ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 5777
Скачиваний: 21
--------------------------------
<62> Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. С. 62 - 63.
В юридической литературе отсутствует единство взглядов по вопросу о возможности привлечения к ответственности лиц, на которых неправомерно возложены обязанности военной службы, называемых в теории "ненадлежащими" ("негодными") субъектами <63>. Так, по мнению А.А. Тер-Акопова, нельзя признавать субъектами всех преступлений против военной службы лиц, на которых противоправно возложены воинские обязанности <64>. Профессор Х.М. Ахметшин считает, что лицо, являющееся субъектом военно-служебных отношений на основании акта военного управления, изданного в установленной форме, может быть и субъектом преступления против военной службы независимо от того, правильно или неправильно оно состоит на военной службе <65>. Исключения могут составлять случаи, когда лицо признается не только "ненадлежащим" субъектом военной службы, но и, например, невменяемым (ст. 21 УК РФ) или неспособным предотвратить общественно опасные последствия своих действий (бездействия) в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам (ст. 28 УК РФ). Аналогичную позицию занимали представители дореволюционного военно-уголовного права <66>.
--------------------------------
<63> Более подробно см.: Субъект воинского преступления: Материалы II теоретического семинара "Актуальные вопросы социалистической законности и правопорядка в Вооруженных Силах СССР", состоявшегося на военно-юридическом факультете 10 февраля 1983 года / Воен. ин-т. М., 1984.
<64> Тер-Акопов А.А. Правовые основания ответственности за воинские преступления. М., 1981. С. 73 - 92.
<65> Уголовное право Российской Федерации. Воинские преступления. С. 45.
<66> Кузьмин-Караваев В.Д. Указ. соч. С. 194.
Судебная практика по рассматриваемому вопросу в различные периоды складывалась по-разному. После 1917 г. и до середины 90-х гг. XX в. военные суды в целом придерживались одной принципиальной позиции - неправомерно находящиеся на военной службе лица по общему правилу признавались субъектами воинских преступлений <67>. На уровне нижестоящих судов иногда встречались иные решения, но Военная коллегия Верховного Суда СССР всегда принимала меры к их исправлению.
--------------------------------
<67> См.: Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 4 мая 1967 г. N 3н-о233/67 // БВК ВС СССР. 1971. N 3 (77). С. 18 - 19; Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 16 сентября 1982 г. N 4-о222/82 // БУВТ и ВК ВС СССР. 1983. N 115. С. 55.
Судебная практика последних лет свидетельствует о том, что практические работники в целом встали на принципиально иную позицию, которая отрицает возможность привлечения к уголовной ответственности лиц, ошибочно находящихся на военной службе. Эти лица не признаются субъектами воинских преступлений (пока главным образом уклонений от военной службы). Принципиальное значение по этому вопросу имеет решение Президиума Верховного Суда Российской Федерации по делу военнослужащего М., который, имея неснятую судимость, проходил военную службу и совершил самовольное оставление части. В частности, Президиум Верховного Суда Российской Федерации отклонил протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и оставил оправдательный приговор в отношении М. в силе. Иными словами, последний не был признан субъектом воинского преступления, поскольку в сфере воинских правоотношений оказался на незаконном основании <68>. Основные аргументы такого решения состоят в следующем: 1) незаконное решение призывной комиссии является юридически ничтожным, что означает его недействительность со дня принятия, а следовательно, и невозможность порождения каких-либо правовых последствий, в том числе и привлечения к уголовной ответственности; 2) поскольку М. в сфере воинских правоотношений оказался на незаконном основании, он не может быть признан субъектом преступления против порядка прохождения военной службы (уклонения от военной службы).
--------------------------------
<68> Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1998 г. // БУВС и ВК ВС РФ. 1998. N 4 (172). С. 53 - 54.
Представляется, что позиция ученых о признании лиц, незаконно призванных на военную службу и находящихся на ней, субъектами преступлений против военной службы является предпочтительной. Следует заметить, что до 1917 г. этот вопрос решался вполне определенно как в теории, так и на практике. Например, в решении Главного военного суда Российской империи 1882 г. N 276 отмечалось, что факт нахождения на военной службе обусловливает "подсудность лица военному суду за все преступления, совершенные после поступления на службу и до исключения из военного ведомства, независимо от того, правильно или неправильно было принято оно на службу" <69>. Применительно к самовольной отлучке Главный военный суд специально указал: "То обстоятельство, что самовольно отлучившийся нижний чин еще до самовольной его отлучки подлежал увольнению, не избавляет его от ответственности за самовольную отлучку или побег" <70>.
