Файл: Содействие граждан органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.pdf

Идентичная ситуация прослеживается и при сравнительном анализе обеих рассматриваемых норм со ст. 408 «Правомочия таможенных органов» Таможенного кодекса РФ. Кроме предоставления полномочий, перечисленных в Законе об ОРД, данная статья наделяет таможенные органыдля выполнения возложенных на них функций следующими правомочиями: «устанавливать и поддерживать официальные отношения консультативного характера с участниками внешнеэкономической деятельности, иными лицами, деятельность которых связана с осуществлением внешнеэкономической деятельности, и их профессиональными объединениями (ассоциациями) в целях сотрудничества и взаимодействия по вопросам внедрения наиболее эффективных методов осуществления таможенного оформления и таможенного контроля». Закономерные вопросы вызывает характер устанавливаемых отношений категории лиц, с которыми эти отношения могут устанавливаться, а также цели сотрудничества. Буквальное толкование данной нормы существенно ограничивает как круг лиц, привлекаемых к содействию, так и цели привлечения.

Учитывая, что органы ФСБ и таможенные органы являются субъектами ОРД, их полномочия, декларированные в «специальных» законах, не должны выходить за рамки полномочий, предоставляемых общим законом, каковым по отношению к субъектам является Закон об ОРД. Очевидна коллизия норм, требующая своего разрешения путем приведения названных статей к содержательному и редакционному соответствию.

Дальнейший анализ ст. 19 Закона о ФСБ выявил иные ее недостатки, влекущие неоднозначность как теоретической интерпретации нормы, так и ее практического применения. Статья обязывает лиц, оказывающих содействие органам ФСБ, «соблюдать условия заключаемого с органами федеральной службы безопасности контракта или договоренности о сотрудничестве». Сомнение вызывает форма соглашения о содействии — договоренность о сотрудничестве. Из текста явно усматривается устный характер такого соглашения. В соответствии с мнением абсолютного большинства исследователей, форма согласия лица на оказание содействия значения не имеет и может быть как письменной, так и устной. Однако, учитывая общепризнанный среди правоведов более высокий статус термина «сотрудничество» по сравнению с термином «содействие», выражающийся в том, что «содействие включает в себя сотрудничество, являющееся специфическим видом содействия, при котором оказываемая помощь уже представляет собой совместную работу», считаем полемичной именно устную форму заключения подобного соглашения о сотрудничестве. Как правило, привлечение лица к сотрудничеству требует определенной юридической процедуры — заключения сторонами контракта, его обоюдного подписания, скрепления печатью и др. с соблюдением требований конспирации и режима секретности. Полагаем, устранение указанного недостатка позитивно сказалось бы на понимании любым правоприменителем статуса лица, оказывающего содействие.

---

Критическому осмыслению в контексте формирования статуса лиц, содействующих органам правопорядка, подвергся Федеральный закон от 2 апреля 2014 г. № 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка». Отчасти спорной с позиции нормотворческой техники и не полностью соответствующей складывающейся положительной правоприменительной практике использования добровольцев в поиске лиц, пропавших без вести, видится ст. 9 «Участие граждан в поиске лиц, пропавших без вести» данного Закона. Часть 1 названной статьи констатирует, что участие в поиске лиц, пропавших без вести, вправе принимать граждане, достигшие возраста восемнадцати лет. Считаем, такая формулировка правовой нормы порождает сразу несколько проблем ее интерпретации и применения.

