Файл: Тенденции развития международной валютной системы (Тенденции и перспективы развития Мировой валютной системы).pdf

Различные оценки величины чистых годовых выгод США от доминирования доллара как резервной валюты в обычные времена варьируются от 40 до 150 млрд долл. В кризисные периоды они существенно больше, потому что номинированные в долларе активы рассматриваются участниками финансовых рынков как «безопасная гавань», а притоки капиталов на финансовые рынки США снижают национальную кривую доходности. В разгар глобального финансового кризиса доходы США от «чистого» сеньоража, обусловленного увеличением реальной денежной базы в силу роста спроса на деньги, резко возросли, так как монетарные органы увеличивали свои балансовые счета, проводя политику количественных смягчений. По оценкам МВФ, они могли достигать 8 % ВВП.

Другие эксперты делают упор на противоположном - обязанности страны - эмитента доминирующей резервной валюты удовлетворять глобальный спрос на ликвидность. Они подчеркивают, что отличительная особенность любой хорошо функционирующей МВС - доступность глобальной ликвидности. В современной МВС только несколько стран - эмитентов резервных валют могут поставлять безопасные и ликвидные активы, но их доступность для участников МВС не гарантирована не только в кризис, но и в обычные времена. Мировую экономику характеризует хронический и серьезный дефицит резервных активов - безопасных активов. Поэтому современную версию дилеммы Триффина можно сформулировать как растущую асимметрию между фискальной способностью США эмитировать суверенный долг - «поставлять» на мировые рынки казначейские обязательства США и глобальным спросом на безопасные активы - т.е. на резервные активы, хранимые за рубежом^[36].

В качестве четвертого серьезного недостатка МВС специалисты называют чрезмерное накопление в отдельных странах официальных инвалютных резервов. По мнению ряда экспертов, стремление стран к самострахованию посредством накопления официальных инвалютных резервов неэффективно в условиях неполноценных денег - fiat money. Накопление резервов может быть эффективным, только если аккумулированные странами резервы будут передаваться в управление наднациональному органу. Это позволит смягчить хронический дефицит в мире безопасных активов без соответствующих негативных последствий для стран -эмитентов резервных валют. По мнению одних специалистов, «безопасным» глобальным активом могли бы стать СДР, тогда как другие утверждают, что СДР плохо адаптированы к потребностям в ликвидности глобальной экономики, даже расширение их применения не в состоянии решить структурную неэффективность МВС.

В то же время во многих публикациях, посвященных проблемам современной МВС, упор делается не на недостатках ее функционирования, внимание, как отмечает в своей статье Я. Крегел, сосредоточено на снижении международной покупательной способности доллара и потребности в его замещении в международных резервах денежной единицей, которая бы не была национальной валютой.

Предлагаемые реформенные меры многообразны. Ниже рассмотрим предложения о реформировании МВС лишь по одному направлению - снижению роли доллара в МВС. Но для реализации любых изменений, как отмечала еще в 2011 г. К. Лагард, будучи министром финансов Франции, реформа МВС «требует доброй воли, так как улучшения невозможны без компромисса». К. Лагард еще в то время предлагала в качестве первоочередной меры по реформированию МВС расширить корзину валют СДР с тем, чтобы они в большей мере отражали ситуацию в мировой экономике^[37].

По мнению сторонников такого подхода, расширение перечня валют в корзине СДР обладает рядом преимуществ. Во-первых, это увеличит список резервных валют, что снизит риски концентрации официальных инвалютных резервов. Во-вторых, переход к системе с множеством резервных валют после завершения переходного периода может смягчить остроту дилеммы Триффина, так как безопасные активы будут поставлять несколько стран-эмитентов.

В-третьих, возможно расширение способов экстренной поставки международной ликвидности:

– заключение двусторонних своповых соглашений между центральными банками или многосторонних соглашений, в которых МВФ выступает центральным контрпартнером;

– расширение кредитных программ МВФ, включая гибкие кредитные линии и кредитные линии предосторожности;

– развитие программ депозитов

– размещение инвалютных резервов в МВФ

– соглашения об объединении резервов, которые будут более привлекательны для стран-членов, чем самострахование;

– формирование частных рынков активов, номинированных в СДР, что позволит МВФ эмитировать номинированный в СДР долг для удовлетворения экстренной потребности в международной ликвидности.

