ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 1048
Скачиваний: 1
--------------------------------
<7> Раевич С.И. Гражданское право буржуазно-капиталистического мира в его историческом развитии. М., 1929. С. 208.
По мнению зарубежных исследователей, добросовестность непосредственно связана с соблюдением общеустановленных правил. Например, добросовестность предпринимателя проявляется в изучении потребительского спроса, отборе качественного сырья для производства продукции, своевременности исполнения принятых договорных обязательства и др. Соответственно, под недобросовестными действиями принято понимать привлечение к работе неквалифицированного персонала, использование в работе продукции непроверенного качества, недостаточный контроль за исполнением обязательств. К разряду недобросовестных действий принято относить различного рода махинации, уловки и ухищрения (в целях ухода от налогообложения, уклонения от уплаты штрафов и проч.).
В современных исследованиях понятие добросовестности рассматривается через призму приоритетной обязанности должника прилагать максимальные усилия при исполнении договорного обязательства. Устоялось мнение, что в целях разрешения проблемы "злоупотребления правом" в судебной практике и доктрине выработаны некоторые подходы к исследованию возникающих имущественных конфликтов. Основным принципом здесь является оценка соответствующего действия лица, злоупотребляющего своим правом, с позиций добрых нравов, справедливости и разумности <8>. Как правило, судебные решения выносятся на основании принципа добросовестности и честной деловой практики, применяющегося при разрешении экономических споров.
--------------------------------
<8> Белов А.П. Злоупотребление правом во внешнеэкономической деятельности // Право и экономика. 2000. N 3; Шамшурин Л.Л. О диспозитивности и злоупотреблении процессуальными правами в состязательном процессе в сфере гражданской юрисдикции: вопросы теории и практики // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 1.
По общему правилу добросовестность предполагает использование нравственных критериев ответственности, что, по сути, сближает это понятие с представлениями о добрых нравах. По мнению ряда исследователей, соответствие осуществления гражданских прав основам нравственных устоев общества близко к критерию "добрых нравов". Из этого утверждения следует, что "добрые нравы" (добросовестность) суть квинтэссенция нравственных норм и правил применительно к гражданскому обороту <9>. По утверждению немецкого юриста Р. Штаммлера, рассматриваемые понятия являются абсолютно равнозначными по своей правовой природе, поскольку "добрая совесть" на деле сводится к тому же, что и "добрые нравы": то и другое обозначает обсуждение конкретных правовых вопросов с точки зрения социального идеала <10>.
--------------------------------
<9> Гражданское право: Общая часть / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2008. Т. 1; Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1998. Т. 1. С. 385.
<10> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 133.
Между тем анализ зарубежного законодательства и правоприменительной практики позволяет прийти к выводу: требования доброй совести и сложившиеся представления о добрых нравах далеко не тождественны. Поднимая проблему разграничения указанных категорий, И.Б. Новицкий обращался к конкретным примерам из судебной практики. По его мнению, обещание не вступать в брак, никогда не мириться с обидчиком или иные стеснения в вопросах личного характера, договор о неоткрывшемся наследстве и т.п. - все это сделки, нарушающие добрые нравы, но с указанной точки зрения их нельзя назвать недобросовестными <11>.
--------------------------------
<11> Там же. С. 134.
Различие указанных категорий заключается в первую очередь в субъектном составе рассматриваемых правоотношений. Если добросовестность - это категория, охватывающая конкретные интересы сторон при исполнении договорного обязательства (кредитора и должника), то добрые нравы закрепляют нравственные основы гражданского оборота и, таким образом, изначально обращены к гораздо более широкому кругу субъектов (государственным регистраторам, нотариусам, собственникам имущества и проч.). В отличие от добросовестности, направленной на защиту интересов заинтересованного собственника, требования добрых нравов обеспечивают защиту общественных интересов в конкретных сферах имущественного оборота.
По устоявшемуся мнению, добрые нравы представляют собой исторически сложившиеся правила и стереотипы поведения, отражающие нравственные аспекты жизни общества. Как считает И.Б. Новицкий, добрые нравы - это выливавшиеся вовне, объективизировавшиеся в практике данного общества представления этого общества о благе, честности, порядочности, а также условные правила общественного благоприличия <12>. По утверждению Л.В. Щенниковой, добрые нравы - это критерий поведения людей, когда в реальной жизни они подчиняют свои действия порядочности, долгу и чести <13>. Таким образом, можно констатировать, что добрые нравы распространяются как на интересы заинтересованных сторон, так и на интересы правопорядка в целом.
--------------------------------
<12> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 134.
<13> Щенникова Л.В. Добрые нравы как категория гражданского права // Нотариальный вестник. 2012. N 3. С. 62.
При рассмотрении имущественных конфликтов необходимо учитывать, что практическое применение доктрины добрых нравов в отличие от использования принципа добросовестности предполагает комплексную оценку действий должника, включая обязанность проявлять заботу об общественных интересах. Считается общепризнанным, что добрые нравы формируются на основании широкого комплекса социально-исторических и культурных факторов, обусловливающих правовые предписания. Как правило, добрые нравы проявляются в общественных идеалах, национальных, религиозных и культурных особенностях конкретного общества. Другими словами, добрые нравы устанавливают общеобязательные требования для каждого участника гражданского оборота.
В отличие от добрых нравов добросовестность отражает психологическое отношение обязанного субъекта к интересам кредитора и иных заинтересованных участников сделки. Как правило, в основе добросовестности лежат межличностные отношения, урегулированные соответствующими морально-этическими нормами. В данном случае заинтересованное лицо нарушает обязательства, появляющиеся вследствие взаимного соглашения сторон. В большинстве случаев лицо злоупотребляет отношениями личного доверия, возникающими в процессе исполнения договорного обязательства. По общему правилу лицо привлекается к различным видам юридической ответственности по заявлению потерпевшего лица (понесшего соответствующие убытки).
