ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 12589
Скачиваний: 36
2. По смыслу части 1 данной статьи судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному обвинению, т.е. обвинению, предъявленному лицу на предварительном расследовании в форме постановления о привлечении в качестве обвиняемого или обвинительного акта, а в случае предварительного следствия - и в виде обвинительного заключения (ч. 2 ст. 222). Вместе с тем, согласно ч. 8 ст. 246, государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может также изменить обвинение в сторону смягчения, что не сопровождается предъявлением подсудимому измененного таким образом обвинения. Кроме того, судья в ходе предварительного слушания может частично прекратить уголовное дело (ст. 239), в связи с чем предметом судебного разбирательства будет являться лишь часть предъявленного обвиняемому обвинения, а именно то, которое указано в постановлении судьи о назначении судебного заседания.
3. В части 2 настоящей статьи установлено т.н. правило о недопустимости поворота обвинения к худшему, являющееся гарантией права обвиняемого на защиту. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим а) не ухудшается положение подсудимого; б) не нарушается его право на защиту. Строго говоря, нарушение права на защиту также в широком смысле слова означает ухудшение положения обвиняемого, и наоборот - ухудшение положения обвиняемого в смысле данной статьи нарушает право обвиняемого на защиту. В узком смысле ухудшение положения обвиняемого заключается в изменении обвинения на более тяжкое. Более тяжким будет считаться:
а) обвинение в совершении преступления, за которое уголовным законом установлена более суровая ответственность. Если верхние пределы санкций статей уголовного закона неодинаковы, более тяжким будет считаться обвинение по статье УК, предусматривающей более высокую верхнюю границу наказания либо более суровый вид наказания. Если верхние пределы санкций одинаковы, принимаются в расчет нижние их пределы. При этом более тяжким будет считаться обвинение по статье УК, предусматривающей более высокую нижнюю санкцию;
б) обвинение, юридическая квалификация которого включает по сравнению с прежней новые составы преступлений (например, при идеальной совокупности преступлений), ранее не вменявшиеся обвиняемому;
в) обвинение, которое позволяет признать наличие опасного или особо опасного рецидива (ст. 18 УК).
Под нарушением права обвиняемого на защиту понимается такое изменение обвинения, при котором новое обвинение существенно отличается по фактическим обстоятельствам от ранее предъявленного, т.е. если это влечет за собой изменение представлений о времени, месте, способе и других обстоятельствах совершения преступления, влияющих на квалификацию деяния либо могущих повлиять на вид и меру наказания. Переход к такому новому обвинению в судебном разбирательстве лишает подсудимого возможности и времени на то, чтобы всесторонне обдумать обвинение, избрать оптимальную позицию защиты, заявить ходатайства о получении дополнительных оправдательных доказательств, т.е. нарушает его положение с точки зрения реализации права на защиту. Существенное изменение обвинения с фактической стороны ухудшает положение обвиняемого по критерию нарушения права на защиту не только тогда, когда в результате обвинение становится более тяжким, но даже в том случае, если измененное обвинение становится более мягким (см. об этом п. 5 ком. к ст. 246).
4. В связи с упразднением института возвращения дела судом для дополнительного расследования самостоятельное значение приобретает вопрос о том, какое решение должен принять суд, если в ходе судебного разбирательства будут с несомненностью установлены основания для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам по сравнению с тем, которое было предъявлено обвиняемому на предварительном расследовании. Например, в судебном разбирательстве по делу по обвинению лица в простом убийстве (ч. 1 ст. 105 УК) было неопровержимо доказано, что на самом деле убийство было совершено с особой жестокостью, группой лиц и из корыстных побуждений или по найму (пункты "д", "ж", "з" части 2 ст. 105 УК). Поскольку поворот обвинения к худшему в суде запрещен, суд не вправе вынести обвинительный приговор, скорректировав обвинение в истинную, но неблагоприятную для обвиняемого сторону.
