Файл: Понятие и признаки правового государства (Эволюция теории правового государства).pdf
Добавлен: 26.05.2023
Просмотров: 286
Скачиваний: 3
Термин «прецедент» не является однозначным понятием. «Прецедент» — это решение суда или какого-либо иного государственного органа, вынесенное по конкретному делу и обязательное при решении аналогичных дел в последующем. В то же время под прецедентом принято обозначать или поступок в прошлом, служащий примером или оправданием для последующих случаев или поступков того же рода случай[35]. В данном случае второе из названных значений термина «прецедент» может быть соотнесено с процессом достижения равновесия между интересами общества и политической системы.
Известно, что неполитическая сфера не совпадает с политической сферой (политической системой, политическим миром). Различны параметры их бытия, организации и функционирования. Различия их возможностей
не раз демонстрировались в истории России. Российское общество в истории не раз выступало в качестве силы, способной отстаивать коренные интересы народа и государства. Действующая Конституция РФ закрепляет положение, согласно которому, многонациональный народ является носителем суверенитета и единственным источником власти. Тем самым конституируется самостоятельность общества по отношению к политической системе и государству. Тут возникает вопрос: ради чего жизненная сфера нуждается в самостоятельности? Раньше на этот вопрос отвечали так: главным в развитии общества оказывалось способствование совершенства государства и государственной власти. В 90-х гг. прошлого столетия все возможности общества связывались с реализацией демократического потенциала избирательной системы. В настоящее время наблюдается деятельность, направленная на вовлечение неполитической сферы с область развития политических отношений. Отсюда
практика институционализации некоторых форм гражданской активности населения, в том числе в области осуществления представителями общественности общественного контроля[36]. Разумеется, этим спектр самостоятельности общества не исчерпывается. За пределами внимания политики остается множество общественных объединений, движений, гражданских инициатив. Комментируя ситуацию, политологи указывают, что не все в обществе связано с борьбой «за обладание государственной властью как инструментом легального насилия». В обществе поддерживается «процесс выявления и разрешения социальных проблем при участии государственной власти»[37]. В конечном счете, самостоятельность общества служит средством не только предупреждения рисков, связанных с расстройством обратных связей общества и власти, но страхования народа и государства от случая.
Во взаимоотношениях политической и неполитической сфер (жизнедеятельности общества) организованность и самоорганизация действуют как естественные свойства социума. Границы их действительности заранее не установлены, поскольку они коренятся, так сказать, «в природе вещей». И в современных условиях реальность сферы самоопределения индивида, пространства самодеятельности коллектива и область самоорганизации общества не исключаются. Индивид, коллектив и общество выбирают темы своего развития, но пределы организованности и самоорганизации субъекта социума, в том числе в утверждении порядка и безопасности, зависят от их целей. Соответственно, активность неполитической сферы дифференцируется. Ее амплитуда в XIX в. была иной, чем в советское время. Динамика развития активности неполитической сферы в 90-х гг. прошлого века отличалась от той, которая есть в настоящее время. Все это не исключает участия политической сферы в упорядочении организованности и самоорганизации индивида, коллектива и общества. В зависимости от типа политической сферы признаются права и свободы, неприкосновенность личности, собственности и юридических действий. Политическая сфера вторгается в область самоорганизации и
организованности посредством регулирования, устанавливая правила и порядки, формы и процедуры. Таким образом, развитие организованности и самоорганизации общества происходит в режиме баланса и равновесия интересов структур общества и интересов политической системы.
Политическая сфера не должна вторгается в область действия культурного кода, менталитета и традиций, а также религиозных и идеологических предпочтений общества. Российское государство учитывает их, некоторыми из них руководствуется, в том числе, когда определяет направления развития. Политическая сфера создает структуры, имеющие общественную основу, но интегрированные в государственное управление. К ним можно отнести адвокатские палаты, организации нотариата. Общественную палату РФ и общественные палаты субъектов Федерации. Политическая сфера устанавливает организационно-правовые формы функционирования коллективов, выделенных от общества. Такие вопросы разрешены, в частности, Федеральными законами от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»[38] и от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»[39]. В определенных случаях политическая сфера направляет усилия на обеспечение развития контроля образований общества за определенными видами деятельности государственного управления. В этом отношении характерным представляется Федеральный закон от 21 июля 2014 г. № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» [40]. Развитие гражданского воздействия на государственное управление связано с правом граждан обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления.
Выводы.
История идеи правового государства начинается с Нового времени. Признание Дж. Локком концепции естественных прав человека и возможности возложения на государства обязанности гарантировать их является самым начальным этапом формирования идей правового государства. В трудах Дж. Локка достаточно четко выражены такие принципы правового государства, как признание и гарантирование со стороны государственной власти естественных прав человека.
В современной теории правовое государство — это государство, вся деятельность которого подчинена нормам права, а также фундаментальным правовым принципам, направленным на защиту достоинства, свободы и прав человека.
В России общие начала правового государства действует как принципы. В качестве признаков российского правового государства выступают следующие положения: 1) верховенство Конституции Российской Федерации; 2) правовое обеспечение служения государства общему благу; 3) правовые гарантии самостоятельности общества; 4) гарантирование прав и свобод человека.
