотен

людей и коней

и столько же воинов

вооруженных.

13

Дам я дары

каждому мужу, —

дороже у них

не бывало подарков;

каждому дева

достанется в жены,

деве же каждой

я дам ожерелье.

14

Серебром я тебя

покрою, сидящего,

золотом звонким

осыплю идущего.

так что покатятся

кольца повсюду;

треть ты возьмешь

готской земли».

При конунге Ангантюре был тогда Гицур Грютингалиди, воспитатель конунга Хейдрека. Он был тогда очень стар. Когда он услышал слова конунга Ангантюра, ему показалось, что тот предлагает слишком много, и он сказал:

15

«Щедро сулишь ты

рабыни отродью,

сыну рабыни,

от князя рожденному.

Этот ублюдок

сидел на кургане,

в то время как конунг

наследство делил».

Хлёд очень рассердился на то, что его назвали сыном рабыни и ублюдком после посулов брата. Он сразу же уехал со всеми своими людьми и направился домой в гуннскую землю к конунгу Хумли, отцу его матери. И он рассказал Хумли, что его брат Ангантюр не дал ему равной доли наследства.

Конунг Хумли спросил, что произошло между ними, и очень рассердился, узнав, что Хлёд, сын его дочери, был назван сыном рабыни. Он сказал:

16

«Мы проведем

эту зиму в довольстве,

станем беседовать,

мед распивая;

гуннов научим

оружье готовить

и смело его

в бой понесем.

17

Славную, Хлёд,

соберем мы дружину,

доблестно будут

воины биться,

герои-юнцы

на двухлетках-конях,

войско такое

будет у гуннов».

Эту зиму конунг Хумли и Хлёд пробыли дома. Но весной они собрали такое большое войско, что в гуннской земле совсем не осталось мужей, способных носить оружие <. . .> Пять тысяч было в каждом полку, и в каждой тысяче было тринадцать сотен, и в каждой сотне — четыре отряда по сорок воинов, и таких полков было тридцать три.

Собрав это войско, они поехали в лес, который называется Мюрквид. Он отделяет гуннскую землю от земли готов. Когда они вышли из леса, перед ними оказались большие селения на широкой равнине, а посреди равнины стояла великолепная крепость. Там правила Хервёр, сестра Ангантюра и Хлёда, и с ней был Ормар, ее воспитатель. Они должны были оборонять границу от гуннских ратей, и у них было большое войско.

Однажды утром Хервёр стояла на башне над городскими воротами. Она взглянула на юг в сторону леса и увидела большие клубы пыли от скачущих коней, и эта пыль надолго закрыла солнце. Затем она увидела, как в клубах пыли что-то сверкает, как золото, — великолепные щиты, окованные золотом, позолоченные шлемы и светлые кольчуги. Тогда она поняла, что это войско гуннов и что оно очень многочисленно. Она быстро спустилась, позвала своего трубача и велела ему трубить сбор. Затем Хервёр сказала: «Берите оружие и готовьтесь к битве! А ты, Ормар, поезжай навстречу гуннам и предложи им бой перед южными воротами крепости». Ормар сказал:

18

«Конечно, поеду

и щит понесу,

с готами вместе

буду сражаться!»

Тогда Ормар выехал из крепости навстречу гуннам. Он громко закричал, зовя их к стенам крепости: «Я предлагаю вам битву на поле перед южными воротами!» <. . .>

Но так как гунны были гораздо многочисленнее, войско Хервёр стало нести большие потери. В конце концов Хервёр была убита и вокруг нее погибла большая часть ее войска.

Когда Ормар увидел гибель Хервёр, он обратился в бегство, а с ним все, кто еще оставался в живых <. . .>.

Представ перед конунгом Ангантюром, он сказал:

19

«С юга я прибыл

с такими вестями:

в пламени лес,

Мюрквида чаща,

залита кровью

готов земля.

20

Знаю, что в битве

Хейдрека дочь,

сестра твоя, пала,

сраженная насмерть,

гунны ее

убили и с нею

воинов многих

из готского войска.

