Файл: Контроль за профессиональной деятельностью нотариусов.pdf

создает достаточно серьезные противоречия на практике, связанной с финансированием нотариальной деятельности. Речь идет, в частности, о взимании платы за оказание услуг правового и технического характера.

Анализ правовых позиций Федеральной нотариальной палаты РФ и высших судов позволяет сделать вывод об отсутствии единых подходов к определению места услуг правового и технического характера в системе нотариальной деятельности, а также возможности квалификации действий нотариуса как навязывания таких услуг.

Так, согласно разъяснениям Федеральной нотариальной палаты, приведенным в Письме от 20 ноября 2017 г. № 5083/03-16-3, оказание услуг правового и технического характера не входит в содержание совершаемых нотариальных действий, однако является неотъемлемым элементом нотариального производства, без которого совершение нотариальных действий невозможно^[7]. Указанная позиция подкрепляется следующими аргументами:

- согласно ст. 25 Основ законодательства о нотариате, нотариальная палата вправе устанавливать размеры платы за оказание услуг правового и технического характера, которые обязательны для применения нотариусами;

- Кодекс профессиональной этики нотариусов обязывает последних соблюдать рекомендации нотариальной палаты, в том числе касательно взимания платы за оказание услуг правового и технического характера (п. 3.1.11).

С учетом вышеизложенного, Федеральная нотариальная палата РФ приходит к выводу о том, что на нотариусах лежит обязанность по взиманию платы за оказание услуг правового и технического характера, которая должна исполняться при каждом обращении за совершением нотариального действия.

Иная позиция содержится в Определении Конституционного Суда РФ от 01.03.2011 № 272-О-О, согласно которой услуги правового и технического характера отнюдь не являются обязательным элементом нотариального производства, но носят факультативный (дополнительный) характер. Их оказание возможно исключительно на добровольной основе. В случае же отказа заявителя от таких услуг они не оказываются, и их навязывание является недопустимым^[8].

Рассматриваемая проблема нашла свое отражение в судебной практике. Так, гражданин обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства и выдаче свидетельства о праве на наследство и о праве собственности на долю в общем имуществе супругов. Размер оплаты нотариального действия составил 11 476 руб., включая нотариальный тариф - 476 руб., плату за оказание услуг правового и технического характера - 11 000 руб.

---

Заявитель отказался оплачивать услуги правового и технического характера, поскольку подготовил все необходимые для совершения нотариального действия документы самостоятельно, без помощи нотариуса. Соответственно, какие-либо услуги правового и технического характера ему не оказывались. Нотариус, в свою очередь, отказал в выдаче свидетельств.

Гражданин оспорил действия нотариуса в судебном порядке. Суды первой и апелляционной инстанций указали, что нотариальное действие не может быть совершено без оказания услуг правового и технического характера. Кроме того, факт оказания данных услуг подтверждается теми обстоятельствами, что истец не заявлял отказа до них до истечения 6-месячного срока принятия наследства, пользовался консультациями нотариуса и потребовал обоснования размера оплаты за нотариальное действие в тот момент, когда свидетельства были готовы к выдаче.

Верховный суд РФ посчитал указанный подход ошибочным и указал, что услуги правового и технического характера не входят в содержание нотариальных действий и могут оказываться исключительно с согласия заявителя. Истец самостоятельно подготовил документы, необходимые для открытия наследственного дела, уведомил нотариуса об отказе в получении дополнительных услуг. Нотариус, в свою очередь,

не разъяснила, какие именно услуги были оказаны гражданину и почему не было получено его согласие.

Кроме того, Верховный суд РФ определил четкую границу между нотариальными действиями, которые заключаются в последовательном исполнении нотариусом возложенных на него публичных обязанностей (ст.ст. 9, 16, 48 и 50 Основ законодательства о нотариате), и услугами правового и технического характера, которые носят вспомогательный характер.

Однако последние законодательные нововведения, на наш взгляд, усложнили вопросы разграничения нотариальных действий и услуг правового и технического характера. Федеральным законом от 03.08.2018 № 338-ФЗ в Основы законодательства о нотариате внесены изменения: ст. 22 Основ дополнена частью 6, где раскрывается содержание услуг правового и технического характера. К таким услугам относится, в частности: правовой анализ представленных документов, консультирование по вопросам применения норм законодательства, изготовление документов, скан-образов документов и т.п., и, что примечательно, осуществление обязанностей и полномочий в связи с совершением нотариального действия.

