Добавлен: 25.04.2023
Просмотров: 279
Скачиваний: 1
Введение
«Моральный вред» как устойчивое лексическое сочетание стало уже своеобразным правовым фразеологизмом. Кроме того, понятие моральный вред, чаще всего, связывают с понятием нравственности, которое, в свою очередь, отождествляют с моралью.
Мораль - система воззрений на жизненное назначение человека, охватывающая понятия добра и зла, справедливости, совести, смысла жизни.
Не один законодательный акт напрямую не устанавливает норм морали, однако именно закон должен выступать основой морали общества и человека, именно закон должен защищать их моральное благополучие.
Исходя из данных выше определений морали, можно дать следующее общеотраслевое понятия моральному вреду. Моральный вред – это вред, посягающий на систему воззрений жизненного назначения человека, вред, угнетающий представления о справедливости, совести, смысле жизни. Моральный вред подрывает веру человека в этические ценности общества, в конечном счете, наносит ущерб всему обществу.
В энциклопедических словарях мораль (лат. moralis - нравственный, от mos, множественное число mores - обычаи, нравы, поведение) нравственность, определяют как один из основных способов нормативной регуляции действий человека в обществе; особая форма общественного сознания и вид общественных отношений.
В толковом словаре В.И. Даля дается следующие определение вреда - последствия всякого повреждения, порчи, убытка, вещественного или нравственного, всякое нарушение прав личности или собственности, законно и незаконное.
В современной интерпретации под вредом понимают неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным.
Глава 1. Становление института защиты нематериальных благ и неимущественных прав в российском праве
В современной правовой доктрине уделено весьма большое внимание вопросам исследования гражданско-правовой защиты нематериальных благ и личных неимущественных прав, что связано в первую очередь с появлением новых классификационных подходов в теории нематериальных благ, а также способов их гражданско-правовой защиты. На развитие института нематериальных благ и неимущественных прав граждан и юридических лиц определенное влияние оказывает Европейский Суд по правам человека, который в рамках своей деятельности вырабатывает и перманентно совершенствует международные стандарты защиты прав граждан. При защите личных неимущественных прав возможно использование способов защиты гражданских прав, закрепленных в ст. 12 ГК РФ. При этом в каждом конкретном случае необходимо учитывать правовую природу и содержание отдельного вида нематериального блага или неимущественного права, задач и целей защиты, характера и вида нарушения. Однако основным способом защиты в данном случае выступает компенсация морального вреда. При построении современной системы гражданско-правового регулирования данных правоотношений следует учитывать и длительную историю развития института защиты нематериальных благ и неимущественных прав. Становление существующего в современном российском праве института компенсации морального вреда происходило на протяжении десятков веков и зависело от множества различных факторов (социальных и политических процессов, эволюции норм морали, изменения законодательства и пр.). Очевидно, на раннем этапе развития права деление 16 права на гражданское и уголовное не было столь заметным. В большинстве случаев штраф, как мера наказания, налагаемая на виновного, взыскивался в пользу потерпевшего. С развитием же права компенсация за страдания потерпевшего стала регулироваться гражданским правом. При этом такой механизм защиты в данном правовом институте, как компенсация морального вреда, в законодательстве дореволюционного периода отсутствовал. В первых письменных источниках древнерусского права, например таких, как договоры князя Олега и князя Игоря с греками (911 г. и 945 г. соответственно), содержали положения, регулируемые нормами гражданского и уголовного права, в которых за уголовное преступление предусматривалась помимо наказания преступника и выплата материальной компенсации пострадавшим. В частности, данные акты содержали правовые предписания, согласно которым имущество преступника в случае убийства человека передавалось родственникам убитого (ст. 4 договора 911 г.; ст. 13 договора 945 г.). При отсутствии имущества у преступника в данном случае предписывалась необходимость произведения поиска виновного и последующее предание его смерти. Указанные правовые источники предусматривали также возложение взысканий на имущество виновного за причинение телесных повреждений (ст. 5, 6 договора 911 г. и ст. 14 договора 945 г.). Первые нормы, которые регулировали вопросы защиты от причинения вреда, были прописаны в Русской Правде, которая обязывала виновного за сломанное копье, щит или порчу одежды возместить стоимость испорченной вещи.