Глава 2. Формирование правового государства в России: проблемы и перспективы
Современные сложности, связанные с реализацией принципов правового государства в России, объясняются проблемой совместимости модели демократии западного типа с российскими историческими, социальными, культурными и политико-правовыми традициями. Понимание необходимости выхода из вышеуказанного замкнутого круга привело к тому, что повысился интерес к историческому измерению сравнительных политических исследований. Согласно Берману Ш., понимание ситуаций, имевших место в прошлом, является решающим шагом к помещению современных дискуссий о демократии и демократизации в подобающий интеллектуальный и исторический контекст. Такой план начинается с двух общих вопросов: 1) какая последовательность политических событий и процессов привела к формированию старейших европейских демократий; 2) что из этого прошлого опыта может быть полезным для анализа ситуации в странах, которые сейчас называются «переходными», в том числе РФ, проблемам которой посвящены серьезные исследования[41].
Незавершенность переходного процесса в России указывает на то, что трансформационная парадигма продолжает сохранять черты неопределенности и альтернативности. Сложилась ситуация трансформационного тупика, для преодоления которого используют две дилеммы: 1) дилемма принятия; 2) дилемма отрицания. Дилемма принятия соответствует задачам процесса трансформации. Данный подход связан с усилением роли европейского опыта в построении демократических институтов, так как предполагает заимствование зарубежных моделей политического развития. При этом следует помнить, что дилемма принятия не учитывает вопросы исключительности российской политической системы и правового поля.
Дилемма отрицания, в свою очередь, связана с внутренним, самостоятельным развитием России, которое опирается на исторически сложившиеся авторитарные стратегии и методы управления. Такая политическая ситуация может приводить, как показала практика, как к политическим «откатам назад», так и развитию государства на основе политического консерватизма.
Современное состояние российского политического пространства говорит о том, что Россия придерживается как первого подхода, так и второго. Это ярко подтверждает процесс модернизации страны, при котором сохраняются авторитарные тенденции в управлении, при этом происходит заимствование зарубежных моделей (демократических) политического развития. Разрыв между объективной потребностью проведения структурных реформ и стремлением отдельных политических групп, институтов и должностных лиц зафиксировать достигнутый статус-кво и так стабилизировать ситуацию и отрегламентировать политический процесс, чтобы сохранить доминирующее положение внутри общественно-политической системы в целом безотносительно к провозглашенным целям и результатам реформы. Таким образом, категория «трансформация» является нереформаторским процессом, так как она не отвечает характеристикам реформирования, среди которых можно выделить: управляемость, последовательность, заданный характер траектории развития. Прежде всего, процесс государственно-правовой трансформации – это не целенаправленное реформирование общественных институтов, а более сложный и менее изученный процесс изменения общественного устройства.
Трансформация не включает в себя ключевую характеристику реформирования, которая осуществляется органами государственной власти в рамках нескольких сфер общественного устройства в соответствии с нормами действующего законодательства. При трансформации «акцент делается на том, что конечный результат процесса нельзя рассматривать в качестве предопределенного»[42], так как на первый план выступает проблема неопределенности результатов. Изучая трансформацию, следует постоянно акцентировать внимание на таких характеристиках государственно-правовой системы, как непредсказуемость системных перемен, промежуточность и вариативность формируемой общественно-политической системы. Это говорит о серьезных политических трудностях, которые обозначились в жизни самого переходного процесса.
Результаты трансформационного процесса в современной России отслеживаются по самым разным основаниям: параметры изменений сравниваются как с обнародованными замыслами реформаторов, так и с дореформенными показателями, а приобретения – с потерями. Еще больше различий – в объяснении закономерностей, механизмов трансформационного процесса, неизбежности и «рукотворности» его итогов.
Наиболее кардинальны различия между сторонниками объективистского и субъектного подходов. Если придерживаться позиции объективистского подхода, то приходится признать, что провалы в осуществлении российских реформ вполне закономерны. Получается, что даже если бы декларированные цели российских реформ соответствовали реальным интересам реформаторов, а избранные средства были адекватны целям, все равно провал реформ был бы неизбежен. В итоге где строительство правового государства началось, там оно и осталось. Изменения имели частный характер, они не коснулись сущностного «институционального ядра».
Трансформационный подход настаивает на наличии у государственно-правовой системы своих законов развития, которые не зависят от воли и целей механизма государства.
Если говорить о роли того или иного политического режима, то повышение или понижение как авторитарного режима, так и демократического проявляется с учетом условий и конкретного хода трансформационного процесса в каждой стране.
В современной России превалирует курс власти на укрепление административного потенциала и вертикали власти, так как потеря управляемости может привести к дестабилизации политической системы. К примеру, если в странах Западной Европы слабеет государство, то могут образоваться определенные структуры гражданского общества, которые в силах обеспечить правопорядок и поддержать стабильность. В свою очередь, в России при слабости атрибутов государства может вовсе наступить политико-правовой кризис.
Причина заключается в низком уровне мобилизационных и адаптационных возможностей российского социума. Государственный авторитаризм может быть полезен обществу лишь в той мере, в которой способствует его движению к демократии и господству права, независимо от того, какую моральную, религиозную, экономическую, национальную, социальную и прочую легитимирующую основу авторитарный режим подводит под свое существование.
Неолиберальная идеология фокусировалась на свободе и, особенно, на независимости от государства. Для нее «единственным приемлемым понятием государства было «Rechtsstaat» (правовое государство): правительство должно себя контролировать и, таким образом, ориентироваться преимущественно на защиту общества от потенциального волюнтаристского злоупотребления собственной властью. Отсюда базовая ложная посылка транзитологии: демократизация требует больше свободы и меньше государства»[43] Режимы постсоветского типа не обладали чрезвычайно сильным государством, так как они были более внутренне дифференцированы. Уровень государственности должен быть выше, чтобы было легче адаптироваться демократическим институтам.