ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 4299
Скачиваний: 20
Объем требований о «достаточном обосновании» формулируется уголовно-процессуальным законом по-разному для соответствующих стадий производства по уголовному делу. Так, пункт 1 ст. 167 УПК в качестве основания к возбуждению уголовного дела называет наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, при отсутствии обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу. Статья 240 УПК основанием для вынесения постановления о привлечении соответствующего лица в качестве обвиняемого называет наличие достаточных доказательств, дающих основания для предъявления лицу обвинения в совершении преступления. Одним из важных вопросов, подлежащих разрешению прокурором по уголовному делу, поступившему для направления в суд, согласно п. 3 ст. 263 УПК является вопрос о том, обосновано ли предъявленное обвинение имеющимися в уголовном деле доказательствами. Требования об обоснованности расширяются при вынесении обвинительного приговора. Согласно ч. 2 ст. 350 УПК приговор признается обоснованным, если он постановлен на основании лишь тех представленных суду доказательств, которые всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании. В соответствии ч. 1 ст. 356 УПК обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность обвиняемого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Приговор не может быть основан на предположениях.
К сожалению, процессуальные решения, выносимые органами, ведущими уголовный процесс, не всегда достаточно мотивированы, в них отсутствуют обоснование квалификации преступления и юридическая аргументация принятого решения. На этот негативный момент правоприменительной деятельности неоднократно обращалось внимание высшей судебной инстанцией Республики Беларусь.29
Как показывает практика закон достаточного основания часто нарушается при установлении и оценке фактических обстоятельств дела. Так, по делу Е. виновность Е. в убийстве Д. обосновывалась органами предварительного следствия показаниями потерпевшей М., свидетелей Е-ко, И., П., Ш., протоколами осмотра места происшествия, предметов, опознания, проверки показаний обвиняемой с выходом на место происшествия, заключениями судебно-медицинского эксперта. Между тем как было установлено в суде потерпевшая и свидетели в своих показаниях не изобличали осужденную в совершении противоправных действий в отношении Д. и из анализа их показаний нельзя сделать вывод о виновности Е. в убийстве Д. Кроме того, показания Е. противоречили данным протокола осмотра места происшествия, а заключение судебно-медицинского эксперта не было оценено в совокупности с другими доказательствами.30
В процессе квалификации преступления важным является понимание юридически значимых признаков конкретных видов преступлений. Закон достаточного основания имеет своё применение и в процессе понимания, усвоения правоприменителем смысла уголовно-правовой нормы (норм). Особое значение в этом случае имеет толкование норм высшей судебной инстанцией, которое обосновывает для нижестоящих судов квалификацию соответствующего преступления. Например, в следственно-судебной практике возникал вопрос о том, следует ли причинение смерти по неосторожности при умышленном нанесении тяжкого телесного повреждения в состоянии аффекта квалифицировать по ч. 3 ст. 147 УК. Пленум Верховного Суда Республики Беларусь по данному вопросу дал разъяснение, согласно которому такие действия подлежат квалификации только по ст. 150 УК. Обоснована эта позиция была тем, что положения ст. 31 УК не предполагают какой-либо дополнительной квалификации за причинение смерти по неосторожности, если виновное лицо действовало в состоянии физиологического аффекта.31
Необходимо отметить, что нарушение при квалификации преступления одного из рассматриваемых формально-логических законов, как правило, влечёт ошибочное применение другого логического закона. К сожалению, такие ошибки допускаются даже на уровне высшей судебной инстанции. Показательным является следующее уголовное дело. По приговору суда Ш. был осуждён за уклонение от уплаты налогов, повлекшем причинение ущерба в особо крупном размере (ч. 2 ст. 243 УК). В протесте заместителя Генерального прокурора был поставлен вопрос об изменении приговора, исходя из следующего: Ш. в одном случае действовал как частное лицо, а в другом – как должностное лицо, и между происшедшими событиями имеется значительный разрыв во времени, отличаются способы уклонения от уплаты налогов, что не свидетельствует о едином умысле на причинение ущерба. На этом основании в протесте был сделан вывод о том, что в данном случае имелось два самостоятельных эпизода, подлежащих квалификации по ч. 1 ст. 243 УК. Однако судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь 5 декабря 2003 г. протест оставила без удовлетворения по следующим основаниям. Согласно правоположениям судебной практики под ущербом при уклонении от уплаты налогов надлежит понимать не величину самого объекта налогообложения, скрытого или заниженного виновным, а сумму налога, которую ему следовало уплатить. Как установлено материалами дела, Ш. при декларировании доходов, связанных с покупкой автомашины в 2000 г., представил в налоговую инспекцию расписки о займе денег у граждан на сумму 6 млн руб. Следствием и судом доказано, что указанных денег Ш. в долг не занимал, а получил эту сумму из неустановленных источников дохода. Однако указанную сумму сокрыл от налогообложения, чем причинил ущерб государству в