21

Легче ей было

битву начать.

чем свадебный пир

или с милым беседу».

Когда конунг Ангантюр услышал это, он сжал губы и долго молчал. Наконец он сказал:

«Не по-братски поступил с тобой Хлёд, сестра моя благородная!»

Затем он окинул взором свою дружину, которая была немногочисленна, и сказал:

22

«Много нас было

за чашею меда,

да мало осталось

для ратного дела.

23

Нету в дружине

моей никого,

кто бы поехал

и щит бы понес,

чтобы вызвать на бой

гуннское войско.

хотя б я прибавил

к просьбам награду».

Гицур Старый сказал:

24

«Не стану просить

в награду себе

даже ничтожной

золота доли;

но я поеду

и щит понесу,

чтоб гуннам вручить

жезл войны».

<. . .> Гицур надел хорошие доспехи и вскочил на своего коня, как юноша. Затем он сказал конунгу:

25

«Куда мне позвать

гуннов для схватки?»

Конунг Ангантюр сказал:

26

«К Дюльгье зови их,

на Дунхейд зови,

зови их в пределы

Ёссурских гор;

там готов дружины

в битвах нередко

победу и славу

себе добывали».

И вот Гицур ускакал и ехал долго, пока не подъехал к войску гуннов. Он приблизился настолько, что его могли услышать, и крикнул громким голосом:

27

«Войску разгром

и гибель вождю!

Подняты стяги,

против вас Один!

28

Зову я вас к Дюльгье,

на битву сзываю

на Дунхейд, в пределы

Ёссурских гор!

Усейте поля

своими телами,

пусть Один направит

копье, как сказал я!»

Услышав слова Гицура, Хлёд сказал:

29

«Схватите скорее

Гицура Старого!»

А конунг Хумли сказал:

«Посланца не троньте, —

один он приехал».

<. . .> Гицур пришпорил своего коня и поскакал к конунгу Ангантюру. Он предстал пред ним и приветствовал его. Конунг спросил, был ли он у гуннов. Гицур сказал: «Я говорил с ними и позвал их на поле битвы на Дунхейде и в долины Дюльгьи». Ангантюр спросил, как велико войско гуннов. Гицур сказал: «Их великое множество.

30

Шесть боевых

у гуннов полков,

в каждом пять тысяч,

а в тысяче — сотни

счетом тринадцать,

в каждой же сотне

вчетверо больше

воинов смелых».

На следующий день они начали битву. Они бились целый день и вечером вернулись в свои шатры. Так они сражались восемь дней <. . .>. День и ночь к Ангантюру подходили подкрепления со всех сторон, так что у него было не меньше народу, чем вначале. Битва стала еще жарче, чем раньше <. . .> . Готы защищали свою свободу и свою родину, сражаясь против гуннов, они поэтому стойко держались и подбадривали друг друга. К концу дня натиск готов стал так силен, что полки гуннов дрогнули. Увидев это, Ангантюр вышел из ограды щитов, стал во главе войска и, взяв Тюрвинг в руки, начал рубить людей и коней. Ограда щитов вокруг конунга гуннов была прорвана, и братья сошлись друг с другом. Тут Хлёд пал, и конунг Хумли пал, и гунны обратились в бегство, а готы убивали их, и убитых было так много, что реки оказались запружены и вышли из берегов, и долины были заполнены мертвыми лошадьми и людьми и залиты кровью.

Ангантюр пошел тогда на поле боя посмотреть на убитых и нашел своего брата Хлёда. Тогда он сказал:

31

«Сокровищ тебе

немало сулил я,

немало добра

мог бы ты выбрать;

битву начав,

не получил ты

ни светлых колец,

ни земель, ни богатства.

32

Проклятье на нас:

тебя я убил!

То навеки запомнят;

зол норн приговор!»

Ангантюр долго был конунгом в Хрейдготаланде. Он был могуч, щедр и воинствен, и от него произошли роды конунгов.

I

I

1

Убивал и грабил

жестокий разбойник

встреченных им людей.