Во-первых, буквальное толкование нормы наделяет указанным правом исключительно лиц, имеющих российское гражданство, и исключает участие не граждан, тем самым сужая круг потенциальных помощников, аналогично перечисленным нормам Закона об ОРД. В подобной ситуации следовало бы согласиться с утверждением, что «в очередной раз имеет место нарушение правил юридической техники при формулировке правовых норм». Возможным объяснением такой позиции законодателя в обоих случаях могло бы быть предположение, что в процессе нормотворчества законодатели не имели умысла на подобные ограничения, а подразумевали под термином «граждане» не только «де-юре» граждан России, но всех без исключения лиц, независимо от их гражданства. Однако подобной гипотезе прямо противоречит не только само название данного закона, содержащее термин «граждане», но и позиция законодателя, выраженная

в ч. 1 ст. 1 «Предмет регулирования настоящего Федерального закона». Указывая его цель, нормотворцы предельно ясно и строго ограничили круг лиц, наделяемых правом добровольного участия в охране общественного порядка, исключительно гражданами Российской Федерации. Статья гласит, что «целью закона является создание правовых условий для добровольного участия граждан Российской Федерации (далее — граждане) в охране общественного порядка», тем самым демонстрируя однозначную позицию нормотворцев и противопоставляя нормы двух федеральных законов друг другу.

Подобная формулировка лишает лиц, не имеющих российского гражданства, такого права. В то же время она не согласуется с положениями ст. 17 Закона об ОРД, которая не только не содержит таких ограничений, но прямо указывает, что гражданстволица, оказывающего содействие, не имеет значения.

---

Это позволяет практически любым физическим лицам (не только гражданам РФ) реализовать конституционное право на защиту от преступных посягательств одним из законных способов — оказанием содействия оперативно-розыскному органу, на что указывалось ранее 8 и что следует признать максимально прагматичным. Основываясь на том, что охрана общественного порядка есть лишь одна из форм гласного содействия, считаем, что требования к участникам такого содействия не должны противоречить прежде всего предписаниям Закона об ОРД.

Косвенным подтверждением сказанного, является позиция Конституционного Суда Российской Федерации, выраженная в п. 2 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2005 г. № 439-О «По жалобе граждан С. В. Бородина, В. Н. Буробина, А. В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав статьями 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Конституционный Суд РФ утверждает, что разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами одинаковой юридической силы должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии. Таковым в данной ситуации является Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности», положения которого и должны применяться.

Во-вторых, обоснованному сомнению подвергается указанное в статье возрастное ограничение волонтеров — 18 лет. Принимая во внимание, что с наступлением восемнадцатилетия человек становится практически полностью право- и дееспособным, данную норму можно считать отражающей свободное волеизъявление полноправного взрослого человека участвовать в поиске. В то же время такая формулировка позволяет органам внутренних дел легитимно ограничить участие в поисковых мероприятиях несовершеннолетних лиц, не соответствующих по своим возрастным физическим и психологическим качествам предстоящим условиям поиска, вопреки их желанию.

Однако многочисленная и повсеместная практика последних десятилетий по привлечению добровольцев к поиску пропавших без вести в виде прочесывания участков местности, подготовки и расклейки объявлений, обходов жилых массивов и пр. наглядно свидетельствует об эффективном использовании органами внутренних дел добровольной помощи несовершеннолетних лиц моложе заявленного в законе возраста, а именно от 14 лет и старше — учащихся старших классов, студентов начальных курсов средних специальных и высших учебных заведений. Рассматриваемая же норма хотя и опосредованно, но фактически запрещает лицам, не достигшим совершеннолетия, принимать участие в поиске пропавших без вести, а органам внутренних дел — использовать подобную помощь. Это также противоречит устоявшимся научным воззрениям о допустимости привлечения к содействию несовершеннолетних лиц, за исключением контрактной формы.

---

В-третьих, следует отметить отсутствие каких-либо санкций для лиц, принимающих участие в поиске пропавших без вести «неправомерно», т. е. для волонтеров младше 18 лет. Это хотя и имеет выраженную социально-гуманистическую направленность, обеспечивающую максимальную реализацию прав и свобод человека и гражданина, в том числе и несовершеннолетнего, и имеет определенные положительные результаты, тем не менее придает определенную декларативность данной норме, делая ее изначально нерабочей и, по нашему убеждению, не влияющей на статус содействующего лица.