размере 1554704 руб. Кроме того, Ш., будучи директором ООО «Селена», с октября 2001 г. по октябрь 2002 г., реализовал через сеть магазинов телевизоры, выручку от которых умышленно не отражал в бухгалтерском учёте предприятия, причинив ущерб государству в виде неуплаты налога на добавленную стоимость в сумме 8747582 руб. и налога на прибыль на сумму 7927387 руб. Указанные действия свидетельствуют о том, что при покупке автомашины, и при продаже телевизоров Ш. преследовал цель уклонения от уплаты налогов, то есть действовал с прямым умыслом. Разрыв во времени правового значения не имеет, поскольку квалифицирующим признаком данного вида преступления является причинение ущерба. Общая сумма превышает особо крупный размер. Учитывая, что субъектом преступления является как физическое, так и должностное лицо, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь сделала вывод о том, что содеянное Ш. было правильно квалифицировано судом по ч. 2 ст. 243 УК.32
По данному уголовному делу нет сомнений в обоснованности выдвинутого судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь положения о том, что под ущербом при уклонении от уплаты налогов следовало понимать не величину самого объекта налогообложения, скрытого или заниженного виновным, а сумму налога, которую следовало уплатить Ш. Эта позиция судебной практики была закреплена в пункте 11 утратившего силу постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 13 марта 1997 г. № 5 «О практике применения судами законодательства по делам о сокрытии, занижении прибыли и доходов».33 Данный подход в исчислении ущерба соответствует смыслу нормы, содержащейся в ст. 243 УК, и сохраняется до настоящего времени в судебной практике. Однако свой вывод судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда построила на подмене тезиса: наличие общей цели и прямого умысла на уклонение от уплаты налогов по двум эпизодам послужило основанием для суммирования неуплаченных налогов и констатации ущерба в особо крупном размере. Логическая ошибка в использовании закона тождества закономерно вызвала нарушения закона непротиворечия. Вывод судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда противоречит пониманию продолжаемого преступления, под которым в судебной практике и доктрине уголовного права понимают преступление, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление.34 В протесте правильно было обращено внимание на то, что способы уклонения в этом случае были разными, т.е. не тождественными. Кроме того, не учтена была и направленность умысла лица. По второму эпизоду виновный действовал не в своих личных интересах, а в интересах субъекта хозяйствования. Совокупность логических ошибок в конечном итоге привела к необоснованным выводам суда.
Следует отметить, что сами по себе формально-логические законы не позволяют нам в процессе квалификации преступления определить, какие конкретно основания для соответствующего вывода являются достаточными, какое именно из двух противоположных или противоречивых суждений, формулирующих обвинение, истинно. Однако эти законы объясняют недопустимость подмены понятий в процессе квалификации преступления; исключают совмещение обстоятельств, свидетельствующих о разных несовместимых явлениях; определяют рамки, в пределах которых может быть установлено объективно истинное суждение; они дисциплинируют наше мышление, направляя его на поиск достаточных оснований, которые обеспечивают обоснованность вывода о квалификации преступления.
§ 5. Значение состава преступления для квалификации преступления
В рамках общего учения о составе преступления данное понятие определяют как совокупность объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние в качестве преступления.35 В этом учении традиционно признаки состава преступления классифицируют на четыре группы (элементы состава преступления): объект преступления, объективная сторона состава преступления, субъект преступления, субъективная сторона состава преступления. В курсе общей части уголовного права во исполнение задач учебного процесса анализу подвергаются все элементы и отдельные признаки состава преступления, в том числе факультативные.
Однако в контексте квалификации преступления практическую значимость имеет разработанное в рамках упомянутого учения понятие конкретного состава преступления, к которому относят предусмотренные соответствующей уголовно-правовой нормой юридически значимые признаки, характеризующие определенное общественно опасное деяние как преступление. И в этом смысле конкретный состав преступления, описанный в соответствующей уголовно-правовой норме, есть основания рассматривать в качестве законодательной модели определенного вида преступления. Признаки конкретного состава преступления по своей сути раскрывают содержание уголовной противоправности соответствующего преступления.
Закрепленные законодателем в составе преступления основные сущностные свойства, отражающие пределы и специфику уголовной противоправности, позволяют произвести сличение этих признаков с фактом проявившегося в реальной действительности девиантного поступка. В этом и выражается суть процесса квалификации преступления. При совпадении полученных фактических данных о происшедшем событии с законодательной моделью преступления делается вывод о наличии в поведении соответствующего лица состава преступления. Этот вывод ложится в основу утверждения о том, что учиненное соответствующим лицом деяние является согласно ст. 10 УК основанием уголовной ответственности.