В-четвертых, наряду с расширением перечня валют, включаемых в корзину СДР, возможен пересмотр их функций. Во многих работах предлагается использовать СДР как субститут доллара. Предполагается, что трансформация СДР в субститут доллара позволит снизить волатильность покупательной способности пока доминирующей международной резервной валюты. Также СДР могут в определенной степени способствовать большей глобальной стабильности.

В то же время другая группа специалистов подчеркивает, что расширение перечня валют в корзине СДР может усилить риски МВС, так как в этом случае мировая валютная система становится в большей степени подверженной решениям о национальной фискальной и монетарной политикам в нескольких странах. В результате вместо ориентации на достижение общей цели поддержания стабильности глобальных финансовых условий страны-эмитенты будут использовать свои преимущества эмитентов резервных валют для решения внутренних задач. Но расширение перечня валют в корзине СДР может стимулировать правительства стран с формирующимися рынками переходить на более гибкие режимы обменных курсов и проводить реформы по устранению капитальных ограничений.

Сторонники мнения, что пока СДР остаются корзиной национальных валют, вне зависимости от их веса в корзине, они не способны решить выявленные структурные проблемы МВС, поэтому предлагают альтернативные варианты реформирования.

Группа известных экономистов предлагают диверсифицировать международные валютные резервы посредством создания наднациональной валюты. В настоящее время в МВС отсутствует механизм автоматического урегулирования дисбалансов по платежным балансам, в результате дефицитные страны сталкиваются с необходимостью проведения политики фискальной консолидации, тогда как у профицитных стран отсутствуют стимулы к реализации структурных преобразований. Одно из «исторически» первых предложений - создание товарной резервной валюты. Оно поддерживалось многими экономистами - от Кейнса до Хайека, а также Комиссией по финансовым реформам ООН, но никогда не тестировалось на практике^[38].

Базовая идея этого предложения состояла в том, что увеличение спроса на международную товарную валюту будет определяться увеличением спроса на сырье, производимое развивающимися странами, а это, в свою очередь, будет способствовать автоматическому урегулированию дисбалансов. Однако, с точки зрения противников указанной идеи, введение СДР или альтернативной валюты в качестве доминирующей не может защитить уже созданные международные долларовые резервы от изменения их ценности в условиях, когда курс доллара отклоняется от уровня, необходимого для достижения внешнего равновесия.

Другая группа не менее известных экономистов обосновывают необходимость перехода мирового сообщества на единую глобальную валюту. Так, Р. Манделл доказывал пользу от единой мировой валюты, например выравнивание мировых цен и устранение валютных рисков. Он предлагал мировому сообществу перейти на единую глобальную валюту - interra, созданную, например, по модели евро, эмитентом которой мог бы стать МВФ. В другом варианте ее эмитентом в будущем может стать Совет по финансовой стабильности как глобальный финансовый регулятор.

Но при всех преимуществах подобного решения у него есть важнейший недостаток: его реализовать возможно, только если все государства откажутся от национального монетарного суверенитета и согласятся проводить свою фискальную политику, следуя общим правилам.

В результате в последние годы все большую популярность стала получать идея постепенного и плавного перехода к мировой валютной системе со множеством резервных валют - СМРВ. Среди сторонников СМРВ сильны позиции как тех, кто полагает, что ее формирование должно определяться рыночной конкуренцией валют, так и тех, кто выступает за выработку консенсусного международного соглашения, фиксирующего правила и механизмы СМРВ.

Формирование СМРВ, по мнению сторонников, после завершения переходного периода будет: - подрывать привилегированное положение доллара как доминирующей резервной валюты; - способствовать глобальной финансовой стабильности; - стимулировать большую дисциплинированность внутренних фискальной и монетарной политик в странах - эмитентах резервных валют в силу ужесточения конкуренции между резервными валютами. В результате страны - участницы СМРВ смогут свободно выбирать предпочтительные наборы резервных валют с учетом приоритетов их национальных политик. 

