Файл: Личные неимущественные права как предмет гражданского права(Понятие и сущность личных неимущественных прав).pdf

Еще один «иной способ» защиты, актуальный при нарушении личных неимущественных прав, можно найти в ст. 264-268 ГПК - признание факта, имеющего юридическое значение. Е.В. Толстая полагает, что отсутствие этого способа в ст. 12 ГК является значительным упущением (статья включает лишь «признание права»).  Выделяя две группы способов защиты личных неимущественных прав (обеспечивающие реализацию личных неимущественных прав и направленные на восстановление прежнего (до нарушения) положения), автор относит признание факта к первой группе. Признание факта является способом защиты, который носит неимущественный характер, однако он применяется в равной степени для защиты имущественных и личных неимущественных прав. По общему правилу, юридические факты, влекущие возникновение личных неимущественных прав, должны регистрироваться в установленном порядке, поэтому не требуют отдельного доказывания (рождение ребенка, имя и т.п.) Однако В.С. Толстой указывает на ситуации, когда для реализации права некоторые факты требуется установить в судебном порядке:

• когда факт нигде документально не зафиксирован;

• когда имеется документ, но надо доказать его принадлежность;

• когда возникает необходимость устранить несоответствие между документом и действительным событием либо между различными документами, возникшее вследствие ошибки или последующего изменения личных данных (перемена имени и т.п.).

Особенно сложной процессуальной задачей является доказывание отрицательных фактов. Например, когда в спорах о соавторстве автор объекта интеллектуальной собственности доказывает, что претендент на соавторство не принимал творческого участия в создании произведения и в лучшем случае его содействие носило технический характер.

Наконец, Н.С. Малеин полагал, что невозможность восстановления нарушенных личных неимущественных прав во многих случаях предопределяет приоритет превентивных способов защиты. В частности, он обосновывал необходимость применения таких способов, как «общественное предупреждение, порицание, выговор, денежный штраф (в доход бюджета), <...>лишение права занимать соответствующие должности (на определенный срок)».  Однако эти способы защиты имеют во многом карательный характер, который присущ публичным отраслям права. Из фундаментальных признаков метода и принципов частного права следует, что неимущественные способы защиты личных неимущественных прав должны быть направлены в первую очередь на обеспечение реализации или восстановление права, а не наказание нарушителя. Реализацией карательной функции достигается публичный интерес, но защите прав конкретного лица она если и способствует, то весьма опосредованно.

Таким образом, гражданско-правовые способы защиты личных неимущественных прав могут иметь неимущественный характер, однако при том условии, что они направлены в первую очередь на обеспечение реализации или восстановление нарушенного права, а не наказание нарушителя. Ст. 12 ГК можно дополнить такими способами защиты, как «опубликование решения суда о нарушении права» и «признание факта».

В заключение главы, хочется отметить, что анализ гражданско-правовой литературы по вопросу правового регулирования личных неимущественных отношений показывает, что количество конструируемых личных неимущественных прав постоянно растет, а целью цивилистических исследований становится отыскание все новых и новых прав. В работе Т. В. Дробышевской, вышедшей в свет в 2001 г., содержится уже 20 прав, включающих в себя 43 правомочия, некоторые из которых, в свою очередь, содержат «субправомочия» (всего субправомочий 19). При этом автор ставит себе в заслугу то, что приводит наиболее детальный и полный на сегодняшний день перечень существующих личных неимущественных правки. Среди новых прав предлагается право на сон, право на тишину и т. п. Остается только ожидать, что в ближайшем будущем будут предложены и другие личные неимущественные права, такие как право на свободное дыхание, право на наслаждение природой, право на получение удовольствия от окружающей среды и т. п.

Если цивилистическая наука и дальше пойдет по такому пути, то, по всей видимости, она окажется в тупике, поскольку сведется к выявлению все новых и новых субъективных прав, в основе которых лежит тот или иной неимущественный интерес. Количество таких субъективных прав будет ничем не ограничено, никогда не перерастет в качество и эти права вряд ли будут закреплены в ГК РФ.

