Файл: Патент в системе российского законодательства».pdf

Во-первых, живые культуры всегда конкретны. Они, в отличие от неживых объектов, в форме абстрактных решений, позволяющих их материализовать, не существуют. В них совмещен замысел создателя с его непосредственным живым результатом.

Во-вторых, автору, работающему с живым объектом, приходится признавать "авторские права природы": в них вещество, конструкция, способ воспроизводства, да и сам способ существования объекта ("как способ существования белковых тел" по Ф. Энгельсу) "изобретены" природой. Автору остается только в дозволенных ею (природой) пределах изменять объект, приспосабливая его к удовлетворению человеческих потребностей.

Патентный закон РФ предъявляет к изобретениям, в том числе живым культурам, три основных требования: новизна; изобретательский уровень; промышленная применимость [7, с. 88].

Абсолютная мировая новизна объекта определяется по отсутствию на дату подачи заявки в патентное ведомство общедоступной в мире информации о совокупности существенных признаков заявленного технического решения, позволяющей его материализовать. Живая культура – конкретный, то есть материальный объект, самовоспроизводящийся на основе заключающейся в нем самом особой генетической информации. Информация, как совокупность сведений о техническом решении, никаким образом с живыми культурами, как материальными объектами, не соотносится [16, с. 20].

Совокупность признаков живого объекта оценивают прежде всего относительно аналогичных объектов из аналогичной среды (относительно лучшего аналога – стандарта), а не по отсутствию причинно-следственной связи между известными знаниями и достигнутым результатом.

Живой объект органически привязан к конкретным условиям (например, конкретной географической местности) и вне их не может быть применим [16, с. 21].

Полагаем, что в отношении охраны модифицированных живых культур, проблемы которой сейчас активно обсуждаются, именно исходя из вышеуказанных особенностей живых объектов, следует применять принцип авторского права на сложные произведения, состоящие из частей, имеющих самостоятельное значение.

Исходя из того, что в сфере права интеллектуальной собственности понятие "техника" используется в широком смысле слова, то есть в значении совокупности созданных человеком средств производства и предметов потребления, живые культуры также можно отнести к технике. Однако они не являются техническими решениями, то есть результатами процесса мышления, выражающимися в указании на средство или совокупность средств, пригодных для разрешения производственной необходимости, возникшей для удовлетворения общественной потребности. В связи с этим критерий "промышленная применимость", используемый в патентном законодательстве для оценки технического решения как пути получения технического результата, к оценке живых культур не пригоден [19, с. 24].

Непригодность основных критериев патентного права для квалификации живых культур в качестве объектов интеллектуальной собственности очевидна. Однако рецепция патентного права на режим охраны живых культур (за исключением селекционных достижений) не только сохраняется, но и намечается к некоему "приспособлению" к живым объектам. Полагаем, что развитие охраны живых культур должно учитывать уже накопленный, хотя исторически и не столь уж длительный опыт и развивать положительные тенденции в этом направлении [13, с. 128].

Для живых объектов должны быть выработаны особые критерии, соответствующие их уникальной природе. При этом следует принимать во внимание по крайней мере три их особенности.

Молекулярный уровень всех живых организмов чрезвычайно стандартизован, а механизм протекания основных процессов жизнедеятельности поразительно универсален, поэтому размеры, степень организации, таксономическая принадлежность и область применения не могут служить достаточными основаниями для разделения живых культур на группы сходных по режимам охраны объектов [16, с. 24].

Биоценозы, популяции, организмы, ткани, клетки, молекулярные структуры и способы их получения "изобретены" природой, поэтому смысл правовой охраны должен быть сведен к одному – получению полезного результата.

В связи с высоким уровнем изменчивости живого материала охраноспособному объекту должен быть обеспечен особый правовой режим, включающий "поддержание", контроль за использованием и меры безопасности [11, с. 262].

Полагаем, что позаимствованные из Международной конвенции по охране новых сортов растений и предъявляемые к селекционным достижениям критерии патентоспособности в основном приемлемы для всех живых культур. При этом основные требования к объектам должны подразумевать:

новизну, как отсутствие ранее доступа неограниченному кругу лиц к получению заявленного хозяйственно полезного преимущества у конкретного таксономического объекта;

отличимость, как наличие совокупности хозяйственно полезных преимуществ, подтвержденную испытаниями, и отсутствие сведений о достигнутых преимуществах у конкретного таксона;

стабильность, как воспроизводимость заявленных преимуществ во времени, обеспечиваемую депонированием, оригинаторством и т.п.

Для многих живых объектов необходимо будет ввести и критерий "безопасность", подтверждаемый постоянными наблюдениями [17, с. 215].

В целом живые культуры должны охраняться совокупностью однородных специальных правовых норм в рамках самостоятельного правового института охраны живых культур, осуществляющего такую охрану наряду с другими институтами права интеллектуальной собственности. Формой охраны исключительных прав на живые объекты может быть патент, уже ставший универсальным [16, с. 25].

Существующий в Российской Федерации и других странах СНГ "разброс" близких по своей природе объектов по разным институтам права, предъявляющим разные требования, сложился стихийно под влиянием изобретательского права. В действительности он не обусловлен никакими значимыми причинами и не способствует гармонизации общей системы права интеллектуальной собственности [12, с. 21].

И наоборот, отнесение части живых культур к институту патентного права, в том числе штаммов микроорганизмов, культур клеток и генных конструкций к изобретениям, будет неоправданно деформировать уже сложившийся и удовлетворяющий практическим задачам критериальный аппарат патентоспособности, соответствующий неживым объектам. Кроме того, сохранение наметившегося подхода к охране живых объектов в рамках патентного права, на наш взгляд, является правовым тупиком для развития гармоничной системы охраны живых культур как объектов интеллектуальной собственности [19, с. 25].