Следует заметить, что процесс квалификации преступления нельзя рассматривать упрощенно, представляя его как некую механическую процедуру, которая характеризуется проецированием имеющейся «матрицы» либо применением «шаблона», «инструмента» (т.е. состава преступления) к факту совершенного деяния. Об этом можно говорить лишь в фигуральном смысле, имея в виду, что используемая «матрица» является мыслимой «идеализированной» формой, которая сконструирована сознанием. Квалификация преступления представляет собой творческий акт сличения составных частей реального поступка с идеализированным смыслом, правовым понятием о нем. Этот творческий акт обусловлен спецификой правового мышления, которое в процессе квалификации преступлений выступает в качестве особой схемы смыслополагания: от понимания к применению. Процесс квалификации преступления сопровождается многообразными факторами, в которых сливаются в единое начало познание, жизненный опыт и интуиция правоприменителя при установлении фактических обстоятельств дела, искусство толкования признаков конкретного состава преступления, юридические знания, правовая культура, правопонимание.
Правильное понимание и толкование признаков конкретного состава преступления имеет важное значение при проведении отграничения между смежными составами преступлений. В действующем УК этот вопрос особо актуален в связи с тем, что в нем достаточно много конкурирующих между собой уголовно-правовых норм, содержащих в себе множество совпадающих для различных составов признаков. Например, факт сокрытия имущества, приобретенного преступным путем, может подпадать и под признаки состава пособничества в совершении соответствующего вида хищения, и под состав легализации («отмывания») материальных ценностей, приобретенных преступным путем (ст. 235 УК), и под состав приобретения либо сбыта материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем (ст. 236 УК), и под состав укрывательства преступления (ст. 405 УК). Проведение отграничения между сходными составами преступлений в таких случаях является одной из важных задач, которую необходимо решить в процессе квалификации преступления.
В контексте квалификации преступлений важным является классификация признаков состава преступления по степени их устойчивости на постоянные и переменные.36 К постоянным относят те признаки состава преступления, которые остаются неизменными в течение всего времени действия уголовно-правовой нормы и не зависят от условий совершения конкретного преступления. Постоянные признаки имеют стабильное значение на всей территории действия уголовного закона. Переменными называют те признаки состава преступления, содержание которых может измениться без корректировки текста уголовно-правовой нормы. Различают бланкетные и оценочные признаки.
К бланкетным относятся признаки, содержание которых раскрывается в нормативном правовом акте не уголовно-правового характера. Бланкетные признаки порождают ряд проблем в квалификации соответствующего преступления. Во-первых, конкретизация уголовно-правового запрета в ином нормативном правовом акте создает формальное противоречие с положениями ст. 1 УК и ведет к расширению круга источников уголовного права. Во-вторых, многочисленность нормативных правовых актов, регламентирующих соответствующие правила поведения, при отсутствии их индивидуальной определенности в рамках бланкетного признака порождает непростую задачу по определению пределов уголовно-правового запрета. В-третьих, как показывает правотворческая практика последнего десятилетия, в эти нормативные правовые акты очень часто вносятся изменения и дополнения. Такого рода нормативные корректировки порождают «плавающие» границы уголовной противоправности.
В целях правильной квалификации преступления установление противоправности деяния в таких случаях должно осуществляться в следующем порядке:
1. Необходимо определить нормативный правовой акт не уголовно-правового характера, к которому отсылает соответствующая статья УК;
2. Подлежит выяснению вопрос о том, действовал ли этот нормативный правовой акт во время совершения общественно опасного деяния и, если действовал, то в какой редакции;
3. Устанавливается конкретный пункт, статья или другая структурная часть нормативного правового акта, позволяющая идентифицировать соответствующее нарушение;
4. Уясняется сущность этого нарушения.
При понимании содержания соответствующего нарушения, обусловленного бланкетным признаком, можно столкнуться с коллизиями правовых норм, существующих в других отраслях законодательства. Преодоление такого рода коллизий должно осуществляться в соответствии с правилами, установленными ст. 10 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 г. № 361-З «О нормативных правовых актах Республики Беларусь».
К оценочным признакам относят содержащиеся в уголовно-правовой норме признаки, которые не имеют в уголовном законе четкого выражения, определенности. Уяснение содержания оценочного признака во многом зависит от субъективных представлений лица, ведущего уголовный процесс. Это порождает риск ошибки в квалификации преступления.