Так называемое денежное вознаграждение «за обиду» устанавливалось за такие правонарушения, как воровство и другие. Немалое внимание в Русской Правде уделялось имущественной компенсации родственникам убитого. Рассматриваемый акт закрепил возможность замены кровной мести выкупом. Убийца мог заплатить родственникам погибшего названную ими сумму (головщину). Иными словами, власть родственников погибшего над убийцей ограничивалась. При этом, если преступник не обладал имуществом, родственники наделялись правом чинить наказание по своему усмотрению, не лишая его жизни. Предусматривался также такой способ обеспечения обязательства со стороны преступника, как ручательство верви за виновного.
В случае уклонения правонарушителя на вервь возлагалась обязанность выплатить взыскиваемую сумму родственникам убитого. Плата за убийство (вира) безродного поступала в доход князя . Таким образом, Русская Правда стала одним из первых источников древнерусского права, на законодательном уровне закрепившим нормы о способах защиты нематериальных благ потерпевшего. Представляется верным, что в данных нормах отражены отдельные аспекты компенсации за причиненные нравственные и физические страдания потерпевшей стороне. Взыскание головщины из имущества убийцы предусматривал такой правовой источник, как Судебник Ивана III 1497 года. Если убийца не мог заплатить родственникам убитого головщину, то он подлежал смертной казни, а не выдаче родственникам, как это было прописано в Русской Правде. Судебник Ивана IV 1550 г. содержал положения о гражданском иске за убийство.
Соответствующие нормы свидетельствуют о дальнейшем развитии института компенсации морального вреда при нарушении нематериальных благ и неимущественных прав. В средневековый период российской истории (V-XVII вв.) законодательство о защите жизни, здоровья и других естественных прав человека ограничивалось в основном мерами уголовно-правового характера – телесным наказанием и смертной казнью. Более того, на рубеже XVII в. на Руси как таковое понятие «возмещение вреда» даже не существовало. Вместе с тем ряд положений Соборного Уложения 1649 г. были направлены на всестороннюю защиту прав личности. В данном акте содержалось семьдесят три статьи, в которых были закреплены нормы об определении размера материального возмещения за «бесчестье», которые определялись званием, местом проживания, социальным положением потерпевшего. В соответствии с данным Уложением помимо смертной казни предусматривалось взыскание половины имущества убийцы в государеву казну, при этом вторая половина отправлялась по просьбе родственников убитого. Различного рода преступные деяния от деяний против чести, совершаемые словом либо действием, от «боя и ран» до причинения тяжкого увечья наказывались уплатой так называемых «бесчестья» или «бесчестья и увечья». Женам полагалось «бесчестье» «против мужа окладу вдвое», «дочерям-девкам» – «против отцова оклада вчетверо», «сыновьям неверстанным» – «против отцова оклада вполовину». При наступлении тяжких последствий размер «бесчестья» могли увеличивать вдвое, втрое и даже вчетверо. Например, кто получал в год 15 рублей содержания, тому обидчик платил 15 рублей за оскорбление его личности и 30 рублей за оскорбление его жены. «Бесчестье» всегда высчитывалось соразмерно величине оклада.
Таким образом, анализ норм правовых актов древнерусского права позволяет сделать вывод, что размер выплат за причинение вреда потерпевшей стороне был фиксированным. Нормы о правилах взыскания за «бесчестье» при Петре I были дополнены законами об оскорблении чести в Уставе воинском (1716) и Морском уставе (1720), при Екатерине II Манифестом о поединках. В дальнейшем, с 1832 года, большинство этих норм нашли свое закрепление в Своде законов Российской Империи, в томе десятом «Свод законов гражданских», глава шестая которого предусматривала право потерпевшего на вознаграждение за понесенный вред и убытки. В данном акте обязательства по основаниям их возникновения имели определенные различия. Свод законов различал их из договоров и из причинения вреда. Данный факт указывает на то, что институт возмещения вреда в порядке гражданско-правовой ответственности с начала 19 века приобрел относительную самостоятельность.
