Файл: СОЦИОЛОГИЯ ОГЮСТА КОНТА.doc

В теологическую эпохулюди верят сначала в фетиши (фетишистский период); затем — в богов (период политеизма); наконец — в единого Бога (период монотеизма). Основным мир­ским занятием являются завоевательные войны. Соответственно, духовная власть принадлежит священникам, мирская — военным.

В метафизическую эпохулюди обладают правом свободной дискуссии и основываются только на индивидуальных оценках. Духовная власть, принадлежащая метафизикам и литераторам, поглощена мирской, принадлежащей законодателям и адвокатам. Значение военной деятельности сохраняется, но она становится преимущественно оборонительной.

Наконец, в позитивную эпохудуховное управление осуще­ствляется «учеными», мирское — «индустриалами». Основным видом деятельности становится индустрия, которая носит мир­ный характер.

По Конту, позитивная стадия в развитии человечества дол­жна была начаться сразу после Великой Французского револю­ции, но Революция осуществила лишь разрушительную задачу и уклонилась от нормального пути. В известном смысле она еще продолжается. С духовной точки зрения позитивная стадия на­чинается с «Курса позитивной философии». Сначала Конт избе­гал указания точной даты начала позитивной фазы в мирском, или политическом, аспекте. Но в «Системе позитивной полити­ки» он ее указывает: это 1860-1865 гг.

Чтобы эволюция человечества пришла к Земле Обетованной (позитивному состоянию), необходимо осуществить два ряда ре­форм. Первые должны быть теоретическими; их цель — создать твердые и общепринятые мнения; их начало положено «Курсом». Другие реформы — практические, политические. Они восстано­вят прекрасную социальную организацию средневековья; отделят духовную власть от мирской, доверив первую ученым, вторую — «индустриалам», заменят равенство иерархией, а национальный суверенитет — всеобщим централизованным управлением компетентных людей.

Позитивный, высший этап у Конта констатируется и предсказывается как неизбежный, но дальнейшая его судьба характеризуется довольно туманно. Он считает, что пройдет «еще много веков, прежде чем подлинное Великое Существо (т. е. Человечество) должно будет заняться своим собственным упадком...». Таким образом, у Конта, как и у Маркса находящийся впереди человечества золотой век, одновременно неизбежный и желанный, означает либо нечто смутное, либо конец истории, либо новый цикл развития, который начинается с новой «теологической» стадии.

Таким образом, от наблюдения реально существовавших и существующих этапов социальной эволюции Конт переходит к характеристике того, какой она необходимо будет и должна быть. Социальная динамика завершается пророчествами, практическими рекомендациями и утопическими проектами.

9. От науки — к утопическому проектированию

Подобно многим другим социальным мыслителям XIX в. Конт любил пророчествовать, и эта любовь естественным образом вытекала из фаталистской интерпретации социальных законов. Сегодня одни его предсказания выглядят наивными и смешными, другие — основательными и провидческими. Не подтвердилась основополагающая вера Конта в то, что разработанная и» вплоть до ритуальных деталей Религия Человечества станет ре литией человечества. Социальный режим, который он одновременно предсказывает и предлагает — социократия, —основан на строгой иерархии, субординации, точном исполнении предписанных функций. Подобные общества, небольшие по размерам (будущие государства по размерам не должны превосходить Швейцарию или Бельгию) и подчиненные единой церкви или Великому Существу (человечеству), представляют собой нечто среднее между фаланстером Фурье и монастырем.

Не подтвердились такие предсказания Конта, как союз пролетариата и женщин, с одной стороны, и позитивизма — с другой; исчезновение средних классов; семейно-домашняя роль женщины и т. д.

Вместе с тем проблема единства человечества, которую так энергично выражал Конт, и сегодня, в эпоху политических межнациональных и межконфессиональных распрей, остается в высшей степени актуальной. И хотя до общечеловеческого единства далеко, деятельность многочисленных всемирных и международных организаций свидетельствует о том, что мировое сообщество — не фикция. Конт был убежденным и активным сторонником мира, и межнационального, и межклассового. Наряду с Бернарденом де Сен-Пьером он первым отстаивал идею «евро­пейского дома»; наряду с Сен-Симоном он был одним из провоз­вестников наступления эры индустриализма; он предсказывал процесс деколонизации и т. д.

Пророчества у Конта незаметно перерастали в утопическое проектирование, и сам он, осознавая его в качестве такового, применял слово «утопия» к своим проектам. С пред­ложениями об их осуществлении он обращается по самым раз­личным и порой неожиданным адресам: и к пролетариату, и к царю Николаю I, и к великому визирю Османской империи, стороннику европейской цивилизации Решид-паше, и к руково­дителям Ордена иезуитов. По-видимому, Конт считал утопии не только необходимыми для социальной практики (вследствие то­го, что они затрагивают не «ум», а «сердце»), но и осуществи­мыми в действительности.