--------------------------------
<69> Кузьмин-Караваев В.Д. Указ. соч. С. 194.
<70> Огнев Д.Ф. Воинский устав о наказаниях в разъяснениях. Пг., 1916. С. 153.
Военнослужащий проходит военную службу в силу соответствующего административного акта органа государственного управления. Общепризнанным в праве является положение о презумпции правильности актов государственного управления. При этом, вне зависимости от того, правилен акт или издан ошибочно, он является действующим до отмены в установленном порядке. До его отмены надлежащим органом этот акт порождает соответствующие права и обязанности у сторон, которым он адресован. В результате действия указанных актов возникают определенные правовые последствия; например, военнослужащий обеспечивает выполнение возложенных на него задач, получает денежное довольствие, продвигается по службе, обеспечивается жильем и т.д. Иными словами, лицо становится полноценным участником воинских правоотношений. Для другого вывода нет оснований. Если считать, что "ненадлежащие" лица не являются субъектами воинских правоотношений, возникает вполне резонный вопрос: откуда у них появляются соответствующие этим правоотношениям права на различные гарантии и компенсации? Мы полагаем, что до отмены акта лицо в момент совершения преступления обязано соблюдать воинский правопорядок (акт в это время действует, и никто его не ставит под сомнение). При этом лицо осознает, что его действия нарушают этот порядок, наносят ущерб военной безопасности государства, и желает нарушить порядок воинских правоотношений и причинить ущерб военной безопасности.
Таким образом, на наш взгляд, субъектами преступлений против военной службы следует признавать и тех лиц, на которых незаконно возложены в целом обязанности по несению военной службы. Однако сами обстоятельства, обусловливающие неправомерность их нахождения на военной службе, могут влиять на характер ответственности лица за содеянное и строгость наказания. В зависимости от конкретной ситуации такому лицу может быть снижено наказание либо виновный может быть освобожден от наказания или от уголовной ответственности. Кроме того, указанные обстоятельства могут определенным образом влиять на другие признаки состава преступления (кроме субъекта) либо исключить преступность деяния.
Определение понятия субъекта преступления против военной службы является достаточно сложной проблемой уголовно-правовой науки и практики. Споры по данному вопросу в теории и на практике длятся уже не одно десятилетие, но, к сожалению, единого подхода к его решению до сих пор так и не выработано. В целом следует согласиться с теми учеными, которые полагают, что указанная проблема, учитывая ее продолжительную дискуссионность, должна найти свое окончательное легальное разрешение: либо в статьях Общей части УК РФ, либо в ст. 331 УК РФ <71>.
--------------------------------
<71> См., напр.: Кобликов А.С. О некоторых социальных и правовых предпосылках решения вопроса о субъекте воинского преступления // Субъект воинского преступления. С. 36 - 41.
§ 5. Субъективная сторона преступления против
военной безопасности государства
В преступлениях против военной безопасности государства специфичен и субъективный элемент. Его признаки - вина, мотив, цель, эмоции - отражают психическое отношение субъекта к совершенному деянию и наступившим последствиям. Форма субъективного элемента одинакова для всех преступлений - это психические процессы; однако содержание субъективного элемента каждого преступления специфично, признаки его отражают специфику объекта, деяния, последствий и других обстоятельств <72>.
--------------------------------
<72> Тер-Акопов А.А. Преступление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве. С. 153.
Субъективную сторону состава преступлений против военной службы образует вина, обязательными признаками некоторых составов воинских преступлений являются цель и мотив <73>.
--------------------------------
<73> Подробнее о субъективной стороне преступления см.: Нагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974; Иванов В.Д., Мазуков С.Х. Субъективная сторона преступления. Ростов н/Д, 1999; Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. М., 1982; Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу РФ. М., 1999; и др.
Вина - это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и наступившим последствиям. В преступлениях против военной службы вина отражает воинский характер деяния и его последствия. Виновный определенным образом (в зависимости от формы вины) относится не просто к общественно опасному деянию и наступившим в результате этого деяния последствиям, а к деянию, образующему нарушение порядка прохождения военной службы, и к последствиям, выражающимся в причинении вреда военной безопасности государства <74>.
--------------------------------
<74> См.: Преступления против военной службы: Учеб. для вузов. С. 6; Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. С. 39.
В соответствии с ч. 1 ст. 24 УК РФ вина может быть в форме умысла или неосторожности. Преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом. При этом преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично (ст. 25 УК РФ).
Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий. Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ст. 26 УК РФ).
Определение формы вины в преступлениях против военной службы во многих случаях является делом непростым и должно осуществляться с соблюдением ряда правил, как установленных в самом уголовном законе, так и выработанных теорией военно-уголовного законодательства и практикой его применения.