Последующее развитие института возмещения вреда связано с Законом от 21 марта 1851 г.21 Анализ данного правового источника позволяет отметить отсутствие четких правовых предписаний, закрепляющих материальную компенсацию морального вреда как способа защиты прав личности. Справедливо утверждение П.Н. Гуссаковского о том, что несообразно положение о вознаграждении потерпевшего за причинённый ему нравственный вред соразмерном не со степенью вреда и участия злой воли при совершении противоправного деяния, а состоятельностью Шершеневич считал, что переложение морального вреда на деньги является результатом буржуазного духа, для которого все продажно и все оценивается в деньгах. При этом Г.Ф. Шершеневич обосновывает свою позицию тем, что личное оскорбление не поддается имущественной оценке, поскольку причиняет не имущественный, а нравственный вред, если этот вред не отражается на материальных интересах оскорбленного.
Известные деятели правовой науки были противниками компенсации морального вреда исключительно за счет денежных средств. Другого мнения придерживался С.А. Беляцкин. Заключалось оно в следующем. Если действующее законодательство не в состоянии обосновать систему возмещения нравственного вреда, то в случаях причинения смерти близким, причинения вреда здоровью и в иных указанных автором случаях правонарушений судам надлежало присуждать потерпевшим вознаграждения, что не нарушало бы смысла действующих законов. Указанный автор отмечал также, что, хотя законодатель не задавался мыслью о нематериальном вреде на полном серьезе, тем не менее он сосредоточил внимание на имущественном ущербе ввиду большинства случаев причинения именно такого ущерба. Однако, поскольку законом не выражено категорическое веление по этому предмету, законодатель, по меньшей мере, предоставил свободу усмотрения правоприменителям. Другими словами, С.А. Беляцкин пришел к выводу, что действовавшее законодательство того времени не содержит категорического запрета по вопросу о возмещении морального (неимущественного) вреда.
При этом отсутствие соответствующего запрета предоставляет возможность судебной правоприменительной практике «приспособлять закон к нуждам жизни». В Проекте нового Гражданского уложения, разработанного в 1905 году, содержалось ряд статей применительно к институту защиты нематериальных благ и неимущественных прав. В частности, статья 2626 проекта Гражданского уложения предоставляла на усмотрение суда возможность назначать пострадавшему денежную сумму по таким видам причинения вреда, как обезображивание, причинения иных телесных повреждений, лишения свободы, нанесения оскорбления, даже если пострадавший и не понес никаких материальных убытков (так называемый нравственный вред). При этом указывалось, что суд при рассмотрении дела должен учитывать наличие злонамеренности или других обстоятельств, характеризующих виновного. Представляется верной точка зрения С.А. Беляцкина, согласно которой редакторы Гражданского уложения значительно сузили точку зрения относительно правовой природы нематериальных благ и неимущественных прав. Как правильно было подмечено С.А. Беляцкиным, обзор данных статей показывает, что за смерть главы семейства члены семьи лишаются права на вознаграждение. Кроме того, данная статья исключает из компенсационных выплат патентное, семейственное, авторское право; не относящиеся к преступлениям все виды обольщения, посягательство на нравственное чувство и нравственный долг, нарушение моральных интересов через вторжение в чужое жилище или грубое обращение с чужим имущественным достоянием и многое другое. Иными словами, в Гражданском уложении нашла отражение тенденция к дальнейшему формированию института защиты нематериальных благ и неимущественных прав. Более того, анализ приведенных правовых норм позволяет отметить тенденцию к возможности возмещения нравственного (морального) вреда и вреда, вызванного нарушениями имущественных прав потерпевшего. После революции 1917 г. в правовой доктрине также преобладала отрицательная точка зрения на возможность возмещения морального вреда в денежной форме. По мнению большинства ученых того времени, такое возмещение было недопустимо. Соответственно и в гражданском законодательстве советского периода, вплоть до 1990 года, не предусматривалось как само понятие морального вреда, так и возможность его возмещения. Соответствующая правовая доктрина основывалась на постулате о невозможности денежной оценки достоинства советского человека. По существу, принцип возмещения морального вреда воспринимался правовой доктриной как классово чуждый социалистическому правосознанию. Судебная практика в рассматриваемой сфере отличалась стабильностью, и суды отказывали в исках о возмещении морального вреда в денежной форме. Однако в гражданской науке советского времени были и сторонники возмещения морального вреда, по мнению которых возмещение нарушения личных неимущественных прав заключалось не в деньгах, а в обязании к совершению действий имущественного