Файл: Юридическая ответственность (Общая теория юридической ответственности и теории ответственности отраслевых юридических наук).pdf

Цели юридической ответственности конкретизируются в ее функциях. К функциям можно отнести: защиту правопорядка, штрафную и карательную функции (наказание виновного), а также функцию исправления и перевоспитания лица, совершившего правонарушение (частная и общая превенция правонарушений), правовосстановительную и сигнализационную функцию. Все функции взаимосвязаны и нераздельны, проявление одной из них невозможно без проявления других функций.

При этом карательная функция (возмездие) имеет своей целью наказать виновное лицо за совершенное правонарушение, воздать ему за содеянное. Предупредительная (воспитательная) функция заключается в соответствующем воздействии на лицо, совершившее правонарушение, а также на иных лиц (всего общества в целом) с целью оказать оптимальное влияние на выбор правопослушного варианта поведения либо предупредить о невыгодности и наказуемости противоправного. С точки зрения общественных и личных интересов более важно не допустить нарушения этих интересов, предупредить правонарушение, чем потом компенсировать его вредные последствия. Правовосстановительная(компенсационная) функция - это компенсация причи­ненного правонарушителем материального или морального ущерба, восстановление нарушенного права. Взыскание с правонарушителя причиненного вреда (убытков) компенсирует потери потерпевшей стороны, восстанавливавшая ее имущественную сферу.

Сигнализационная функция проявляется в том, что распространенность определенного вида правонарушений свидетельствует, во-первых, о явно недостаточной строгости применяемых в данном отношении мер ответственности, а во-вторых (как следствие), - о необходимости поиска иных (наряду с юридической ответственностью) путей и мер борьбы с нарушениями в данной сфере общественных отношений.

Юридическая ответственность обладает еще превентивной (профилактической) и регулятивной функцией.

Глава II. Правовое соотношение юридической ответственности и ее видов

---

2.1 Общая теория юридической ответственности и теории ответственности отраслевых юридических наук

Общая теория государства и права обратилась к проблемам ответственности после того, как наибольшую теоретическую разработку получили два отраслевых вида (модели) ответственности – имущественной и уголовной. Опора на выводы наук гражданского и уголовного права при выработке общего понятия юридической ответственности привела к ряду достижений. Традиционное для цивилистов внимание к правовым последствиям правонарушения в немалой степени содействовало распространению и утверждению взгляда на ответственность и принуждение как на правовые лишения, обременения, ограничения, правовой урон, что ныне признано важным и существенным для характеристики принуждения и ответственности во всех отраслях права. Учет же при разработке общей теории ответственности положений наук уголовного права и процесса содействовал уточнению представлений об основаниях ответственности и стадиях ее развития, выделению из правовых последствий правонарушения тех, в которых непосредственно выражено государственное принуждение, и ряду других достижений.

Вместе с тем в общую теорию юридической ответственности нередко включались понятия отраслевых юридических наук без проверки действительной сферы применимости этих понятий. Высказывалось представление, что основные вопросы в понимании правовой ответственности должны найти однотипное общетеоретическое решение для всех отраслей права (уголовного, гражданского, административного)[20, стр. 3591]. Очевидно, однако, что однотипность общетеоретических решений должна быть не априорно заданной, а опираться на действительно объективное основание. Известно, что функции общей теории права не сводятся только лишь к обобщению достижений отраслевых юридических наук и к решению тех или иных задач, общих для двух и более юридических наук. «Правовые понятия, первоначально разработанные в одной из специальных юридических наук и трансформировавшиеся благодаря своей общенаучной значимости в категории теории права, распространяются и на другие правовые науки, включаются как особый вариант общей правовой категории в их понятийный аппарат»[6, стр. 96]. К сожалению, эти методологические положения не всегда соблюдаются при разработке проблем юридической ответственности. Понятия отраслевых юридических наук нередко без проверки их общезначимости включаются в общее понятие ответственности либо переносятся из одной отраслевой науки в другую. Это происходит потому, что общая теория права еще не в полной мере использует важные именно в общетеоретическом плане достижения и выводы отраслевых наук, а при исследовании ответственности недостаточно обращается к действующему праву. Ничем другим нельзя объяснить, например, почему среди многочисленных общих определений ответственности нет, пожалуй, ни одного, в котором в качестве ее конститутивного элемента были бы названы состязательность и право на защиту лица, привлеченного к ответственности. С другой стороны, трудно понять, почему проблема так называемой ответственности без вины, не имеющей применения за пределами гражданского права, иногда включается в проблематику общей теории юридической ответственности, что может создать ложное впечатление, будто «ответственность без вины» применяется в уголовном, административном и в других отраслях права.

