Файл: Недействительность сделок (Сделка как правомерное действие).pdf

Важную роль в формировании единообразной практики применения новых норм законодательства сыграют разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"^[5]2.

В рамках данной статьи предлагаем рассмотреть разъяснения общих положений о недействительности сделок: основы деления сделок на ничтожные и оспоримые; определение лиц, управомоченных на подачу исков об оспаривании сделки и признании ее ничтожной (ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации); применение последствий недействительности сделок (ст. 167 ГК РФ).

В целом реформирование законодательства в этой сфере было направлено на сокращение легальных возможностей признавать сделки недействительными во всех случаях, когда недействительность как гражданско-правовая санкция является неоправданной и явно несоразмерной характеру и последствиям допущенных при совершении сделки нарушений, поскольку ранее регулирование этого института в Гражданском кодексе Российской Федерации создавало массу возможностей для разрушения стабильности гражданского оборота^[6]3.

В соответствии с пунктом 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Основанием для констатации порочности выступает наличие в сделке внутренних дефектов, которые приводят либо к ее недействительности независимо от чьей-либо воли, ipso iure, либо порождают право заинтересованного лица на обращение в суд для ее аннулирования. По сути, оспоримость указывает на необходимость совершения действий, а ничтожность - на результат^[7]1.

Недействительность является объективным свойством только ничтожной сделки^[8]2, в силу чего она признается недействительной с момента ее совершения, и для этого не требуются какие-либо действия со стороны заинтересованных лиц. Как отмечал Б. Виндшейд, в каждом случае, когда сделка не является ничтожной, необходима реакция против нее, чтобы исключить ее действительность, в то время как для ничтожной сделки такая реакция не является не только необходимой, но и немыслима. При этом заявление иска о ничтожности возможно (на это, в частности, указано в абзаце втором п. 3 ст. 166 ГК РФ и в п. 84 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25), но лишь в целях устранения правовой неопределенности и подтверждения уже существующего факта, что не влечет каких-либо изменений в правоотношениях сторон и третьих лиц.

Логичным следствием данного положения являются разъяснения, содержащиеся в абзаце четвертом п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25, согласно которым возражение ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, оценивается судом по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки недействительной. То есть погашение иска исковой давностью никак не влияет на ничтожность сделки: она как была, так и остается ничтожной. При этом данный подход не означает, что лицо всегда сможет беспрепятственно ссылаться на ничтожность сделки. Например, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки, заявление о недействительности сделки не будет иметь правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

В то же время оспоримая сделка первоначально является действительной и порождает те правовые последствия, на наступление которых она была направлена. Но, будучи оспоренной по заявлению строго определенных в законе лиц, она становится недействительной с обратной силой - с момента ее заключения, если суд не прекратит ее действие лишь на будущее время (п. 3 ст. 167 ГК РФ). Таким образом, недействительной является уже оспоренная сделка. В данном случае судебное решение носит преобразовательный характер, поскольку порожденные оспоренной сделкой правовые последствия отпадают именно ввиду его принятия.

Отказ в иске на том основании, что требование истца основано на оспоримой сделке, возможен только при одновременном удовлетворении встречного иска ответчика о признании такой сделки недействительной или наличии вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым такая сделка признана недействительной (абзац третий п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25).

Кроме того, как следует из содержания абзаца второго п. 2 ст. 166 ГК РФ, для признания оспоримой сделки недействительной недостаточно констатировать наличие в ней внутренних дефектов, необходимо установить еще один признак - нарушение прав или охраняемых законом интересов лица, оспаривающего сделку. Вместе с тем в Гражданском кодексе Российской Федерации предусмотрен ряд специальных составов, по которым не требуется доказывание неблагоприятных последствий, указанных, в частности, в п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25.

Так, в соответствии со ст. 173.1 ГК РФ для признания недействительной сделки, которая в силу закона может быть совершена только с согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, требуется доказать, во-первых, наличие согласия, установленного именно законом, а не иным нормативно-правовым актом; во-вторых, тот факт, что другая сторона на момент совершения сделки знала или должна была знать об отсутствии необходимого согласия такого лица или органа^[9]1.

Не требуется доказывать наступление неблагоприятных последствий для признания сделки недействительной и на основании пункта 1 ст. 174 ГК РФ - если имеет место нарушение ограничения полномочий представителя или лица, действующего от имени юридического лица без доверенности. В таком случае, как разъяснено в п. 92 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25, необходимо наличие двух условий: сделка совершена с нарушением ограничений, установленных учредительным документом (иными корпоративными документами) или договором с представителем, и противоположная сторона сделки знала или должна была знать об этом.