По нашему мнению, цель и методика исследования личных неимущественных прав должна быть иной. Прежде всего, необходимо раскрыть природу личных неимущественных отношений в том виде, в каком они существуют до правового регулирования, выявить особенности личных неимущественных отношений и личных неимущественных интересов, предопределяющие специфику их правовой формы, и лишь на этой основе сформулировать личные неимущественные права. Сконструированные в результате такого подхода личные неимущественные права могут приобрести потенциальную возможность их закрепления в ГК РФ.

Использование такой методики показало, что традиционное обозначение личных неимущественных прав как однородных и имеющих во всех случаях абсолютный характер, не соответствует действительности. Часто под тем или иным личным неимущественным правом понималась абстрактная возможность лица вступать в различные договорные отношения, т. е. элемент правоспособности. Многие авторы, стремясь охватить как можно больший круг личных неимущественных прав, по существу, включили в их число не только гражданские права, но и права другой отраслевой принадлежности. Личными неимущественными объявлялись практически любые права, обеспечивающие какой-либо неимущественный интерес, как абсолютные, так и относительные.

Недостаток действующего законодательства состоит в том, что в качестве личных неимущественных прав обозначены абсолютно разнородные субъективные права, объединяемые лишь своим неимущественным характером. Это корпоративные неимущественные права, неимущественные права авторов и неимущественные права в сфере семейных и трудовых отношений. По существу, законодательство РФ отожествляет «личные неимущественные» и «неимущественные права». Между тем, на наш взгляд, такое разграничение необходимо.

Глава 3. Гражданско-правовая охрана личных неимущественных прав

3.1 Международно-правовая защита личных неимущественных прав

Система конституционных ценностей российского государства на текущем этапе его развития подразумевает особую важность защиты прав личности, в том числе гражданско-правовыми способами, что закреплено в ст. 2 Конституции РФ: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства».

Компенсация морального вреда является наиболее распространенной формой гражданско-правовой ответ­ственности в случае нарушения лич­ных неимущественных прав в странах, входящих в англо-американскую и ро­мано-германскую правовые системы.

В преамбулах Всеобщей деклара­ции прав человека 1948 г., Междуна­родного пакта об экономических, соци­альных и культурных правах 1966 г., Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., участ­ником которых был и СССР (преемни­ком является Российская Федерация), провозглашено, что «достоинство при­суще всем членам человеческой семьи»[10]. В ст. 1 Всеобщей декларации прав человека подчеркивается: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах»[15], а Все­мирная конференция по правам чело­века, проходившая в Вене в 1993 г., приняла Венскую декларацию и про­грамму действий, в которой подтвер­дила, что «все права человека про­истекают из достоинства и ценности, присущих человеческой личности»[12].

Вряд ли может вызвать сомнения важность для целей дальнейшего фор­мирования и развития российской пра­воприменительной практики в отноше­нии личных неимущественных прав принятое Пленумом Верховного Суда РФ Постановление от 27 июня 2013 г. N 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноя­бря 1950 года и Протоколов к ней»[13].

Немаловажное значение и на сегод­няшний день имеет сформулирован­ное в п. 5 Постановления определение ограничения прав и свобод человека (вмешательства в права и свободы). В данном Постановлении под ним пред­лагается понимать любые решения, действия (бездействие) органов госу­дарственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, го­сударственных и муниципальных слу­жащих, а также иных лиц, вследствие принятия или осуществления (не­осуществления) которых в отношении лица, заявляющего о предполагаемом нарушении его прав и свобод, созданы препятствия для реализации его прав и свобод. В качестве примера выяв­ленного в практике Суда ограничения прав и свобод в п. 5 Постановления приводится использование изображе­ния гражданина без его согласия.

В силу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и положений Конвенции любое ограни­чение прав и свобод человека должно основываться на федеральном зако­не, преследовать социально значимую законную цель и быть необходимым в демократическом обществе. Несоблю­дение вышеперечисленных критериев является нарушением прав и свобод человека. Некоторые права и свободы человека, гарантируемые Конвенцией, не могут быть ограничены ни при ка­ких условиях, например, право не под­вергаться пыткам.