Дорогой, где жертву

себе поджидал он,

еще никто не прошел.

2

Жадный, ел он

всегда в одиночестве,

пищу ни с кем не делил,

пока не пришел

к нему, силы теряя,

путник, дышавший с трудом.

3

Поесть и напиться

дать усталому

просит разбойника гость.

Со страхом в сердце

ему он доверился,

ранее столь коварному.

4

Еду и питье

он дал истощенному,

помыслы злые презрев.

Бога он чтил,

воздал ему должное,

ужаснувшись своей жестокости.

5

Гость просыпается,

гибель замысливший,

плохо он платит за кров.

Грех овладел им,

и он убивает

многомудрого мужа во сне.

6

К богу воззвавший

хозяин о помощи

просит, предчувствуя смерть.

Грехи его будет

трусливый убийца

нести, сгубивший невинного.

7

Святые ангелы

сошли с неба

и приняли душу его.

Жизнь в чистоте

ждет ее

близ всемогущего бога.

II

8

Не властны мужи

над богатством и силой,

хоть сопутствует им успех.

Несчастье приходит

всегда неожиданно,

никому не подвластна судьба.

9

Твердо верили

Уннарр и Сэвальди:

суждено им счастье всегда.

Стали нагими они

и нищими

и как волки загнаны в лес.

10

Власть любви

измучила многих,

из-за женщин страдали они.

Вред и раздоры

исходят от женщин,

хоть чистыми создал их бог.

11

Вместе были

Свафадр и Скартхединн,

неразлучные были друзья,

пока не лишила

ума их женщина;

жизнь ее была гибелью их.

12

Белолицая дева

собой заслонила

свет и веселье для них.

Опротивело им все,

что раньше любили,

лишь дева была им мила.

13

Мрак ночной

не приносит им отдыха,

сон покидает их.

Разум недужный

рождает ненависть

между двумя друзьями.

14

Злодейство замысливших

рано иль поздно

ожидает жестокая месть.

Из-за девы коварной

пошли они биться

и оба нашли себе смерть.

III

15

Быть надменным

не должен никто,

в том я сам убедился.

Многие люди

из тех, кто надменен,

уходят от Бога прочь.

16

Мощными были

Радню и Вебоди,

мнили: верной дорогой идут.

Ныне врачуют

несчастьем повержены

раны свои у костра.

17

Верили в силу

свою эти двое,

думали: равных им нет.

Но совсем иначе

их судьбу

повернул всемогущий Господь.

18

Чрезмерно они

предавались радости,

но нерадостен был их конец.

И в наказание

оба должны

идти меж морозом и пламенем.

IV

19

Никогда не верь

своим недругам,

хоть красива бывает их речь.

Отвечай им тем же

и помни всегда:

легковерный будет наказан.

20

Так был обманут

Сёрли доверчивый.

Вигольфр другом назвался ему.

Нерушимо он верил

убийце брата,

таившему в сердце измену.

21

С мирными мыслями

он приютил их,

обещавших виру ему.

Вместе пили они,

клялись в дружбе,

но наружу вышла их ложь.

22

После этого

ранним утром

выехали в Рюгьярдаль.

Изрубили они

мечами невинного.

Так убит был Сёрли.

23

Вывезли мертвого

тайной тропою,

в колодец бросили труп.

Скрыть им хотелось

свое преступление,

но всевидящ на небе Господь.

24

Бог милосердный

призвал его душу

радости рая узнать.

Нескоро убийцы

будут избавлены

от постигшей их кары небес.

V

II

25

Дис проси,

доверенных Господа,

чтобы добрыми были к тебе.

Спустя неделю

все, что захочешь,

сможешь ты получить.

26

Если ты в гневе

другого обидел,

проступок свой искупи.

Осуши добрым делом

пролитые слезы

и будешь утешен сам.

27

Обращайся к Богу

с хорошими мыслями,

он — создатель людей.

Много теряет

любой человек,

забывая, что Бог — наш отец.