Если в статьях гл. 33 УК РФ имеется прямое указание только на одну форму вины в данном составе преступления против военной службы (умысел или неосторожность), то другая форма вины в этих случаях исключается.
В практической деятельности органов военной юстиции не вызывает трудностей определение формы вины, когда она имеет четкое выражение в уголовном законе. Так, непосредственно говорится об умышленной форме вины в ч. 1 ст. 346 УК РФ (умышленное уничтожение или повреждение оружия, боеприпасов или предметов военной техники). О неосторожных преступлениях, в силу прямого указания в законе, речь идет в ст. 347 УК РФ (уничтожение или повреждение военного имущества по неосторожности), ст. 348 УК РФ (утрата военного имущества), ст. 349 УК РФ (нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих), ст. 350 УК РФ (нарушение правил вождения или эксплуатации машин), ст. 351 УК РФ (нарушение правил полетов или подготовки к ним), ст. 352 УК РФ (нарушение правил кораблевождения).
В тех случаях, когда в статьях гл. 33 УК РФ не указывается непосредственно на форму вины, она может быть установлена через описание в законе иных признаков состава воинского преступления.
В частности, применительно к некоторым составам воинских преступлений, в которых признаки вины непосредственно не обозначены, умышленный ее характер усматривается из описания объективных и других кроме вины субъективных признаков состава преступления. Например, ч. 1 ст. 333 УК РФ (сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы), ст. 336 УК РФ (оскорбление военнослужащего), ст. 337 УК РФ (самовольное оставление части или места службы), 338 УК РФ (дезертирство), ст. 339 УК РФ (уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами). Так, основной состав сопротивления начальнику или принуждения его к нарушению обязанностей военной службы возможен только с умышленной формой вины исходя как из характера самих действий при сопротивлении и принуждении, так и из самого факта применения физического или психического насилия. В составе дезертирства имеется указание на цель уклонения от прохождения военной службы, что само по себе уже предопределяет умышленный характер данного преступления, в том числе и такой формы дезертирства, как неявка в срок на службу.
В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ (в редакции 1998 г.), если законодатель не конкретизирует в статье гл. 33 УК РФ форму вины, то воинское преступление в принципе может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности <75>.
--------------------------------
<75> Н.Ф. Кузнецова отмечает, что текст новации достаточно ясен: если в диспозиции норм названа вина в форме неосторожности, то квалифицировать по ней умышленное преступление нельзя. Если форма вины в статье не указана, значит, возможна квалификация содеянного и как умышленного, и как неосторожного (Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу "Основы квалификации преступлений". С. 34 - 35).
В статьях гл. 33 УК РФ, где не обозначена форма вины, а используемая терминология допускает как умысел, так и неосторожность, возможны обе формы вины. Например, ч. ч. 1 и 2 ст. 343 УК РФ (нарушение правил несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности), ст. 344 УК РФ (нарушение уставных правил несения внутренней службы и патрулирования в гарнизоне).
Из смысла ст. 27 УК РФ вытекает, что две формы вины могут существовать только в квалифицированных составах воинских преступлений. При этом, во-первых, неосторожным может быть отношение только к квалифицирующим последствиям, во-вторых, не требуется специального указания в статьях гл. 33 УК РФ на неосторожность в отношении тяжких последствий, определяющим в этих случаях будет сам факт такого отношения.
В отдельных воинских преступлениях окончательное установление формы вины требует учета положений ст. 27 УК РФ (ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины). Так, в квалифицированных составах сопротивления начальнику или принуждения его к нарушению обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 333 УК РФ), насильственных действий в отношении начальника (ч. 2 ст. 334 УК РФ), нарушения уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ч. ч. 2 и 3 ст. 335 УК РФ), умышленного уничтожения или повреждения военного имущества (ч. 2 ст. 346 УК РФ) отношение к квалифицирующим обстоятельствам может быть как умышленным, так и неосторожным. При этом основные составы названных преступлений возможны только с умышленной формой вины: в одних случаях - ввиду специального указания закона (ч. 1 ст. 346 УК РФ), в других - исходя из характера самого деяния. При условии умышленного отношения в этих преступлениях к отягчающим обстоятельствам все деяние в соответствии со ст. 25 УК РФ будет совершено умышленно. В случаях неосторожного отношения к отягчающим признакам преступление, согласно ст. 27 УК РФ, будет совершено с двумя формами вины, но при этом в целом такое преступление следует признать совершенным умышленно. Такого подхода придерживается и судебная практика.