Конт вышел из сен-симонистской школы и в известном смысле оставался сен-симонистом всю жизнь. Многое сближало его с социалистами, последователями Сен-Симона: Б. П. Анфантеном, С.-А. Базаром и др. Однако были и существенные раз­личия между контизмом, с одной стороны, и социализмом и коммунизмом — с другой. Сам Конт усиленно подчеркивал свое несогласие с этими учениями. Он был решительным противни­ком обобществления собственности и политических революций. Главное преимущество позитивизма перед социализмом он видел в том, что позитивизм исходит из необходимости духовного, нравственного обновления общества, а социализм стремится «осуществить мирскую реорганизацию независимо от духовной, т. е. построить общественное здание без интеллектуальных и мо­ральных оснований». Несмотря на собственные, иногда весьма энергичные высказывания, принижающие роль индивида, его прав и свобод, Конт не согласен с коммунистами в их стрем­лении подавить всякую индивидуальность. Он также против других идей, отстаиваемых социалистами и комму­нистами: идеи равенства, ликвидации иерархии, основанной на различиях в способностях, и замены их «инертной и безответ­ственной коллективностью»; отмены права наследования; ликви­дации брака и семьи, за что выступали сен-симонисты.

Несомненно, в социально-политических воззрениях и про­ектах Конта был значителен элемент авторитаризма и будущего тоталитаризма, в частности, отрицание гражданских свобод и прав личности, свободы мнений, принципа разделения властей демократических институтов и т. д. Конт был сторонником активного вмешательства государства в экономику и другие стороны социальной и даже личной жизни. Подобно многим проектам социалистов, его «социократия» несомненно представляет собой прообраз тоталитарного режима.

Вместе с тем социология Конта, зачастую вопреки его собственным декларациям, в значительной мере проникнута духом либерализма.Это относится к той ее части, которая основана на «объективном» методе, ставит своей главной задачей познании естественных неизменных законов и последующую опору на низ в социальной практике. Именно эта сторона контовской теоретической системы главным образом развивалась впоследствии истории социологической мысли. Идея о том, что социальная реальность развивается по своим собственным законам, что она как и природа, не поддается произвольному манипулированию и принуждению, и, следовательно, чтобы эффективно воздействовать на нее, необходимо подчиняться этим, предварительно изученным законам, опираться на них, — эта идея лежит в основе либерализма. Ведь, по словам одного из апостолов современного либерализма, нобелевского лауреата Ф. Хайека, главный тезис либерализма сводится к тому, что «при устройстве своих дел мы должны как можно больше использовать стихийные силы общества и как можно меньше прибегать к принуждению...». Именно на этой основополагающей идее базируется «объективная» социология Конта.

Но на этой идее он не останавливается. В его «субъективной» социологии намерение использоватьсоциальные законы и стихийные, самопроизвольно развивающиеся тенденции перерастает в намерениезаменитьэти законы и тенденции целенаправленной деятельностью, управлением, проектированием некой группы людей, понимающих и выражающих общественное благо. Естественные законы, будучи «познанными», как бы перестают действовать и становятся управляемыми, а человек, «познавший» их, становится демиургом. «Субъективный» фактор выходит на первый план, подчинение законам сменяется безграничным произволом, а наука превращается в проектирование, причем ориентированное не на реальность, а на идеал. Так происходит у Конта превращение социологии из науки в утопию.

Социология для Конта была синтетическим мировоззрением, включавшим в себя, помимо науки, многие другие компоненты, в том числе утопическое проектирование. Вследствие этого слово «социология» на некоторое время было основательно дискредитировано. В середине и второй половине XIX в. многие социальные ученые воспринимали его как социальную утопию фанатичных позитивистов; его использование было тогда равнозначно использованию таких слов, как «позитивизм» или «социократия». Для обозначения же своих исследований и собственно науки об обществе они предпочитали пользоваться другими терминами, в частности, более нейтральным термином «соци­альная наука». Лишь впоследствии, прежде всего благодаря трудам Г. Спенсера, а затем и других ученых, слово «социо­логия» было реабилитировано. Оно стало обозначать не только социальную доктрину Конта, но вообще науку о социальных явлениях, независимо от социальных идеалов исследователя. Одновременно его значение сузилось, так как из социологии ис­ключали (или, во всяком случае, стремились исключать) ее вненаучные компоненты.