Необходимо отметить большую практическую значимость сделанного в п. 8 Постановления указания на обя­зательность обоснования судами при рассмотрении дел необходимости огра­ничения прав и свобод человека оцен­кой установленных фактических обсто­ятельств.

Показав значимость основополага­ющих международных актов для за­щиты личных неимущественных прав, логично и полезно обратиться и к зару­бежному опыту.

Личные неимущественные права на жизнь, здоровье, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна являются абсолютными субъек­тивными правами в Германии и прав личности во Франции. Данные права являются аналогами личных неиму­щественных прав в российском праве. Признание жизни, здоровья, непри­косновенности частной жизни, личной и семейной тайны объектами абсолют­ных субъективных прав и объектами прав личности свидетельствует о том, что зарубежное законодательство раз­граничивает понятия «нематериальные блага» и «личные неимущественные права», что также подтверждает право­мерность выводов M.JI. Апранич, JI.O. Красавчиковой, М.Н. Малеиной, О.Н. Ермоловой о недопустимости объедине­ния личных неимущественных прав и нематериальных благ в положениях од­ной статьи[14], как это сделано в ГК РФ.

Во французском Гражданском ко­дексе закреплены положения, направ­ленные на уважение частной жизни, нормы о физической неприкосновен­ности, нормы об охране биосоциаль­ных составляющих личности (нормы, касающиеся запрета посягательств на человека как вид, изучения генети­ческих свойств человека и идентифика­ции личности с помощью генетических отпечатков). Аналогичные положения содержат, в частности, Гражданский кодекс провинции Квебек, а именно нормы о неприкосновенности частной жизни и запрете генетических иссле­дований на человеке. В данном направ­лении также развивается доктрина и судебная практика Германии и Ита­лии[15]. Закрепление новых личных неимущественных прав, возникших в результате развития науки и техники, таящих угрозы нарушения прав чело­века, в текстах гражданских кодексов стран, входящих в романо-германскую правовую систему, свидетельствует о динамичном развитии и совершен­ствовании зарубежного гражданского законодательства, позволяющего сво­евременно предотвратить нарушение личных неимущественных прав.

В США right of privacy представ­ляет собой комплекс неимущественных прав и благ, включающий в себя пра­во на уединение, на частную жизнь. Однако в комплексе указанных прав выделяются right of publicity (право на гласность, публичность), под кото­рыми понимают комплекс имуществен­ных прав, позволяющих извлекать имущественную пользу в результате использования своего имени, изобра­жения[17]. Таким образом, в США личные неимущественные права име­ют более широкое понимание, так как в комплекс личных неимущественных прав включены имущественные права.

Германское гражданское уложение (ГГУ) 1896 г. содержит §253, соглас­но которому взыскивается денежное возмещение неимущественного вреда в случае посягательства на «телесную неприкосновенность или здоровье», «ограничение свободы», принуждение женщины к внебрачному сожительству (§ 847 ГГУ); случай отказа жениха от совершенной помолвки при имев­шем место сожительстве «добропо­рядочной невесты» с женихом (абз. 1 §1300 ГГУ).

В настоящее время слу­чаи посягательства на телесную непри­косновенность, здоровье, свободу или половую неприкосновенность предо­пределяют возможность предъявления соответствующего требования о «спра­ведливом возмещении в деньгах» со­гласно действующему положению §253, абз. 2, ГГУ.

Федеральный Суд Герма­нии в связи с отсутствием законода­тельного определения дал понятие иска о возмещении неимущественного вреда, определив его как «притязание особого рода с двойной функцией: оно должно предоставить потерпевшему соответ­ствующую компенсацию (Ausgleich) за тот вред, который не является иму­щественным, и одновременно учи­тывать то, что нарушитель должен предоставить пострадавшему личное удовлетворение (Genugtuung) за то, что он ему сделал»[17]. Таким образом, при возмещении неимущественного вреда, Суд Германии удовлетворяет поруган­ное чувство пострадавшего от посяга­тельства на его честь, достоинство, что может послужить реальным ориенти­ром для российского суда при опреде­лении размера денежного возмещения.