Файл: Процесс монополизации рынка в теории и на практике..pdf

Негативное проявление монополизации экономики также кроется в том, что крупнейшие корпорации порой достигают такого материального могущества, что оно позволяет им побеждать в борьбе с конкурентами, используя не только экономические, но и политические инструменты, главный из которых – лоббирование собственных интересов через использование коррупционных схем. Этот тезис подтверждают результаты исследования, полученные в ходе изучения фактов коррупции в 34 странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Доклад проанализировал 427 дел о взяточничестве, имевших место за последние 15 лет. Наибольшую коррупционную активность проявляют крупные компании. На их долю относятся 60% раскрытых эпизодов взяточничества. Доля малого и среднего бизнеса – лишь 4%. В оставшихся 36% случаев исследователям не удалось определить размер фирмы, уличённой в коррупционных делах. В основном крупные компании прибегают к коррупционным схемам, чтобы получить государственные контракты. Большая часть выявленных эпизодов взяточничества напрямую связана с участием представителей топ-менеджмента крупнейших корпораций. Исследователи отмечают, что губительное воздействие коррупции на развитие экономики заключается не только в недополученной государством прибыли, но и в нерациональном использовании ресурсов и искажении стимулов развития субъектов рынка. Пожалуй, самым распространённым упрёком в сторону монополий является их ценовая политика. Завоёвывая господство на рынке, крупные корпорации начинают неоправданно завышать цены на свою продукцию, тем самым извлекая монопольную прибыль.

Важное противоречие капиталистической экономики в данном случае заключается в том, что постоянно растущая производительность труда (а она, как мы выяснили, находится в прямой корреляции с укрупнением производства) должна способствовать снижению цен или, по крайней мере, замедлению их роста. Тем временем, анализ статистики показывает обратное: рост индекса потребительских цен (ИПЦ) существенно опережает повышение производительности труда (см. рисунок 2)

Рисунок 2. Динамика индекса производительности труда и индекса потребительских цен в США (%)[2]

Характерно, что разрыв продолжает нарастать по мере того, как усиливается концентрация промышленного и банковского (этот вопрос будет подробно рассмотрен ниже) капитала США. Безусловно, у роста цен, вызванного инфляцией, может быть несколько причин, как то: рост государственных расходов, активная денежная эмиссия, снижение курса национальной валюты и пр. Тем не менее, монопольный рост цен, очевидно, также внёс свою лепту в развитие такого дисбаланса и монополизация американской экономики напрямую связана со стремительным ростом индекса потребительских цен: коэффициент корреляции между такими показателями, как динамка ИПЦ и доли активов крупнейших компаний США, который мы уже рассматривали выше, составляет 0,96 (max:1), что свидетельствует о высоком уровне взаимозависимости рассматриваемых показателей.

---

Аналогичную ситуацию мы можем наблюдать и в экономиках всех развитых капиталистических стран. В среднем в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в период с 1991 по 2014 г.г. индекс потребительских цен рос в 2,2 раза быстрее, чем производительность труда.

2.2. Антикризисная политика государств в условиях монополизации экономики

Одним из характерных свидетельств социоальтерации современной экономики является тот факт, что государства нередко вынуждены жёстко вмешиваться в рыночные отношения и прибегать к таким инструментам антикризисной политики, как полная или частичная национализация «проблемных» банков. Как уже отмечалось выше, одним из следствий стремительной монополизации банковской системы является углубление системного финансового риска. Он заключается в угрозе обрушения банковского сектора, а за ним и всей экономики в случае банкротства одного или нескольких крупных банков. Как показывает практика, в таких условиях государственные органы вынуждены весьма грубо обращаться со «священным» рыночным правом частной собственности.

В узком смысле национализация представляет собой «законный государственно-властный акт, состоящий в принудительном прекращении права частной собственности на определенные имущественные комплексы и (или) права частного участия в делах и капиталах организации и возникновении права собственности на это имущество (права участия в делах и капиталах) у государства с целью обеспечения государством функциональности соответствующего сектора экономической системы в экстремальных условиях (революции, войны, кризиса и т.п.)». В более широкой трактовке о национализации говорят, как о всяком приобретении государством хозяйственных субъектов или значительной доли в них. Как правило, в современном мире национализация производится на условиях адекватной компенсации собственнику. К практике национализации частных банков, в т.ч. и принудительной, в период последних трёх-четырёх десятилетий обращались во многих странах, в особенности в годы Великой рецессии. Успешнее всего эти меры применялись в Швеции, поэтому такую антикризисную модель принято называть «шведской». Рассмотрим эти примеры более подробно. [20]