---

Существеннее другое затруднение. Как выше отмечено, все виды ответственности осуществляются на основе нормативных конструкций, представляющих единство норм материального и процессуального права. Признаки правонарушения и санкции за его совершение предусмотрены нормами материального права; порядок доказывания, определения того, было или не было правонарушение и кто его совершил, а также назначение конкретной меры государственного принуждения в пределах санкции нарушенной нормы строго регламентированы нормами процессуального права.

В последние десятилетия преодолевается существовавшая в общей теории права и ряде отраслевых дисциплин недооценка роли и значения процедурно-процессуальной регламентации ряда сфер осуществления государственной деятельности. Справедливо отмечается, что процессуальные нормы несут на себе, в сущности, основную нагрузку нормативного способа упрочения режима законности[21, стр. 7]. Однако дефинитивный аппарат теории права не вполне готов выразить различные уровни понятия «процессуальные нормы и отношения». Само понятие процесса по традиции нередко связывается с деятельностью суда; поэтому необычным терминологическим новшеством оказывается определение уголовно-исполнительного права как уголовно-процессуального или, по крайней мере, лежащего с ним в одной плоскости. Известные трудности связаны также с динамичностью самого понятия «процессуальные нормы», так как многие из таких норм (устанавливающих «технологию поведения», указывающих, «как делать») в процессе правового регулирования выполняют функции материальных норм (определяющих «конструкцию» поведения, указывающих, «что делать») по отношению к процессуальным нормам следующего порядка[12, стр. 158].

Устоявшийся термин «процессуальная форма ответственности», а также отраслевая обособленность материально-правовых и процессуальных норм, регулирующих наиболее развитые виды ответственности, в какой-то мере ориентируют на их раздельное исследование. В результате сущность (содержание) ответственности нередко целиком сводится к ее материально-правовому основанию.

Выведение процессуальных норм и отношений за пределы ответственности вызывает ряд возражений.

Во-первых, сведение ответственности к реализации только материально-правовых норм оставляет вне поля зрения обширные правовые институты, содержащие гарантии достижения объективной истины по делу, права лица, обвиняемого в правонарушении, обоснованность применения мер пресечения (обеспечения), правовые способы устранения возможных ошибок при применении государственного принуждения. Во-вторых, взгляд на процесс как на что-то внешнее по отношению к ответственности оставляет вне поля зрения исследователей механизм осуществления ответственности, нормы, определяющие «технологию принуждения», от которых зависят реализация и неотвратимость юридической ответственности.

---

Попытки вывести понятие уголовной ответственности только из норм материального права (наподобие гражданско-правовой ответственности за причинение имущественного вреда) привели к распространению идей «уголовно-правового отношения». Представления о содержании уголовно-правового отношения, его субъектах, основании и моменте возникновения, о соотношении его с ответственностью чрезвычайно многочисленны и разнообразны[9, стр 182]. Содержанием этого правоотношения, а тем самым и уголовной ответственности большая часть сторонников этой идеи считает обязанность преступника подвергнуться наказанию, предусмотренному нормами уголовного права[15, стр. 233].

