Файл: Иван Александрович Гончаров.docx

[Править] «Современник»

В конце 1846 годаон вместе сПанаевымприобрел уПлетнёважурнал «Современник». Литературная молодёжь, придававшая силу «Отечественным запискам», бросилаКраевскогои присоединилась к Некрасову. Белинский также перешёл в «Современник» и передал Некрасову часть того материала, который собирал для затеянного им сборника «Левиафан».

Белинский очутился в «Современнике» таким же журнальным чернорабочим, каким был у Краевского. Впоследствии Некрасову ставили в упрёк это отношение к человеку, более всех содействовавшему тому, что центр тяжести литературного движения 1840-х годовиз «Отечественных записок» был перенесён в «Современник». Начинается печатание в «Современнике» бесконечно длинных, наполненных невероятными приключениями романов «Три страны света» и «Мёртвое озеро», написанных Некрасовым в сотрудничестве со Станицким (псевдонимГоловачёвой-Панаевой). Впрочем, главами этих романов Некрасов и прикрываллакуны, образовывавшиеся в журнале из-за запретов цензуры.

Около середины 1850-х годовНекрасов серьёзно (полагали, что смертельно) заболелгорловой болезнью, но пребывание вИталииоблегчило его состояние. Выздоровление Некрасова совпадает с началом новой эры русской жизни. В творчестве Некрасова также наступает счастливый период, выдвинувший его в первые ряды литературы. Он попал теперь в круг людей высокого нравственного строя;ЧернышевскийиДобролюбовстановятся главными деятелями «Современника». Благодаря своей чуткости и способности быстро усваивать настроение и взгляды окружающей среды, Некрасов становится по преимуществу поэтом-гражданином.

Когда в 1866 году«Современник» был закрыт, Некрасов сошёлся с Краевским и арендовал у него с1868 года«Отечественные записки».

Поздние годы

В начале 1875 годаНекрасов тяжело заболел (врачи обнаружили у негорак кишечника) и скоро жизнь его превратилась в медленную агонию. Некрасова оперировал специально прибывший изВеныхирургБильрот, однако операция лишь ненамного продлила ему жизнь. Вести о смертельной болезни поэта значительно подняли его популярность. Со всех концов России посыпались письма, телеграммы, приветствия, адресы. Они доставляли высокую отраду больному в его страшных мучениях, и творчество его забило новым ключом.

Написанные за это время «Последние песни» по искренности чувства, сосредоточившегося почти исключительно на воспоминаниях о детстве, матери и совершённых ошибках, принадлежат к лучшим созданиям его музы. Рядом с сознанием своих «вин», в душе умирающего поэта ясно вырисовывалось и сознание его значения в истории русского слова. В колыбельной песне «Баю-баю» смерть (в лице его матери) говорит ему: «не бойся горького забвенья: уж я держу в руке моей венец любви, венец прощенья, дар кроткой родины твоей… Уступит свету мрак упрямый, услышишь песенку свою над Волгой, над Окой, над Камой, баю-баю-баю-баю!…» Некрасов умер 27 декабря1877 года. Несмотря на сильный мороз, толпа в несколько тысяч человек, преимущественно молодёжи, провожала тело поэта до места вечного его успокоения напетербургском Новодевичьем кладбище.

Похороны Некрасова, сами собой устроившиеся без всякой организации, были первым случаем всенародной отдачи последних почестей писателю. Уже на самих похоронах Некрасова продолжался спор о соотношении между ним и двумя величайшими представителями русской поэзии — ПушкинымиЛермонтовым.Достоевский, сказавший несколько слов у открытой могилы Некрасова, поставил (с известными оговорками) Некрасова вслед за ними, но несколько молодых голосов прервали его криками: «Некрасов выше Пушкина и Лермонтова». Спор перешёл в печать: одни поддерживали мнение молодых энтузиастов, другие указывали на то, что Пушкин и Лермонтов были выразителями всего русского общества, а Некрасов — одного только «кружка»; наконец, третьи с негодованием отвергали самую мысль о параллели между творчеством, доведшим русский стих до вершины художественного совершенства, и «неуклюжим» стихом Некрасова, будто бы лишённым всякого художественного значения.

Значение творчества

Все эти точки зрения не односторонние. Значение Некрасова есть результат целого ряда условий, создавших как его обаяние, так и те ожесточенные нападки, которым он подвергался и при жизни, и после смерти. Считается, что ни у кого из больших русских поэтов нет большего количества откровенно плохих стихов. Некрасов делал в своих стихах основной упор на остросоциальное содержание, часто даже в ущерб художественным качествам. Многие стихотворения он сам завещал не включать в собрание его сочинений.

Многие отмечают, что между стихотворцами «гражданского» направления есть поэты, гораздо выше стоящие Некрасова по технике, т. н. Плещеев,Минаев.

Но именно сравнение с этими поэтами, не уступавшими Некрасову и в «либерализме», показывает, что не всегда достигая внешних проявлений художественности, Некрасов ни одному из величайших художников русского слова не уступает в силе.

Все люди 1840-хв большей или меньшей степени были печальниками горя народного; но кисть их рисовала мягко, и когда дух времени объявил старому строю жизни беспощадную войну, выразителем нового настроения явился один Некрасов. Белинский сказал о Некрасове: «Что за талант у этого человека, и что за топор его талант!». Муза «мести и печали» не вступает в сделки, она слишком хорошо помнит старую неправду. Некрасов не даёт отдыха своему читателю, не щадит его нервов и, не боясь обвинений в преувеличении и антиэстетизме, в конце концов добивается вполне активного впечатления.