---

80-е – 90-е гг. прошлого столетия ознаменовались банковским кризисом, поразившим страны скандинавского региона. В первую очередь – Норвегию, Швецию и Финляндию. Основными причинами кризиса стали либерализация финансового сектора в 80-х годах, расширение потребительского кредитования при фактической отмене ограничений на выдачу кредитов, стремительный рост рынка ценных бумаг. Так, в Норвегии с 1984 по 1986 объем выданных кредитов рос по 30% год. В Швеции к началу 1990-х этот показатель увеличился с 85% до 135% ВВП страны, а частные сбережения сократились на 7% ВВП. Результатом такого развития событий стало надувание «пузырей», в т.ч. на рынке недвижимости. В 1990 г. они лопнули, что повлекло за собой цепную реакцию кризисов банковских институтов и падение экономической активности. В наибольшей степени от кризиса пострадала Финляндия. Достаточно отметить, что уровень безработицы в Финляндии в разгар кризиса превысил 19%, в то время как в Швеции он не достиг 9%-ной отметки, а в Норвегии составил лишь 6%. Совокупное падение ВВП Финляндии достигло 10,1%. Швеция обошлась лишь 5%-ным сокращением, а Норвегия потеряла только 0,1% ВВП.

Во всех этих странах государства играли активную роль в преодолении кризиса и применяли схожие меры воздействия на экономику. В 1991 г. обанкротились второй и третий крупнейшие банки Норвегии (Christiania Bank и Fokus Bank). Лидер отрасли (Den Norske Bank) утратил 90% капитала. Совокупные активы трёх банков составляли 54% от объёма активов всего банковского сектора. В первое время убытки банков компенсировались из гарантийных фондов. Кроме того, активно применялась практика поглощений мелких обанкротившихся банков более крупными финансовыми институтами. Затем в помощь гарантийным фондам государство объявило о создании Государственного Банковского Гарантийного Фонда, капитал которого равнялся 1,7 млрд долл. (около 1,2% ВВП Норвегии). Фонд получил право выкупа акции банков Норвегии, находящихся в наиболее тяжком положении, после чего три самых больших банка подверглись фактической национализации.

Позже, когда кризис был преодолён, государство начало постепенно продавать акции банков. Fokus Bank был полностью приватизирован в короткий срок в 1995 г. Christiania Bank распродавался более долгое время. В течение нескольких лет государство исходило из необходимости сохранить за собой треть акций финансового института. Однако в 2000 г. оставшиеся акции банка были проданы группе Nordea. Что касается Den norske Bank, то в 2015 г. доля государственного участия в нём равнялась 34% (в 2003-2004 г.г. банк объединился с Union Bank of Norway). Оказывая помощь терпящим бедствие банкам, не подвергшимся национализации, государство довольно жёстко вмешивалось в их дела. Чтобы получить государственную помощь, банки обязаны были провести замену менеджмента и совета директоров; использовать оставшийся акционерный капитал в первую очередь для покрытия резервов; сокращать операционные издержки. Такого рода ограничения вынуждали банки проявлять большую изобретательность в самостоятельном решении их проблем. [24]

---

В 1991 г. шведское правительство выдало кредит крупнейшему банку страны Första Sparbanken на увеличение капитала. Совокупные поступления составили около 1,3 млрд долл. Годом позже в очереди за помощью к государству стояли уже десятки банков, и власти были вынуждены пойти на более решительные меры.