Поскольку юридической обязанностью называется предписанная правом необходимость определенного поведения, обеспеченная соответствующими санкциями, об уголовно-правовом отношении можно было бы говорить, если существовал бы закон, обязывающий лицо, совершившее преступление, в определенный срок обратиться в правоохранительные органы для назначения ему наказания. Но даже и такой закон не создавал бы уголовно-правового отношения в том виде, как оно обычно конструируется, поскольку «подвергнуться (подвергнуть себя?) наказанию» преступник неспособен, а содержанием обязанности не могут быть действия невозможные, от воли и сознания обязанного лица не зависящие. Наказание в соответствии с совершенным преступлением назначается уличенному преступнику управомоченными государственными органами по правилам Уголовно-процессуального кодекса, содержащим ряд норм и принципов, радикально противоречащих теоретически предполагаемой «обязанности правонарушителя отвечать, дать отчет, подвергнуть себя наказанию». Эти нормы и принципы достаточно известны; многие из них закреплены в международных пактах о правах, а также действующей Конституции РФ (ст. 47-51).

Для преодоления обозначенного противоречия некоторые сторонники идей уголовного правоотношения предлагали теоретически расщепить уголовную ответственность на «материальную» и «процессуальную». В результате получилось, что содержанием материальной уголовной ответственности является обязанность преступника «отвечать, дать отчет и подвергнуться наказанию», а суть ответственности уголовно-процессуальной сводится к праву того же самого лица на защиту от обвинения (т.е. праву не отвечать, оспаривать обвинение, возражать против назначения наказания и т.п.). Несовместимость взаимоисключающих представлений о содержании уголовной ответственности не могла быть оправдана даже и бытовавшими ссылками на диалектические противоречия, существующие в правовой надстройке.

---

Рациональная основа идеи уголовно-правового отношения может быть выражена суждением: «преступник должен быть наказан на основе и в пределах закона». В этом, собственно, и состоит основная мысль многих сторонников этой идеи. Но это суждение не ново; оно сводится к принципам законности, обоснованности и неотвратимости наказания, известным и общепризнанным задолго до появления идей уголовно-правового отношения. Вместе с тем ряд модификаций этой идеи обращается против ее рациональной основы.

Высказывались суждения, что уголовная ответственность «как обязанность отвечать существует фактически и в том случае, когда совершившему преступление лицу в течение длительного времени (а возможно, и вообще) удается уклониться от следствия и суда». Это представление излагалось в учебной литературе и воспроизводилось в связи с общим понятием юридической ответственности: «То обстоятельство, что правонарушитель может быть некоторое время неизвестен, не имеет принципиального значения. В течение срока давности уголовного преследования преступник является субъектом юридической ответственности, поскольку он объективно существует. Он обязан понести наказание, и эта обязанность возникает именно с момента преступления, хотя она в течение определенного времени не реализуется». Между тем принципиальное значение имеет именно то обстоятельство, что преступник не обнаружен, не изобличен, не наказан. То, что некоторые авторы считают ответственностью (преступник объективно существует), на самом деле называется безответственностью (преступнику удалось скрыться от следствия и суда), и от того, что фактическую безответственность мы станем именовать теоретической ответственностью, не продвинется ни разработка проблем правовой науки, ни борьба с правонарушениями.

Идея уголовно-правового отношения основана на крайне ограниченных представлениях о правах лица, привлеченного к уголовной ответственности. Обвиняемый, по этой идее, вправе требовать того же. самого, что требует обвинитель, – наказания в пределах санкции нарушенной нормы. То, что выше говорилось о вредном влиянии на практику сконструированного по средневековым образцам определения «ответственность – обязанность отвечать», целиком относится к идее уголовно-правового отношения.

С другой стороны, отвлечение теоретиков уголовного права от процессуальной формы привело к тому, что в ряде концепций уголовного правоотношения недооценивается резкое изменение правового, общественного, морального положения лица, привлеченного к уголовной ответственности, т.е. официально обвиняемого в совершении преступления. В большинстве концепций уголовного правоотношения, связывающих возникновение уголовной ответственности с моментом совершения преступления, акту привлечения лица в качестве обвиняемого вообще не придается значения. Теоретическое расщепление отношений ответственности на материальные и процессуальные породило также взгляд на меры процессуального принуждения как на что-то, не имеющее отношения к уголовной ответственности. Между тем некоторые меры пресечения (заключение под стражу) тяжелее ряда уголовных наказаний; не часто, но все же имеют место трагические ситуации, когда отбытая осужденным мера пресечения в целом оказалась тяжелее и строже назначенного ему наказания.

---