28

Спрашивать следует

в нужных словах

обо всем, что нужно тебе.

Ничего не просящий

терпит невзгоды.

Кто молчащего видит нужду?

29

Поздно пришел я,

хоть позван был вовремя,

к двери святого судьи.

Собрался туда я

за тем, что обещано.

Кто требует — дастся тому.

30

Грех совершенный

нам смерть отягчает,

из мира страданий уход.

Не делавший зла

не знает раскаянья,

путь его легок и прям.

31

Волкам подобны

нетвердые в думах,

на измену способны они.

Будет им позже

путь приготовлен

по раскаленным дорогам.

32

Как верному другу

полные мудрости

семь советов тебе я даю.

Хорошо их запомни,

чтоб не забыть.

Полезны людям они.

III

33

Расскажу правдиво,

как счастлив я был

на нашей чудесной земле,

и о том,

почему сыновья людей

противятся близкой смерти.

34

Жадность к злату

приводит к несчастью,

стяжатель блуждает во тьме.

Горе исходит

от денег блестящих,

богатство уносит ум.

35

Наслаждался я многим,

был радостям предан,

мало о будущем знал.

Создал Бог

мир земной

полным многих утех.

36

Сломлен недугом

долго страдал я,

жизнь не желая терять.

Но тот, кто всевластен,

решил мою участь,

позвав в последний путь.

37

Крепко крученые

путы Хель

опутали тело мое.

Порвать не смог я

те крепкие путы;

легко тому, кто без ноши.

38

Чувствовал я,

как отовсюду

страданья грозили мне.

Каждый вечер

девы Хель

бросали в дрожь мою душу.

39

Солнце я видел —

звезду дневную,

в море скрывалось оно.

Тяжкий скрежет

услышал я в ужасе:

скрипели смерти врата.

40

Солнце я видел

в рунах кровавых,

не знал я большей беды,

некогда мощный,

много дорог

от меня уводили жизнь.

41

Солнце я видел;

и чудилось мне —

то великий Бог.

Последний раз

пред ним я склонился

медленно в мире живых.

42

Солнце я видел

в сиянии ярком,

все мысли к нему обратив.

Пенился кровью

поток Гьёльв

в грозном грохоте волн.

43

Солнце я видел

дрожащим зраком,

полный забот и болезни.

Рвалось на части

в смертной печали

сердце в моей груди.

44

Солнце я видел,

с миром прощаясь,

не знал я большей беды.

Как дерево стал

язык непослушный,

и остывшее тело — как лед.

45

Солнце я видел

в последний раз

в тот мрачный день.

Горные воды

накрыли меня,

кончились муки мои.

46

Ясной звездой

отлетела надежда,

грудь мою разорвав.

Поднималась она

все выше и выше,

стремилась без отдыха прочь.

47

Коченея лежал я

на ложе убогом,

бесконечной была эта ночь.

Понял я истину

божьих слов,

что из праха созданы мы.

48

Пусть же узнает

Господь всемогущий,

творец земли и неба,

как горько многим

прощаться с жизнью,

хоть родные стоят рядом.

49

По своим делам

получает каждый,

блажен, кто творит добро.

Песком были

на ложе моем,

все блага, что я собрал.

50

Плотские желания

свойственны всякому,

владеют они слишком многими.

Самой страшной

из всех вещей

была мне святая вода.

51

У престола норн

я сидел девять дней,

был поднят затем на повозку.

Сияло яростно

ётунов солнце

с низко нависших небес.

52

Чудилось мне,

что на этой повозке

проехал я семь миров.

Всюду искал я

дорогу торную,

более ровных путей.

53

Слушай же,

что я увидел первым,

в царство мучений придя.

Обожженными птицами

грешников души

кружились над адским огнем.

54

На западе бился

дракон надежды,

упав на Глэвальда путь.

Чудилось мне,

что крыльями крушит

небо и землю дракон.

55

На юге я видел

оленя солнца,

двое держали его.

На земле стояли

его копыта,

и в небо вздымались рога.

56

С севера мчались

сыны Ниди,

семеро было их.