В новой редакции Основ законодательства о нотариате не разъясняется, какие именно обязанности и полномочия нотариуса относятся к услугам правового и технического характера. Представляется, что речь идет обо всем комплексе публичных обязанностей нотариуса, связанных с совершением нотариальных действий и соблюдением правил нотариального делопроизводства. В связи с этим возникает вопрос о целесообразности разграничения услуг правового и технического характера и нотариальных действий.

---

В отличие от действующего правового регулирования нотариальной деятельности, в проекте Федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации» отсутствует категория услуг правового и технического характера. Согласно проекту, нотариальное действие включает весь комплекс мер и процедур, необходимых и достаточных для подготовки нотариального акта -документа, удостоверенного, выданного или засвидетельствованного нотариусом или иным уполномоченным лицом.

Гл. 43 проекта Федерального закона устанавливает правило, в соответствии с которым финансирование нотариальной деятельности осуществляется на основании уплаты нотариальных тарифов, а также покрытия издержек нотариуса для подготовки к совершению нотариального действия или транспортных расходов при совершении нотариального действия вне пределов нотариальной конторы. Нотариальные тарифы и тарифы для компенсации издержек должны устанавливаться уполномоченными органами государственной власти.

Таким образом, проект предусматривает более прозрачную систему финансирования нотариальной деятельности, в рамках которой не предусматривается оплата деятельности нотариуса сверх нотариального тарифа.

Еще одним преимуществом проекта является последовательная регламентация стадий нотариального производства, в рамках которого совершаются нотариальные действия, поскольку действующие правовые нормы недостаточно упорядочены и содержатся в текстах различных правовых актов, которые могут противоречить друг другу. В частности, вопросы удостоверения завещаний урегулированы и Гражданским кодексом РФ, однако последний содержит исчерпывающий перечень причин, по которым завещание может быть подписано рукоприкладчиком (ст. 1125 ГК РФ), в отличие от ст. 44 Основ законодательства о нотариате, где этот перечень является открытым.

Кроме того, существующие пробелы правового регулирования нотариального производства зачастую восполняются методическими рекомендациями Федеральной нотариальной палаты РФ по совершению отдельных видов нотариальных действий. В судебной практике ссылки на такие рекомендации зачастую признаются

необоснованными, поскольку указанные документы не являются нормативно-правовыми актами^[9].

С учетом всего вышеизложенного можно заключить, что действующее правовое регулирование нотариальной деятельности нуждается в совершенствовании по следующим направлениям:

---

- легального определения нотариальной деятельности и нотариального действия;

- упорядочения законодательной регламентации нотариального производства, итогом которого является оформление нотариального акта;

- исключения категории «услуги правового и технического характера» и построения системы финансирования нотариальной деятельности на основе уплаты нотариальных тарифов.

Заключение

В настоящее время нотариальная практика активно формируется по таким нотариальным действиям, как свидетельствование верности копий документов и выписок из них, что составило 59 % от общего числа совершенных нотариальных действий, выдача свидетельств о праве на наследство - 3,6 %, а вот количество совершенных нотариальных действий по обеспечению доказательств, размещенных в сети Интернет, или совершение протестов векселей составило всего лишь по 0,002 %'. Разработанный в настоящее время проект Федерального закона «Онотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации» призван обогатить аппарат нотариального процесса, обновить механизм реализации нотариальных процедур, дать новый импульс для повышения эффективности и оптимизации нотариальной деятельности, в результате чего переориентируется вектор сущности, значимости и типологии нотариальной практики (Концепция проекта федерального закона «О нотариате и нотариальной деятельности в Российской Федерации» // Официальный сайт Федеральной нотариальной палаты).

Таким образом, эволюция гражданского общества и взаимоотношений его представителей с государством влечет за собой развитие современной научной мысли. Масштабность социально-правовой сущности нотариальной практики, в свою очередь, определяет разнообразие ее видов, что позволяет анализировать присущие ей закономерности, выявлять возникающие противоречия и своевременно их устранять, конкретизировать само понятие нотариальной практики. В условиях реформирования нотариата особенно важно эффективно использовать потенциал нотариата для совершенствования сферы его деятельности и выработки оптимальной модели правового регулирования.