Во-первых, государство объявило о всеобщей гарантии по обязательствам банков в обмен на долю в их капитале. Мера была снята лишь в 1996 г. и позволила привлечь внешнее финансирование от иностранных банков. Во-вторых, государство национализировало два банка из числа крупнейших – Nordbanken и Gota bank. На них приходилось около 24% кредитов, выданных банковским сектором и около 22% активов отрасли. Условием санации стало покрытие убытков за счёт акционерных капиталов банков. После национализации Nordbanken из его активов были выделены непрофильные, не относившиеся к его основной деятельности (в секторе недвижимости, производства, строительства и сфере услуг). Для управления этими активами государство создало т.н. «плохой банк» Securum, управляемый опытными специалистами. В итоге сомнительные активы удалось постепенно реализовать. Для этого государство влило в компанию 3,7 млрд долл. в качестве собственного капитала, а также обеспечило гарантиями на получение ещё 1,7 млрд долл. в качестве кредита. Важно отметить, что государство не выкупало токсичные активы у банка, а стало управлять ими уже после того, как банк был национализирован. Такая тактика позволила избежать трудностей при оценке «плохих активов» при выкупе их у банков: слишком высокая цена покупки вылилась бы в неоправданную растрату бюджетных средств, в то время как слишком низкая не принесла бы тонущим банкам ощутимой поддержки. В-третьих, государство прибегло к выборочной рекапитализации банков в, которые, по мнению регулятора, имели шансы на выживание, через увеличение их собственных средств. В такой ситуации государство выкупало обыкновенные акции банка. В противном случае банк зарывали либо подвергали поглощению. [31]

Эти и другие действия властей Швеции позволили в относительно короткий срок справиться с разрастающимся кризисом и локализовать его на ранних стадиях. По мере выхода из кризиса государство начало задумываться о продаже национализированных банковских активов. В 1995 г. были приватизированы 34,5% акций Nordbanken. В 2003 г. государство оставалось крупнейшим акционером банка с долей в 19% акций. В 2013 г. банку Nordea (он был создан на основе «хорошей» доли активов расчленённого Nordbanken) были проданы оставшиеся 7% акций. Правительство Финляндии для борьбы с кризисом выделило банкам кредит на сумму 3,5 млрд долл. Как и в Швеции, финские власти создали Фонд государственных гарантий, который выкупал проблемные банки, а опасные активы концентрировал в «плохом банке» - OHY Arsenal.

---

Частичной национализации со стороны Банка Финляндии подвергся Skopbank – особый финансовый институт, выполнявший роль центрального для сберегательных банков. Также Фонд государственных гарантий объединил активы 41 банка в едином финансовом институте Savings Bank of Finland. Кроме того, он принял на себя обязанности по управлению активами небольшого банка STS-Bank. Всего же на поддержку банковского сектора правительство Финляндии выделило около 8,4 млрд долл.

Банковский кризис завершился в середине 1990-х. Тогда же решение о слиянии прияли два крупнейших банка Финляндии - Suomen Yhdyspankki и Kansallispankki. Новый банк получил название Merita и впоследствии стал частью Nordea. Таким образом, концентрация банковской системы страны усилилась после кризиса.

Финансовый кризис в Юго-Восточной Азии 1996-1997 г.г. стал серьёзным вызовом мировой экономике. Предпосылки к его развитию сложились в ходе быстрого роста экономик в странах, относящихся к т.н. «азиатским тиграм». Это вызвало активный приток капитала в эти страны, разрастанию государственного долга и долгов частного сектора, пузырям на рынке недвижимости и т.д.

В Японии банковскому кризису предшествовала финансовая либерализация, выражавшаяся в виде отмены госрегулирования процентных ставок, увеличения лимитов на кредитование и снятия ограничений на рынке облигаций. Такая политика привела к обострению конкуренции между банками, которые значительно расширили объёмы кредитования, в т.ч. СМБ, домохозяйств, строительных компаний. В условиях роста цен на рынке недвижимости раздулся «пузырь», лопнувший в 1989 г. Дисбалансы усугубились потрясениями на фондовом рынке, что во многом спровоцировало падение цен на недвижимость.

В отличие от большинства похожих историй, острая фаза банковского кризиса в Японии наступила с некоторой задержкой, и вплоть до 1997 г. кризис носил скрытый характер. В отсутствие серьёзных потрясений, правительство страны практически не принимало мер к нормализации дел в банковском секторе. Государство ограничивалось вялой скупкой «плохих» активов по цене ниже номинала, что сохраняло необходимость рекапитализации банков. Позднее такую политику назовут «потерянным десятилетием». В Индонезии кризис проявился в виде активного оттока капитала и стремительной девальвации национальной валюты. Жесткая монетарная политика регулятора привела к дефициту ликвидности. Проблему усугублял высокий уровень концентрации сектора, сосредоточение значительной части активов в руках узкого круга крупнейших инвесторов, а также широкое распространение коррупции и лоббизма, снижавших эффективность защитных мер. [38]

---