Выделение требования о наличии хозяйственно полезных преимуществ у живых объектов в качестве определяющего критерия для обеспечения охраны в рамках нового института прав на живые культуры позволит также расширить круг охраняемых объектов.

Признание авторского права на творческие научные результаты в отношении живых культур и правовой рецепции его в другие институты права, а также выделение особого правового института, предназначенного для охраны живых культур, позволит, на наш взгляд, существенно гармонизировать систему охраны прав интеллектуальной собственности, сложившуюся в странах СНГ [16, с. 25].

Таким образом, подводя итоги по третьей главе исследования, отметим, что существующие проблемы в области правовой охраны объектов патентного права имеют в большинстве единую основу, которая заключается в большом сходстве свойств и признаков полезной модели и промышленного образца. Кроме того, условия охраны объектов патентного права содержатся в различных отраслях права: гражданском, международном, что является причиной некоторой конкуренции норм. Несмотря на то, что правовое положение объектов патентного права регулируется несколькими нормативными актами, как видно из проведенного исследования, существует еще немало вопросов, не урегулированных нормами действующего законодательства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы.

В мировой практике существует три основных вида объектов патентного права, которые обобщенно называют объектами промышленной собственности. К ним относятся изобретения, полезные модели и промышленные образцы. Права на эти объекты охраняются Частью IV Гражданского кодекса РФ и подтверждаются соответственно патентом, удостоверяющим приоритет, авторство и исключительное право. Объединенные в данном законе эти объекты имеют как ряд сходств, так и различий.

Проведенный анализ действующего законодательства, а также исследование проблем, позволили сформулировать следующие предложения.

В связи с тем, что формулировка второго абзаца ст. 138 ГК РФ, согласно которой "использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, которые являются объектом исключительных прав, может осуществляться третьими лицами только с согласия правообладателя", игнорирует случаи свободного использования произведений, предусмотренные Законом РФ "Об авторском праве и смежных правах" (ст. 18), предлагаем дополнить указанный абзац, завершив его словами "если иное не предусмотрено законом".

Включить в Раздел VI "Международное частное право" части третьей Гражданского кодекса РФ новую статью "Право, подлежащее применению к исключительным и личным неимущественным правам на объекты интеллектуальной собственности" и сформулировать ее следующим образом: "К исключительным и личным неимущественным правам на объекты интеллектуальной собственности применяется право страны, где испрашивается охрана этих прав".

В связи с наличием тесной связи договора о передаче исключительного права (уступке патента) с правом соответствующего государства, необходимо ограничить автономию воли сторон договора по вопросам выбора применимого права. Представляется целесообразным подчинение договора об уступке российского патента в императивном порядке праву Российской Федерации. Следует внести в Раздел VI части третьей Гражданского Кодекса РФ статью "Право, подлежащее применению к договору о передаче исключительного права (уступке патента)", содержащую соответствующие коллизионные нормы: 1. К договору о передаче исключительного права (уступке патента) применяется право страны, компетентным органом которой был выдан патент, и где запатентованное изобретение, полезная модель, промышленный образец внесены в государственный реестр. 2. К договору об уступке патента Российской Федерации применяется российское право.

В настоящий период в качестве наиболее адекватного обоснования предоставления патентной монополии следует усматривать сбалансированное сочетание интересов изобретателя (патентообладателя) и интересов государства.

Целесообразным представляется создание региональных патентных систем, обеспечивающих выдачу патента, действующего одновременно на территории нескольких договаривающихся государств, заключение Договора о патентной кооперации (РСТ), предусматривающего возможность подачи международных заявок, проведения по ним поиска и международной предварительной экспертизы, а также принятие многих других международных соглашений, нормы которых оказывают унифицирующее воздействие на национальные патентные законодательства, позволяют говорить о возникновении и развитии международно-правовой охраны изобретения как объекта промышленной собственности.

Необходимо законодательно установить предельный срок выдачи патентов на полезные модели, значительно меньший среднего срока выдачи патентов на изобретения. Эта мера более чем реальна, поскольку ГК РФ предусмотрены существенные ограничения по полезным моделям (единство полезной модели сводится только к одной полезной модели, изменения формулы ограничиваются использованием признаков зависимых пунктов, если они не характеризуют иную полезную модель), которые заметно сократят трудозатраты на экспертизу и сроки ее проведения.

Кроме того, необходимо исключить ограничение, предусмотренное действующей редакцией п. 2 ст. 1351 ГК РФ, в соответствии с которым сведения о применении средств того же назначения включаются в уровень техники только в отношении применения на территории Российской Федерации. Как показывает практика, это ограничение создает условия для пиратства в ситуациях, когда недобросовестные лица получают патенты на изделия, открыто используемые за рубежом, и запрещают их добросовестным изготовителям ввозить эти изделия в Россию.

Вместе с тем, совершенствование правовых норм не представляется возможным без решения общетеоретического вопроса о юридической природе прав на результаты интеллектуальной деятельности, равно как и уяснения их места в системе права. В этой связи современная правовая наука и законодательство нуждаются в новом осмыслении исключительного права и права интеллектуальной собственности, в выработке единого и наиболее полного понимания сущности данных категорий. Концептуальное решение данного вопроса несомненным образом способно повлиять и на практическое определение пределов и форм осуществления указанных прав, в том числе прав, удостоверяемых патентом на изобретение.