юридических состояний. В разные исторические периоды нотариальные функции выполняли общественные и специализированные органы, в числе которых можно назвать церковный клир, государственных, частных и муниципальных нотариусов, выборных биржевых и портовых маклеров. В дореволюционной отечественной историографии «русский нотариальный институт» квалифицировался как «орган публичной деятельности, управомоченный придавать публичное значение совершаемым им актам» 

Российский нотариат, официально учрежденный 14 апреля 1866 года в ходе судебной реформы Александра II, в 2016 году отметил свое 150-летие. Его становление и дальнейшее функционирование было тесно связано с принятием «Положения о нотариальной части» — основополагающего документа, подробно регламентировавшего его деятельность [СЗРИ, ст. 567]. Необходимо отметить, что этот фундаментальный документ, адаптированный к местным условиям, действовал на территории Дальнего Востока до 1923 года, а в Харбине был инкорпорирован в систему местного китайского законодательства и законодательства Маньчжоу-Го и действовал вплоть до 1940-х годов [Друзяка, 2016, с. 65].

---

В 1897—1898 годах должности нотариусов в дальневосточных городах были официально учреждены при реформируемых Благовещенском и Владивостокском окружных судах Приамурского генерал-губернаторства, в 1903 году — при Пограничном окружном суде, действовавшем в арендованной у Китая полосе отчуждения КВжД. Для занятия вакансии нотариуса претендент должен был сдать теоретический и практический экзамен и внести в депозит суда денежный залог (от 2000 до 500 руб.), после чего председатель Иркутской судебной палаты, курировавший все кадровые назначения в окружных судах Приамурского генерал-губернаторства, лично принимал решение о назначении претендента, прошедшего конкурсный отбор. В 1897—1904 годах нотариусы были назначены в Благовещенске (М. Кушлянский, с 1898 года — М. Богоявленский и А. Родзаевский,), Зеи-

Пристани (Н. Синцеровский), Джалинде (в 1900 году — В. Родзаевский, с 1902 года — М. Дымчевский), Хабаровске (И. Фомин, с 1902 года — М. Пахоруков), Николаевске (Л. Коркешко) и Владивостоке (В. Адамс).

Если в крупных городах эти должности занимали, как правило, квалифицированные специалисты, имевшие высшее юридическое образование (А. Родзаевский, В. Родзаевский, М. Богоявленский (Благовещенск), А. Шульц (Хабаровск), К. Кайдо, А. Макович (Харбин)), то в небольших городках и поселках нотариусом мог стать, например, бывший секретарь суда или военный писарь, вышедший в отставку. В частности, бывшими армейскими писарями или судебными секретарями были нотариусы М. Вто-ров (Харбин), А. Козлов (Николаевск), Л. Коркешко (Никольск-Уссурий-ский). Условием назначения на должность, кроме названного, являлось отсутствие привлечения кандидата в прошлом к суду или общественного приговора. При выполнении всех требований нотариус в заседании суда приводился к присяге в присутствии священника, после чего он мог оборудовать за свой счет контору и приступить к исполнению обязанностей.

По мере развития экономики, роста городов, строительства дорог, расширения международной и внутренней торговли росла необходимость в правовом регулировании гражданского оборота и защите прав личности и частной собственности. В связи с этим характерным является пример введения должности нотариуса в Харбине. В 1903 году по согласованию с премьер-министром С. Ю. Витте, министрами финансов, внутренних дел и юстиции специальным Высочайшим указом императора Николая II должность нотариуса была введена в Порт-Артуре. Введение должности было обосновано ростом населения, экономического потенциала, количества торговых сделок, вызывавших пропорциональный рост гражданского оборота и необходимости его законного регулирования [РГИА, ф. 560, оп. 26, д. 415, л. 2]. Однако в связи с начавшейся русско-японской войной данная вакансия была переведена в Харбин, в сентябре 1904 года ее занял бывший Владивостокский нотариус, отставной штабс-капитан В. Адамс [Там же, л. 5]. В 1906 году здесь была введена вторая вакансия, на которую был утвержден опытный. К 1920 году в Харбине действовали уже четыре нотариальных конторы [ГАХК, ф. Р—830, оп. 3, д. 41726, л. 7]. сы оказывали услуги представителям всех социальных групп многонационального города, двери их контор были открыты для европейцев, китайцев и японцев, что существенно влияло на развитие городской экономики и укрепляло авторитет института русского нотариата в целом. В 1920 году, когда китайские власти принудительно прекратили действие юрисдикции российского суда в Маньчжурии, русские нотариусы М. Уманский, М. Второв, А продолжили свою практику уже в составе китайского суда [Там же, ф. Р.—830, оп. 3, д. 8904, л. 2].

---