Созданный Конституционным Судом РФ институт возвращения судом дела прокурору для исправления допущенных процессуальных нарушений в нынешнем его виде не подходит для решения этой проблемы, поскольку Конституционный Суд исходит из правовой позиции, согласно которой такое исправление допущенных нарушений не должно сводиться: к установлению органами предварительного расследования новых фактических обстоятельств дела; к доказыванию виновности обвиняемых; к дополнению ранее предъявленного обвинения; к переквалификации деяний (см. об этом ком. к ст. 237). Судебная практика пока фактически исходит из того, что обвинительный приговор в этих случаях может быть вынесен по старому, указанному в постановлении о назначении судебного заседания обвинению <1>. На наш взгляд, здесь используется юридическая фикция. Она является абсолютно неправомерной в том случае, когда виновность подсудимого по более тяжкому и одновременно существенно отличающемуся по фактической стороне обвинению полностью доказана в судебном разбирательстве и не вызывает у суда никаких сомнений. Дело в том, что согласно ч. 4 ст. 302 УПК "обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств". Тем более обвинительный приговор не должен основываться на заведомой неправде и явно противоречить исследованным в суде доказательствам. При мотивировании такого приговора суд будет испытывать серьезные трудности, поскольку его выводы не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, что является основанием для отмены приговора как необоснованного и незаконного (п. 1 ст. 380). Представляется, что данная проблема может быть решена двояким образом. Первый способ является, на наш взгляд, более предпочтительным, однако требует изменения закона с тем, чтобы стороне защиты предоставлялось необходимое время (если надо, то и с отложением судебного заседания) для ознакомления в суде с обвинением, которое изменено обвинителем в сторону, ухудшающую положение подсудимого. При этом было бы возможно и проведение по ходатайству стороны защиты дополнительных судебных следственных действий, а также (по примеру французского судопроизводства) введение института отдельных судебных поручений органам предварительного расследования, благодаря которым, не передавая дело на доследование, можно было бы получать сведения о фактических обстоятельствах, необходимых для обеспечения права обвиняемого на защиту. И только тогда, когда защита изначально заявит о своем несогласии с осуществлением поворота обвинения к худшему непосредственно в суде, дело может быть направлено - фактически по настоянию стороны защиты - на дополнительное расследование для перепредъявления обвинения. Такой вариант регулирования нисколько не противоречит состязательному началу, принципам равенства сторон и обеспечения права обвиняемого на защиту и, вместе с тем позволяет удовлетворительно решить задачу примирения процессуальной досудебной подготовки континентального типа (с ее многочисленными, сложными и нередко нарушаемыми процедурными правилами) и состязательного судебного разбирательства. Второй способ решения проблемы обладает тем единственным преимуществом, что позволяет использовать уже имеющиеся нормы УПК РФ. Вместе с тем он сложен и неудобен, прежде всего, для стороны защиты. Тем не менее его использование позволяет временно (при условии внесения в закон указанных выше изменений) снять остроту названной проблемы. Так, если в ходе судебного рассмотрения будут выявлены новые факты - основания для изменения обвинения против подсудимого на более тяжкое и при этом существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам, - органами предварительного расследования в отношении данного лица в общем порядке может быть возбуждено новое уголовное дело - уже по признакам более тяжкого преступления, с учетом новых фактических обстоятельств. Следует иметь в виду, что возвращение уголовного дела судом прокурору возможно и для соединения уголовных дел (п. 4 ч. 1 ст. 237). В этом случае возвращенное судом дело будет соединено органом предварительного расследования с вновь возбужденным, после чего необходимо предъявить лицу новое обвинение. Затем потребуется проведение комплекса действий, связанных с окончанием предварительного расследования, с учетом изменения обвинения (ст. ст. 215 - 220, 221 - 222, 223 - 226).
--------------------------------
<1> См., например: Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 03.08.2005 по делу N 56-о05-48 // СПС "Гарант".
