ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7093
Скачиваний: 2
276
-
поведение
,
которое
является
неправильным
,
странным
,
вызывает
ощущение
неприятия
и
антипатии
;
-
поведение
,
которое
нарушает
моральные
ценности
и
нормы
;
-
поведение
,
которое
противоречит
человеческой
природе
;
-
поведение
,
которое
следует
рассматривать
как
абсолютное
зло
332
.
Как
социальное
отклонение
правомерное
злоупотребление
правом
имеет
множество
негативных
последствий
своего
проявления
.
Во
-
первых
,
данное
деяние
причиняет
вред
личности
,
обществу
и
государству
.
Как
правило
,
это
незначительный
вред
,
поэтому
правомерное
злоупотребление
субъективным
правом
законодатель
и
«
не
переводит
»
в
разряд
противоправных
.
Вместе
с
тем
,
в
процессе
развития
общественных
отношений
,
усложнения
социально
-
экономических
и
политических
процессов
незначительный
вред
может
«
перерасти
»
в
существенный
.
В
данном
случае
законодатель
после
осмысления
изменившейся
правовой
действительности
должен
прийти
к
необходимости
ограничить
возможность
причинения
вреда
.
Это
достигается
путем
юридического
запрета
как
на
потенциально
вредоносное
поведение
,
так
и
на
его
социально
-
вредный
результат
.
Во
-
вторых
,
правомерное
злоупотребление
правом
,
представляющее
собой
осуществление
субъективного
права
в
противоречии
с
его
назначением
,
негативно
влияет
на
правопорядок
в
обществе
333
.
Общественные
отношения
,
регламентированные
объективным
правом
посредством
правомерных
злоупотреблений
,
видоизменяются
в
ином
направлении
,
нежели
это
предусмотрено
законодательством
.
В
результате
чего
происходит
необходимый
для
нормального
функционирования
общества
разрыв
между
законностью
332
См
.
подробнее
:
Социальные
отклонения
.
М
., 1989.
С
. 63-64.
333
Правопорядок
,
как
указывается
в
научной
литературе
,
сохраняет
стабильность
и
надежность
в
социуме
,
где
люди
обладают
разнообразными
свободами
и
умеют
пользоваться
ими
с
выгодами
для
себя
,
окружающих
и
общества
в
целом
.
Конвенциональное
равновесие
прав
и
обязанностей
сообщает
общественному
целому
оптимальную
сбалансированность
и
жизнестойкость
,
делает
его
удобообитаемой
социальной
средой
. (
См
.
подробнее
:
Бачинин
В
.
А
.
Энциклопедия
философии
и
социологии
права
.
СПб
.,
2006.
С
. 627.).
277
и
правопорядком
,
возникает
«
сбой
»
в
механизме
правового
регулирования
общественных
отношений
.
Правопорядок
,
как
указывает
С
.
С
.
Алексеев
,
есть
результат
законности
,
характеризующий
степень
осуществления
ее
требований
.
Если
законность
представляет
собой
режим
общественно
-
политической
жизни
,
который
вводит
известные
требования
,
то
правопорядок
–
это
уже
фактическое
состояние
упорядоченности
общественных
отношений
,
та
нормальная
жизнь
,
которая
наступает
в
результате
реализации
требований
законности
.
Режим
законности
,
выраженный
в
системе
политико
-
правовых
требований
,
на
уровне
правопорядка
как
бы
материализуется
в
системе
реальных
да
к
тому
же
фактически
осуществляемых
правовых
отношений
334
.
Говоря
иными
словами
,
правопорядок
-
это
фактическое
отражение
законности
в
правоотношениях
.
При
правомерном
злоупотреблении
правом
получается
,
что
законность
,
как
требование
точного
и
неуклонного
исполнения
субъектами
права
законодательных
предписаний
,
формально
соблюдается
,
но
фактически
существующий
правопорядок
приобретает
извращенную
форму
,
поскольку
субъект
,
осуществляющий
право
,
достигает
совершенно
не
ту
цель
,
для
которой
субъективное
право
ему
было
предоставлено
объективным
правом
.
Злоупотребление
субъективным
правом
как
кривое
зеркало
искажает
законность
так
,
что
«
смотрясь
в
это
зеркало
»
законность
,
образно
выражаясь
,
не
узнает
в
правопорядке
свои
черты
.
В
результате
складывается
ситуация
,
при
которой
общественные
отношения
с
юридической
точки
зрения
урегулированы
правильно
,
а
с
фактической
–
ошибочно
.
Безусловно
,
законодатель
должен
вовремя
исправлять
эти
ошибки
,
предусмотрев
такой
способ
правового
регулирования
общественных
отношений
,
который
не
позволил
бы
334
Алексеев
С
.
С
.
Общая
теория
права
в
2-
х
.
томах
.
Т
. 1.
М
., 1981.
С
. 235-236.
278
субъекту
осуществить
во
зло
свое
право
либо
свел
бы
данную
возможность
к
минимуму
.
Рассмотрим
в
этой
связи
несколько
примеров
.
Так
,
в
ФЗ
«
Об
основных
гарантиях
избирательных
прав
и
права
на
участие
в
референдуме
граждан
Российской
Федерации
» (
от
19
сентября
1997
г
.)
содержалась
норма
,
предоставляющая
право
кандидатам
-
однофамильцам
зарегистрировать
в
соответствующей
избирательной
комиссии
любой
псевдоним
,
который
они
вправе
использовать
во
время
предвыборной
агитации
.
Данный
псевдоним
включался
во
все
официальные
документы
,
выпускаемые
избирательными
комиссиями
(
п
. 2
ст
. 28
ФЗ
).
Как
указывает
И
.