характера, что позволит сгладить остроту переживаний, вызванных правонарушением. Как видим, при таком подходе деньги оцениваются не как эквивалент перенесенных страданий, а как источник положительныхзнаний, которые способны погасить негативный эффект, причиненный в результате правонарушения психике пострадавшего . Кроме того, после принятия ГК РСФСР 1922 г. в Гражданском праве также возникли споры относительно допустимости возмещения морального вреда. По мнению Б. Утевского, с 1922 года имущественный вред противопоставляется вреду, нанесенному личности. Данный автор считал, что нет никаких оснований понятие «личность» рассматривать только через физическую неприкосновенность, поскольку данное понятие, охватывая духовную, моральную сферу человека, имеет нематериальный характер. Необходимость возмещения морального вреда поддерживали также и такие ученые, как И. Брауде, К.М. Варшавский, Б. Лапицкий и другие. Однако законодатель и правоприменительная практика того времени не восприняли идею о необходимости компенсации неимущественного вреда. С течением времени законодатель все же учел доктринальные разработки в рассматриваемой сфере, и в ст. 1 ГК РСФСР1964 г. уже было закреплено, что сфера гражданского законодательства охватывает и регулирование имущественных и связанных с ними неимущественных отношений. Внесение данного положения в ГК РФСФСР 1964 года возобновило соответствующие исследования и дискуссии в правовой науке. Исследованию принципа компенсации морального вреда были посвящены работы таких ученых, как А.М. Белякова, С.Н. Братусь, Н.С. Малеина, В.А. Тархова, М.Я. Шиминовой и других. Легальное закрепление возможности компенсации морального вреда появилось в 1990 г. в связи с принятием Закона СССР «О печати и других средствах массовой информации». Указанный закон в статье 39 закрепил обязанности СМИ возместить по решению суда компенсацию морального вреда лицу в случае распространения последними диффамации, порочащей его честь и достоинство в размере, определяемом судом. Однако следует отметить, что рассматриваемый закон не раскрывал понятия, а также содержания дефиниции «моральный вред».
Легальная дефиниция понятия «моральный вред» была закреплена в ст. 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятых 31 мая 1991 года (далее – Основы), которая обязывала причинителя вреда при наличии вины возмещать данный вред гражданину в денежной или иной материальной форме независимо от возмещения имущественного вреда. При этом по смыслу данной статьи размер определялся судом. Соответствующее определение морального вреда законодателем было сохранено и в ст. 151 ныне действующего ГК РФ. Однако российский законодатель значительно сузил сферу объектов, при нарушении которых потерпевший вправе претендовать на компенсацию морального (неимущественного) вреда. Такая компенсация Существенным этапом в развитии института возмещения неимущественного вреда, причиненного гражданину, стало принятие на себя государством соответствующих гарантий. В частности, п. 5 ст. 18 Закона РФ «О статусе военнослужащих» гарантировал возмещение вреда (материального ущерба и морального вреда) военнослужащим, причиненного в результате противоправных действий органов власти, военного управления и иных лиц в результате незаконного привлечения к ответственности, ограничении прав, понижения в воинской должности или звании, нарушении условий контракта. При этом вред надлежало возмещать за счет виновных лиц или республиканского бюджета РФ. Современное действующее гражданское законодательство в статье 151 ГК РФ дает легальное определение понятия «моральный вред», в котором определяется его сущность и условия возникновения, кроме того, содержится правовая презумпция необходимости учитывания судом степени вины нарушителя и иных обстоятельств, заслуживающих, по мнению суда, внимания, степени страданий, которые зависят от индивидуальных особенностей потерпевшего. Таким образом, уже с момента создания Древнерусского государства и на протяжении всего периода развития российского права защите нематериальных благ и неимущественных прав уделялось определенное внимание. Хочется отметить, что на протяжении веков моральный вред возмещался. Кроме того, он возмещался как в случаях, прямо установленных в нормах права, так и тогда, когда он не был ими предусмотрен. При этом критерий оценки размера подлежащего возмещению вреда в законодательстве царской России отсутствовал, и суд определял возможный к присуждению размер компенсации исходя из материалов дела с учетом всех его обстоятельств на основе внутреннего убеждения. После октябрьской революции 1917 г. социалистическое право отрицало саму возможность компенсации морального вреда как явление, чуждое социалистическому правосудию. В законодательстве России с 1917 по 1990 гг. наблюдалась следующая ситуация: имущественные интересы в определенной степени были ограждены от различных посягательств, а личные неимущественные права фактически не были защищены от нарушений.