В-четвертых, учитывая, что, вопреки рассматриваемому Федеральному закону, добровольцами в поиске пропавших без вести нередко выступают (и, по нашему мнению, будут продолжать выступать) лица моложе восемнадцатилетнего возраста, следует признать, что в контексте рассматриваемого Федерального закона такое их участие априори является неправомерным. В связи с этим в последующем может возникнуть проблема установления легитимности (допустимости) доказательств, полученных с их помощью или участием. Мы полностью солидарны с мнением правоведов, полагающих, что ч. 1 ст. 75 УПК РФ следует толковать расширительно — в соответствии с текстом ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, запрещающей при осуществлении правосудия использование доказательств, полученных с нарушением любого федерального закона, а не только уголовно-процессуального кодекса 10. Конечно, рассматриваемое нарушение напрямую не касается субъекта доказывания или процедуры получения доказательств, но формально делает незаконным само участие несовершеннолетнего лица в поиске и, соответственно, ставит под юридическое сомнение результаты поиска — обнаружение таким лицом предметов, имеющих доказательственное значение, получение информации и пр.

Таким образом, в настоящее время законы о полиции, об ОРД, о ФСБ, о внешней разведке, об участии граждан в охране общественного порядка, Таможенный и Уголовно-исполнительный кодексы содержат противоречащие друг другу нормы, регламентирующие оказание лицами содействия правоохранительным органам. Необходимо внесение содержательных и редакционных изменений и дополнений, определяющих единый юридический статус содействующих лиц и исключающих неоднозначность интерпретации этих норм.

Заключение

Таким образом, оперативно-розыскная деятельность – работа, которая осуществляется, негласно или гласно, специальными оперативными подразделениями, которые уполномочены на это законом РФ. Суть этой деятельности заключается в проведении ряда мероприятий, направленных на защиту здоровья, жизни, свободы и права гражданина. Сотрудники данных подразделений отвечают за сохранность собственности и государства от посягательств.

---

Оперативно-розыскная деятельность заключается в выявлении, предупреждении, раскрытии преступлений, а также в выявлении лиц, их готовящих. В случае совершения преступных деяний работники подразделений должны обнаружить преступника и задержать его. Службы эти помогают также в розыске без вести пропавших или тех, кто угрожает государственным устоям.

Здесь важно помнить, что оперативно-розыскные мероприятия в силу своей специфики всегда балансируют на грани не только закона, но и общечеловеческих норм и принципов морали. Порой эта грань настолько зыбка и эфемерна, что одного неверного шага может быть достаточно, чтобы оказаться за чертой закона и нравственности. В данном случае очень многое зависит, как от четкости законодательной базы и неукоснительного соблюдения соответствующих статей Конституции и Уголовного кодекса, так и, что возможно даже намного важнее, от моральных и нравственных качеств оперативных сотрудников.

ОРД помогает добраться до истины путем сбора необходимой фундаментальной информации, которая в дальнейшем способна помочь выстроить логическую цепочку событий и определить правильный ход расследования. Грамотно выстроенная начальная работа в итоге приведет к стопроцентному результату, что важно в деятельности правоохранительных органов.

В основы оперативно-розыскной деятельности входят выявление лиц, совершивших преступление, раскрытие преступлений, а также розыск людей, скрывающихся от органов правосудия.

Оперативно-розыскная деятельность основана на принципах конституционной законности, которая предусматривает соблюдение и уважение прав человека.

На сегодняшний день идея активного применения результатов ОРД при доказывании находит свое отражение на практике, где зачастую этим результатам придается значение судебных доказательств. Они способствуют формированию такой законодательной базы, которая способна удовлетворять потребность судопроизводства в качественной, достоверной, полноценной и правдивой информации в соответствии с установленными законодательством нормами. Благодаря деятельности сотрудников оперативного отдела и результатам их работы полученные ими в ходе труда сведения дают возможность следствию в максимально быстрые сроки провести следственно-оперативные мероприятия по раскрытию уголовных преступлений с последующим доказательством вины преступников в суде и вынесением им соответствующего приговора.

---