Наполняли они

из ключа Баугрегина

чистым медом рога.

57

Ветер утих,

успокоились волны.

Вдруг возник ужасающий вопль:

неверные жены

голодным мужьям

мололи в пищу прах.

58

Кровавые камни

жены вращали,

искупая свою вину.

У каждой преступницы

кровью сердце

сочилось в разверстой груди.

59

Видел мужей я,

наказанных страшно:

путь их сквозь пламя лежал.

Казались их лица

покрытыми кровью

невинно убитых жен.

60

Видел я многих

встающих из гроба —

путь в церковь был им незнаком.

Знаки рун роковых —

язычества звезды

сияли на их челе.

61

Видел я многих

завистников злобных,

что другим не желали добра.

Кровавые руны

ярко горели

позорным клеймом на груди.

62

Видел я многих

мужей нерадостных,

сбились они с пути.

Так искупают

свою вину

проведшие жизнь в суете.

63

Видел мужей я,

обманом стяжавших

имущество многих себе.

Теперь они толпами

к замку Фегьярна

шли со свинцовой ношей.

64

Видел мужей я —

убийц и грабителей,

многих жизни лишили они.

Ядовитые змеи

татей терзали,

кровожадно впивались им в грудь.

65

Видел мужей я,

не знавших желания

святые дни соблюдать.

Крепко прибиты

к камням горячим

были ладони их.

66

Видел мужей я

чрезмерно заносчивых,

много мнили они о себе.

Палящим пламенем

были объяты

одежды этих людей.

67

Видел мужей я,

речами лживыми

вред причинивших другим.

Вороны Хель

из их голов

выклевывали глаза.

68

Нe должен знать ты

все эти муки,

что терпят ушедшие к Хель.

Утехи греховные

тяжко караются,

за радостью следует страх.

69

Видел мужей я,

что праведно жили

по законам Христа.

Святые свечи

ярко горели

у каждого на челе.

70

Видел мужей я

духом великих,

что сирых призрили.

Святые книги,

угодные небу,

ангелы им читали.

71

Видел мужей я,

что в рьяном рвеньи

умерщвляли голодом плоть.

Ангелы божьи

склонялись над ними

к вящей радости их.

72

Видел мужей я,

что сами кормили

старых своих матерей.

Покоились

на лучах солнца

их красивые ложа.

73

От грехов отмывали

девы святые

дочиста души тех,

кто многие дни,

в грехах своих каясь,

истязали свои тела.

74

Видел я — мчались

ввысь колесницы

к Богу прямым путем.

Правили ими

мужи, что убиты

были без всякой вины.

75

Отец всемогущий,

кроткий сын,

святой дух в небесах!

Тебя прошу я —

создателя нашего:

огради нас от всяких грехов!

VI

IV

76

Бьюгвор и Листвор

у врат Хердира

возле органа сидят.

Из носов их каплет

железная кровь,

вражду у людей возбуждая.

77

Жаждет утех

жена Одина,

правя ладьей земли.

Повисли бессильно

ее паруса,

канаты тоски их обвили.

78

Один управлял я

отцовским наследством,

как и Солькатлы сыны.

Рог оленя

мудрый Вигдвалинн

вынес им из кургана.

79

Резали руны здесь

дочери Ньёрда,

девять их у него.

Бодвейг старшая,

младшая Креппвор

и семь остальных сестер.

80

Всякое зло

совершали без жалости

Свафр и Свафрлоги.

Лили кровь

и сосали раны

они в лютой злобе.

VII

V

81

Эту песнь,

что тебе я сложил,

должен ты петь живущим.

Песнь о Солнце

правдивее всех

песен, известных тебе.

82

Пора нам расстаться,

но встретимся снова

с тобой мы в судный день.

Господи,

дай усопшим покой,

живым — свою милость!

83

Dásamligt frœði

var þér í draumi kveðit,

en þú sátt it sanna;

fyrða engi

var svá fróðr um skapaðr,

er áðr heyrði Sólarljóðs sögu.