2.2. Тенденции и перспективы развития Мировой валютной системы

С 1976 года Мировая валютная система изменилась. В конце 70-х для отдельных индустриально-развитых государств - Великобритании, Италии, США - еще были характерны проблемы баланса платежей. К 1980 году эти проблемы остались в прошлом, однако многие страны в различных регионах мира - Латинской Америке, Азии, Африке и Восточной Европе - столкнулись с кризисом платежей по внешним долгам. Подобные катаклизмы, хотя зачастую иного рода, случались и в 90-х, но МВФ и МВС приспособились к новым условиям и научились справляться с кризисом. Кроме того, МВФ успешно решает проблемы переходных экономик Восточной и Центральной Европы, а также проблемы стран, испытывающих экономические трудности послевоенного восстановления. Все это свидетельствует о том, что МВС доказала свою способность приспосабливаться к изменению условий.

Современную валютную систему характеризует наличие огромных потоков капиталов, перемещающихся по мировому рынку с невероятной скоростью, огромные объемы валютных торгов и валютных спекуляций. Масштабы этих процессов - объем, скорость перемещения финансовых потоков, регулируемых открытым рынком, - намного превышают возможности большинства правительств их контролировать. Таким образом, попытки одной страны вмешиваться в ситуацию на валютных рынках, чтобы контролировать обменные курсы (например, для поддержания стабильности собственной валюты), редко увенчиваются успехом, если только речь не идет о кратковременной коррекции.

Именно поэтому еще одно направление происходящей ныне эволюции международного валютного механизма состоит в расширении сферы либерализации валютных отношений, которая стала одним из важных аспектов неолиберальной системы ценностей. Это процесс имеет как бы две ступени. Одна из них – усиление с начала 1993 года нажима МВФ на страны-члены, имеющие целью принять обязательства по статье 8 устава МВФ. Эта статья запрещает вводить ограничения на осуществление платежей и переводов по текущим международным операциям, участвовать в дискриминационных валютных соглашениях и прибегать к практике множественности валютных курсов без одобрения со стороны МВФ. К концу 1996 года к статье 8 официально присоединились 134 страны-члены из 181, то есть почти 3/4 общего их числа.

Вторая ступень – отмена ограничений, помимо текущих операций, также и на международное движение капиталов, то есть установление свободной конвертируемости валют в полном объеме.

Снятие ограничений в сфере движения капиталов между странами связывают главным образом с двумя обстоятельствами – глобализацией рынка капиталов и введением плавающих валютных курсов. В этой связи в апреле 1998 года МВФ внес поправки в принятое в 1997 году положение о надзоре за политикой стран-членов в области валютных курсов, которые включают в сферу такого надзора оценку роли движения капиталов. Поскольку практически все промышленно развитые страны к настоящему времени отказались от валютного контроля над рынками капиталов, то соответствующее давление МВФ адресовано развивающимся странам и государствам с переходной экономикой.

Такую политику можно интерпретировать как постепенное формирование новой концептуальной модели мирового валютного устройства. К настоящему времени достаточно отчетливо выявились следующие основные тенденции, характерные для кристаллизации этой модели:

1. Отказ от первоначальных планов превратить СДР в стержень мирового валютного устройства и от возврата к системе паритетов, выраженных в СДР.

2. Образование нескольких мировых “валютных полюсов” при сохранении за американским долларом доминирующей роли среди резервных валют.

3. Отход от ориентации на свободное, неограниченное валютное “плавание” в качестве универсального механизма автоматического уравновешивания платежных балансов.

4. Обращение к практике коллективных мер по обеспечению большей стабильности рыночных обменных курсов ведущих валют, в частности путем совместной фиксации на определенный период тех или иных пределов колебаний этих курсов, поддерживаемых с помощью согласованных валютных интервенций.