На первый взгляд препятствие для такого образа действий состоит в том, что согласно п. 2 ч. 1 ст. 153 в одном производстве могут быть соединены лишь уголовные дела в отношении одного лица, совершившего несколько преступлений, а в данном случае речь идет, по сути, об одном деянии, хотя и представленном в двух разных версиях. Однако необходимо учитывать, что в силу презумпции невиновности обвиняемый должен считаться невиновным в совершении преступления вплоть до вступления в законную силу приговора суда (ст. 14). Это значит, что при соединении дел нельзя исходить из совершения обвиняемым и тем более подозреваемым именно преступлений. Поэтому норму, содержащуюся в п. 2 ч. 1 ст. 153, следует толковать ограничительно - по существу, речь в ней должна идти не о совершении одним лицом нескольких преступлений, а о наличии у него процессуального статуса обвиняемого или подозреваемого по нескольким уголовным делам. При таком подходе не существует каких-либо технико-юридических ограничений на соединение "старого" и "нового" уголовных дел, причем последнее, включающее обвинение, которое отличается более точной квалификацией и фактическим составом, поглотит прежнее неправильное обвинение. Можно предвосхитить упрек в адрес подобной юридической конструкции, который, по-видимому, будет состоять в том, что при ее использовании сторона уголовного преследования, каждый раз частично варьируя обвинение, получит возможность многократно привлекать лицо к уголовной ответственности практически за одно и то же деяние, что приходит в столкновение с принципом non bis in idem. Следует, однако, заметить, что действительное существование новых фактов, требующих существенного изменения обвинения, в данном случае, по существу, уже фактически доказано в судебном разбирательстве, что только и служит поводом для предложения о соединении дел. Это является естественным барьером, сдерживающим возможное произвольное манипулирование обвинением.
Иначе может решаться вопрос, когда в суде выяснится одна лишь неправильность квалификации преступления, требующая изменения в худшую для обвиняемого сторону только юридической стороны обвинения и не затрагивающая новых фактов. Здесь возбуждение уголовного дела в расчете на новое обвинение и соединение его с прежним невозможно, так как дело может быть возбуждено, лишь если получены данные, указывающие на новое или по крайней мере относительно новое уголовно-противоправное деяние, то есть имеется новый фактический состав, не совпадающий с прежним. В подобной ситуации суду действительно остается только назначить судебное заседание и вынести приговор в соответствии с первоначальной квалификацией. При этом в приговоре следует открыто признать, что фактические обстоятельства дела требуют иной, более суровой квалификации данного деяния, но в силу правила о недопустимости поворота обвинения к худшему суд применяет квалификацию, содержащуюся в переданном в суд обвинении. В этом случае также имеет место юридическая фикция, однако, в отличие от фикции, описанной выше (при изменении фактического состава обвинения), она имеет больше оснований на то, чтобы считаться легитимной, поскольку здесь уже нельзя сказать, что приговор основан на предположениях или что изложенные в нем доказательства противоречат фактическим обстоятельствам дела.
5. Правила ком. статьи распространяются и на апелляционное производство <1>.
--------------------------------
<1> См. п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2008 N 28 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций".
Статья 253. Отложение и приостановление судебного разбирательства
Комментарий к статье 253
1. Требование закона об отложении судебного разбирательства лишь на определенный срок направлено против судебной волокиты и на обеспечение срочности судебной защиты прав и законных интересов граждан. Вместе с тем в данной статье говорится о принятии судом решения об отложении судебного разбирательства лишь при невозможности судебного разбирательства вследствие неявки в судебное заседание кого-либо из вызванных лиц или в связи с необходимостью истребования новых доказательств. Однако на практике нередки и другие случаи, когда провести судебное разбирательство, назначенное судьей или судом на определенное время, бывает невозможно, например ввиду болезни судьи, занятости его в другом процессе и т.д. Обычно в подобных обстоятельствах на практике объявляется о "снятии дела с рассмотрения" и переносе его слушания на другое, порой неопределенное, время без вынесения какого-либо судебного решения. Это неправомерно препятствует срочности и регулярности судебного разбирательства и, кроме того, исключает для сторон возможность обжалования в вышестоящий суд непроцессуального отложения судебного разбирательства. Представляется, что в подобных случаях председатель суда своим письменным распоряжением должен передать дело для рассмотрения другому судье или другому составу суда.
2. Решение об отложении судебного разбирательства на определенный срок принимается, в частности, и в связи с необходимостью истребования новых доказательств, в том числе для проведения судебной экспертизы. Некоторые авторы полагают, что данное положение части 1 ком. статьи открывает для суда фактическую возможность направить дело для дополнительного расследования <1>. Однако подобное толкование без необходимости распространяет содержание данной нормы на отношения, которые ею явно не предусмотрены. Так, в ней говорится лишь об истребовании судом новых доказательств, а не о требовании к органу предварительного расследования о проведении дополнительных следственных действий. Истребовать же можно лишь предметы и документы (справки, характеристики, копии приговоров и т.п.).