Следует отметить, что в ст. 168 ГК РФ произошла смена презумпции ничтожности сделки, не соответствующей требованиям закона или иного правового акта, на презумпцию ее оспоримости. Поэтому, если ранее наибольшую трудность составляла проблема поиска специальных признаков, которые позволяли бы отнести недействительные сделки к оспоримым, то теперь главной становится проблема определения условий и признаков, дающих возможность отнесения недействительных сделок к ничтожным^[10]2. Указанным критериям специально посвящены пункты 73 - 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25. Не останавливаясь здесь подробно на анализе этих положений, обратим внимание лишь на то, что грань между противоречащими закону ничтожными и оспоримыми сделками стала менее определенной. Причем не только в силу сложного для толкования понятия публичных интересов, но и потому, что в целом идентичные по своим условиям сделки могут быть признаны, как следует из буквального текста закона, в одном случае оспоримыми, а в другом - ничтожными, если будет установлено нарушение охраняемых прав и интересов третьих лиц.

2.2. Отдельные виды недействительных сделок

Законоположения о недействительности сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта (ст. 168 ГК РФ), являются общими положениями по отношению к специальным составам недействительных сделок (ст. 169 - 179 ГК РФ) и в таком качестве могут применяться к тем сделкам, действия сторон которых не подпадают под один из специальных составов недействительных сделок.

В ходе реформы гражданского законодательства большинство правил об отдельных традиционных видах недействительных сделок подверглись изменениям, кроме того, в текст ГК РФ дополнительно внесены два новых специальных состава недействительных сделок: недействительность сделки, совершенной без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления (ст. 173.1 ГК РФ), а также недействительность сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено (ст. 174.1 ГК РФ)^[11]1.

Согласно новой редакции ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные ст. 167 ГК РФ. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Как можно видеть, основное изменение ст. 169 ГК РФ, посвященной так называемым антисоциальным сделкам, заключается в исключении из текста статьи ранее действовавшего в качестве общего правила положения об изъятии у сторон, действовавших умышленно, всего полученного по сделке в доход государства. Теперь же как общее правило должна применяться норма о том, что ничтожная антисоциальная сделка влечет применение последствий, предусмотренных ст. 167 ГК РФ, т.е. реституции. Что касается конфискационной меры (взыскание полученного по сделке в доход государства), то она может применяться лишь в случаях, предусмотренных законом, и только при наличии умысла у сторон на совершение антисоциальной сделки. В подобных случаях (прямо предусмотренных законом) могут применяться и иные последствия, установленные законом.

В Постановлении Пленума ВС РФ N 25 (п. 85) подчеркивается, что нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Для применения ст. 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Представляется, что в данное разъяснение вкралась неточность. Закон (ст. 169 ГК РФ) отнюдь не связывает возможность квалификации сделки как противоречащей основам правопорядка или нравственности и, следовательно, ничтожной с необходимостью обязательной констатации умысла сторон (или одной из сторон) на совершение антисоциальной сделки. Умышленность действий сторон имеет правовое значение только для решения вопроса о возможности применения в качестве последствий недействительности антисоциальной сделки взыскания всего полученного сторонами по сделке в доход государства (и, естественно, только в случаях, предусмотренных законом).

Под сделками, совершаемыми с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, в Постановлении Пленума ВС РФ N 25 предлагается понимать сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. В примерном перечне сделок, которые могут быть квалифицированы судом в качестве антисоциальных, в Постановлении названы: сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (определенные виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, имеющие своей целью изготовление или сбыт поддельных документов или ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми^[12]1.

Принимая во внимание, что законоположения о недействительности сделок более не предусматривают в качестве общего правила изъятие всего полученного по сделке в доход государства (как это было ранее), а ограничиваются (опять же по общему правилу) применением реституции, представляется, что круг сделок, признаваемых недействительными по основаниям ст. 169 ГК РФ, при формировании судебной практики в дальнейшем может быть расширен.

В ст. 170 ГК РФ несколько изменена конструкция притворной сделки. Правило же о мнимой сделке сохранено в прежнем виде: мнимая сделка, т.е. сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующее ей правовые последствия, ничтожна.

Тем не менее Пленум Верховного Суда РФ дал некоторые разъяснения, касающиеся применения данного традиционного правила о мнимой сделке, необходимость которых, по-видимому, вызвана новыми актуальными проблемами судебной практики. В Постановлении N 25 судам предложено учитывать, что сторонами мнимой сделки для вида может быть осуществлено формальное исполнение такой сделки. К примеру, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника в отношении этого имущества могут быть заключены договоры купли-продажи или доверительного управления и даже составлены акты о передаче указанного имущества при сохранении фактического контроля со стороны продавца или учредителя доверительного управления за соответствующим имуществом. Равным образом не является препятствием для квалификации в качестве ничтожной сделки (п. 1 ст. 170 ГК РФ) и ситуация, когда сторонами мнимой сделки осуществлена для вида государственная регистрация "переданного" по указанной сделке недвижимого имущества (п. 86 Постановления).