Несмотря на то, что большинство его произведений полно самых безотрадных картин народного горя, основное впечатление, которое Некрасов оставляет в своем читателе, бодрящее. Поэт не пасует перед печальной действительностью, не склоняет пред нею покорно выю. Он смело вступает в бой с тёмными силами и уверен в победе. Чтение Некрасова будит тот гнев, который в самом себе носит зерно исцеления.

Звуками мести и печали о народном горе не исчерпывается, однако, всё содержание поэзии Некрасова. Если может идти спор о поэтическом значении «гражданских» стихотворений Некрасова, то разногласия значительно сглаживаются и порой даже исчезают, когда дело идет о Некрасове как об эпикеилирике.

Первая по времени большая поэма Некрасова, «Саша», открывающаяся лирическим вступлением — песнью радости о возвращении на родину, — принадлежит к лучшим изображениям заеденных рефлексией людей 1840-х годов, людей, которые «по свету рыщут, дела себе исполинского ищут, благо наследье богатых отцов освободило от малых трудов», которым «любовь голову больше волнует — не кровь», у которых «что книга последняя скажет, то на душе сверху и ляжет». Написанная раньше Тургеневского «Рудина», Некрасовская «Саша» (1855), в лице героя поэмы Агарина, первая отметила многие существеннейшие черты рудинского типа.

В лице героини, Саши, Некрасов тоже раньше Тургенева вывел стремящуюся к свету натуру, основными очертаниями своей психологии напоминающую Елену из «Накануне». Поэма «Несчастные» (1856) разбросана и пестра, а потому недостаточно ясна в первой части; но во второй, где в лице сосланного за необычное преступление Крота Некрасов, отчасти, вывел Достоевского, естьстрофысильные и выразительные.

«Коробейники» (1861) малосерьёзны по содержанию, но написаны оригинальным слогом, в народном духе. В1863 годупоявилось самое выдержанное из всех произведений Некрасова — «Мороз, Красный нос». Это —апофеозрусской крестьянки, в которой автор усматривает исчезающий тип «величавой славянки». Поэма рисует только светлые стороны крестьянской натуры, но всё-таки, благодаря строгой выдержанности величавого стиля, в ней нет ничего сентиментального. Особенно хороша вторая часть — Дарья в лесу. Обход дозором воеводы-Мороза, постепенное замерзание молодицы, проносящиеся перед нею яркие картины былого счастья — все это превосходно даже с точки зрения «эстетической» критики, потому что написано великолепными стихами и потому что здесь все образы, все картины. По общему складу к «Морозу Красному Носу» примыкает раньше написанная идиллия «Крестьянские дети» (1861).

Ожесточённый певец горя и страданий совершенно преображался, становился удивительно нежным, мягким, незлобивым, как только дело касалось женщин и детей. Позднейший народный эпос Некрасова — написанная крайне оригинальным размером огромная поэма «Кому на Руси жить хорошо» (1863—1876).

В ней немало балагурства, но также немало антихудожественного преувеличения и сгущения красок, однако есть и множество мест поразительной силы и меткости выражения. Лучшим моментом поэмы считается песня финальная песня Гриши Добросклонова, заканчивающаяся словами «ты и убогая, ты и обильная, ты и забитая, ты и всесильная, матушка Русь». Не вполне выдержана и другая поэма Некрасов — «Русские женщины» (1871—1872), но конец её — свидание Волконской с мужем в руднике — принадлежит к трогательнейшим сценам всей русской литературы.

Лиризм Некрасова возник на благодарной почве жгучих и сильных страстей, им владевших, и искреннего сознания своего нравственного несовершенства. До известной степени живую душу спасли в Некрасове именно его «вины», о которых он часто говорил, обращаясь к портретам друзей, «укоризненно со стен» на него смотревших. Его нравственные недочеты давали ему живой и непосредственный источник порывистой любви и жажды очищения.

Сила призывов Некрасова психологически объясняется тем, что он творил в минуты искреннейшего покаяния. Ни у кого из наших писателей покаяние не играло такой выдающейся роли, как у Некрасова. Он единственный русский поэт, у которого развита эта чисто русская черта. Зато покаянию и обязан Некрасов своим произведением — «Рыцарь на час». И знаменитый «Влас» тоже вышел из настроения, глубоко прочувствовавшего очищающую силу покаяния. Сюда же примыкает и великолепное стихотворение «Когда из мрака заблуждения я душу падшую воззвал…», о котором с восторгом отзывались даже такие мало расположенные к Некрасову критики, как АлмазовиАполлон Григорьев.

«Некрасова, как поэта, я уважаю за его горячее сочувствие к страданиям простого человека, за честное слово, которое он всегда готов замолвить за бедняка и угнетенного», — писал Дмитрий Писарев.^[2]

Поэзию Некрасова высоко ценил Ленин, отмечавший, что, несмотря на отдельные колебания, все симпатии Некрасова были на стороне революционной демократии.^[3]

Стихотворения Некрасова выдержали после смерти 6 изданий, по 10 и 15 тыс. экземпляров. О нём ср. «Русская библиотека», изд. М. М. Стасюлевичем (вып. VII, СПб., 1877); «Сборник статей, посвященный памяти Некрасова» (СПб.,1878); Зелинский, «Сборник критических статей о Н.» (М.,1886—1891); Евг. Марков в «Голосе»1878, № 42—89; К. Арсеньев, «Критические этюды»; А. Голубев, «Н. А. Некрасов» (СПб., 1878); Г. З. Елисеев в «Русском Богатстве»1893, № 9; Антонович, «Материалы для характеристики русской литературы» (СПб.,1868); его же, в «Слове», 1878, № 2; Скабичевский, в «Отечественных записках», 1878, № 6; Белоголовый, в «Отечественных записках», 1878, № 10; Горленко, в «Отечественных записках», 1878, № 12 («Литературные дебюты Н.»); С. Андреевский, «Литературные Чтения» (СПб.,1893).