--------------------------------
<1> См.: Пиюк А.В. К вопросу о роли суда в устранении пробелов предварительного расследования // Вестник Томского гос. ун-та. Серия "Экономика. Юридические науки". Томск, 2003. С. 81.
3. Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы не согласилась с попыткой заявителя (судьи) отграничить перерыв судебного заседания от отложения судебного разбирательства (ст. 253 УПК РФ) как не основанной на законе. Поскольку в УПК отсутствует такое общее условие судебного разбирательства, как непрерывность, то между перерывом в судебном заседании и отложением судебного разбирательства, по мнению квалификационной комиссии, никакой юридической разницы нет. Перерыв как самостоятельный уголовно-процессуальный институт упоминается только в ч. 3 ст. 187, ч. 1 ст. 425, ч. 2 ст. 298 УПК РФ, которые не регламентируют ход судебного заседания. Квалификационная комиссия отмечает, что этические правила поведения адвоката должны быть едиными вне зависимости от того, как конкретный судья назвал временной промежуток, в течение которого не будет осуществляться рассмотрение уголовного дела, - перерывом или отложением <1>.
--------------------------------
<1> См.: Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы 22.11.2006 // http://www.businesspravo.ru/Docum/DocumShow_DocumID_120179.html.
4. Судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться и без согласия подсудимого. См. также ком. к ст. 247.
Статья 254. Прекращение уголовного дела в судебном заседании
Комментарий к статье 254
1. Для прекращения уголовного дела в судебном заседании предусмотрены практически те же основания, что и на предварительном слушании в стадии подготовки к судебному заседанию. (См. о них ком. к ст. 239.) Кроме того, суд может прекратить уголовное дело по основаниям ч. 2 ст. 443 в отношении лица, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, если оно не представляет опасности по своему психическому состоянию либо им совершено деяние небольшой тяжести.
2. Прекращение уголовного дела судом в судебном заседании ввиду истечения сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24) и вследствие акта об амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27) противоречит положениям ч. 8 ст. 302 о том, что суд в этих случаях продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу и постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания. На наш взгляд, преимущество имеет последняя норма. С точки зрения целей уголовного судопроизводства она более рациональна, ибо в большей степени защищает права обвиняемого, который может быть более заинтересован в использовании шанса на оправдание по реабилитирующему основанию (который имеет место, если судебное разбирательство продолжается до разрешения дела по существу), нежели в прекращении дела по названным нереабилитирующим основаниям. Аналогичным образом пункт 1 данной статьи не препятствует суду продолжить судебное разбирательство до разрешения дела по существу, если до вынесения приговора новым уголовным законом устраняется преступность и наказуемость инкриминируемого обвиняемому деяния, и не лишает обвиняемого права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную защиту в установленных законом процессуальных формах <1>.
--------------------------------
<1> См.: Определение КС РФ от 05.11.2004 N 359-О по жалобе гр. Передерия М.Г. на нарушение его конституционных прав ч. 4 ст. 47 и п. 1 ст. 254 УПК РФ // СЗ РФ. 27.12.2004. N 52 (часть 3). Ст. 5586; Определение КС РФ от 05.11.2004 N 361-О по жалобе гр. Филиппова В.Т. на нарушение его конституционных прав ч. 2 ст. 24, ч. 4 ст. 133, ст. 239 и п. 1 ст. 254 УПК РФ // Вестник КС РФ. 2005. N 2.
3. В соответствии с принципами состязательности для суда ныне имеет обязательное значение такое предусмотренное п. 5 ч. 1 ст. 27 основание для прекращения уголовного дела, как наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Если суд придет к выводу, что дело или уголовное преследование было прекращено на предварительном расследовании незаконно или необоснованно, он тем не менее не вправе принять решение по своему внутреннему убеждению, т.е. отказаться от прекращения уголовного дела, поскольку рассмотрение дела и вынесение судом обвинительного приговора при неотмененном решении обвинительной власти об отказе от уголовного преследования делали бы суд уголовным преследователем, что противоречит ст. 15 настоящего Кодекса.