Советников
,
детально
изучивший
практику
применения
избирательного
закона
,
кандидаты
-«
двойники
»
зачастую
регистрировали
псевдонимы
«
настоящий
», «
губернатор
», «
мэр
»
и
т
.
д
.,
что
нарушало
право
избирателей
на
получение
полной
и
достоверной
информации
о
кандидатах
.
Фактически
кандидаты
-«
двойники
»
злоупотребляли
правом
на
псевдоним
,
используя
его
не
по
назначению
.
Вполне
очевидно
,
что
это
были
правомерные
злоупотребления
правом
,
поскольку
никаких
санкций
за
ненадлежащее
использование
псевдонима
закон
не
предусматривал
.
Сложившаяся
ситуация
привела
к
тому
,
что
законодатель
исключил
из
действующего
федерального
законодательства
о
выборах
соответствующую
норму
и
,
следовательно
,
кандидаты
в
настоящее
время
не
имеют
возможности
использовать
псевдоним
в
официальных
информационных
материалах
,
указывать
его
в
избирательном
бюллетене
335
.
335
См
.:
Советников
И
.
Злоупотребление
пассивным
избирательным
правом
//
Сравнительное
конституционное
обозрение
. 2005.
№
2.
С
. 140.
279
Таким
образом
,
законодатель
предотвратил
возможность
причинения
вреда
субъектами
пассивного
избирательного
права
,
«
исправив
»
положения
действующего
законодательства
.
При
этом
пришлось
,
образно
выражаясь
, «
лишить
»
всех
будущих
кандидатов
субъективного
права
на
использование
псевдонима
в
избирательном
процессе
.
Другим
аспектом
проблемы
является
необходимость
наличия
в
действующем
законодательстве
таких
предписаний
,
которые
могут
изначально
выполнять
превентивную
функцию
,
эффективно
пресекая
не
только
фактическую
,
но
и
юридическую
возможность
осуществления
субъективного
права
во
зло
.
В
ряде
случаев
,
указывает
Л
.
Б
.
Максимович
,
в
законе
предусмотрен
правовой
механизм
для
предупреждения
злоупотреблений
правом
.
Например
,
закон
ограничивает
право
мужчины
,
не
состоящего
в
браке
с
матерью
ребенка
,
но
записанного
отцом
ребенка
на
основании
совместного
с
ней
заявления
,
на
оспаривание
отцовства
,
если
в
момент
записи
этому
мужчине
было
известно
,
что
он
фактически
не
отец
ребенка
(
ч
.2
ст
. 52
Семейного
кодекса
РФ
).
Сделка
по
распоряжению
общим
имуществом
супругов
,
совершенная
одним
из
них
без
согласия
другого
,
может
быть
признана
судом
недействительной
только
в
случае
,
если
доказано
,
что
другая
сторона
о
сделке
знала
или
заведомо
должна
была
знать
о
несогласии
другого
супруга
на
ее
совершение
(
ч
.2
ст
. 35
Семейного
кодекса
РФ
).
Защищая
интересы
добросовестного
приобретателя
,
а
не
супруга
,
чье
согласие
отсутствовало
,
закон
,
по
существу
,
блокирует
возможность
пересмотра
сделки
самими
супругами
,
то
есть
возможность
злоупотребления
правом
336
.
Множество
положений
,
необходимых
с
точки
зрения
пресечения
злоупотреблений
правом
,
закреплено
в
законодательстве
,
336
Максимович
Л
.
Б
.
Злоупотребление
правом
и
семейные
отношения
//
Закон
. 2005.
№
10.
С
. 33.
280
регламентирующем
институт
брачного
договора
.
Более
того
,
сам
брачный
договор
представляет
собой
эффективное
средство
предотвращения
злоупотреблений
одним
из
супругов
своими
имущественными
правами
при
разводе
.
Вместе
с
тем
,
юридической
практике
известны
случаи
,
когда
право
на
заключение
брачного
договора
с
последующим
расторжением
брака
использовалось
не
по
назначению
.
В
частности
,
муж
,
будучи
должником
по
денежному
обязательству
,
заключал
со
своей
женой
брачный
контракт
,
по
которому
все
имущество
переходило
в
случае
развода
в
собственность
жены
,
а
затем
разводился
с
ней
.
Цель
данного
осуществления
права
–
доказать
невозможность
уплаты
долга
.
В
научной
литературе
правильно
отмечается
,
что
,
предоставив
супругам
право
заключать
брачный
договор
,
закон
устанавливает
их
обязанность
уведомлять
своего
кредитора
о
заключении
,
изменении
или
расторжении
этого
договора
.
В
случае
невыполнения
данной
обязанности
,
супруг
отвечает
по
своим
обязательствам
независимо
от
содержания
брачного
договора
(
ч
. 1
ст
. 46
Семейного
кодекса
РФ
).
Эта
мера
пресекает
использование
брачного
договора
как
инструмента
уклонения
от
выполнения
своих
обязательств
перед
кредитором
,
то
есть
не
допускает
ситуацию
,
когда
реализация
супругами
права
самостоятельно
урегулировать
свои
имущественные
отношения
,
приведет
к
ущемлению
прав
и
интересов
других
лиц
,
то
есть
к
злоупотреблению
правом
.
337
Законодательно
установленный
механизм
предупреждения
правомерных
злоупотреблений
субъективным
правом
должен
представлять
собой
совокупность
необходимых
гарантий
,
минимизирующих
причинение
вреда
управомоченными
субъектами
.
В
законодательстве
вышеуказанные
гарантии
следует
закрепить
при
помощи
использования
различных
правовых
средств
,
среди
которых
:
337
Максимович
Л
.
Б
.
Указ
.
соч
.
С
. 37.