Таким образом, добросовестность проявляется в обязанности должника руководствоваться подразумеваемыми условиями гражданского оборота и соответствующими нравственными представлениями. Предполагается, что стороны изначально связаны обязательствами, относительно которых они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимоотношениях. В то же время необходимо отметить и то, что добросовестность невозможно рассматривать независимо от добрых нравов, поскольку лицо воздерживается от злоупотребления правом, руководствуясь добрыми нравами; в свою очередь, предписания, вытекающие из добрых нравов, соблюдаются под воздействием психологического механизма доброй совести.
Библиография
Амфитеатров Г.Н. Вопросы виндикации в советском праве // Советское государство и право. 1941. N 2.
Белов А.П. Злоупотребление правом во внешнеэкономической деятельности // Право и экономика. 2000. N 3.
Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 2006. N 1.
Раевич С.И. Гражданское право буржуазно-капиталистического мира в его историческом развитии. М., 1929.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л.: Изд-во ЛГУ, 1955.
Харитонова Ю.С. Добросовестность как принцип управления в частном праве // Гражданское право. 2010. N 3.
Чеговадзе Л.А. Злоупотребление правом как форма гражданского правонарушения // Гражданское право. 2013. N 2.
Шамшурин Л.Л. О диспозитивности и злоупотреблении процессуальными правами в состязательном процессе в сфере гражданской юрисдикции: вопросы теории и практики // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 1.
Щенникова Л.В. Справедливость и добросовестность в гражданском праве (несколько вопросов теории и практики) // Государство и право. 1997. N 6.
Щенникова Л.В. Добрые нравы как категория гражданского права // Нотариальный вестник. 2012. N 3.
Документ
предоставлен КонсультантПлюс
К ВОПРОСУ О ПРИМЕНЕНИИ ПОНЯТИЙ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ И ОСНОВЫ
ПРАВОПОРЯДКА И НРАВСТВЕННОСТИ
К. СКЛОВСКИЙ
К. Скловский, адвокат, доктор юридических наук.
В последние месяцы широко обсуждается практика оспаривания сделок налогоплательщиков по ст. 169 ГК РФ "Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности" по мотиву уклонения от уплаты налогов, расцениваемого истцами как нарушение основ правопорядка.
Само понятие "основы правопорядка" не дано законом, а является, как говорил И.А. Покровский, "внезаконным критерием", ограничивающим свободу договора. Великий русский цивилист говорил об общественном порядке, но, на мой взгляд, найти отличия общественного порядка от правопорядка будет невозможно, тем более что он сопрягается с аналогичными "основам нравственности" "добрыми нравами" в ст. 1133 Французского гражданского кодекса (ФГК), откуда и заимствована норма ст. 169 ГК РФ. И.А. Покровский с одобрением указывал на то, что авторы Германского гражданского кодекса (ГГУ) отказались от "внезаконной" и невнятной конструкции "общественного порядка", понимая нарушение этого порядка как нарушение прямых законодательных запретов <*>.
--------------------------------
<*> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 251, 253.
Однако предположение И.А. Покровского о том, что понятие "общественного порядка" является "фигурой вымирающей" в современном гражданском праве, оказалось, к сожалению, опровергнутым российским законодателем.
Понимая, что сама по себе норма ст. 169 ГК РФ способна привести к вымиранию гражданского права, с ней можно мириться лишь постольку, поскольку она не получает широкого распространения. Во время обсуждения проблемы в Налоговом клубе в феврале 2005 года один из участников сделал замечательное заявление о "необходимости совершенствования ст. 169 путем ее исключения из ГК".
Право на существование эта норма имеет лишь постольку, поскольку содержащееся в ней понятие основ правопорядка и нравственности будет приниматься как неопределенное и потому допускающее только самое узкое и бесспорное толкование. Во всяком случае, домыслы, что основами правопорядка являются все нормы, восходящие к статьям Конституции РФ, и т.п. фантазии, конечно, недопустимы.
В Определении Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 года N 226-О отмечено следующее. Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности (п. 2). Это суждение не без сарказма прокомментировано Е.А. Сухановым в том смысле, что, как всем известно, любое налоговое правонарушение, хотя оно и является и незаконным, и безнравственным, все же "заведомо" не нарушает основы правопорядка и нравственности <*>. Таким образом, ссылка на общеизвестность и заведомость скорее исключает применение понятия "основы правопорядка" для налоговых целей, чем наоборот. Ведь мнение о том, что совокупность налоговых норм, даже если не иметь в виду их постоянное изменение, составляет основу правопорядка, далеко не очевидно и не общепризнано.
--------------------------------
<*> Суханов Е.А. Антисоциальные сделки в науке и практике // ЭЖ-Юрист. 2005. N 8. С. 4.
Другой сформулированный арбитражными судами и поддержанный Конституционным Судом РФ в Определении от 8 июня 2004 года N 226-О (п. 2 мотивировочной части) подход, в соответствии с которым допустимо не только применение нормы ст. 169 ГК РФ для налоговых целей, но и одновременное признание сделки недействительной по ст. 170 и 169 Кодекса "в их системной связи", вызывает недоумение.
Вообще говоря, не приходится отрицать, что для целей уменьшения налоговых обязательств налогоплательщики прибегают к различным средствам. Среди них - избрание того метода хозяйствования, с которым закон связывает налоговые льготы.
Поскольку любая коммерческая операция воплощается в конечном счете в сделках по распоряжению имуществом, избрание того или иного льготного метода хозяйствования будет так или иначе выражаться во взаимосвязанных сделках, в системе сделок.
Если на самом деле налогоплательщик только имитирует льготную хозяйственную деятельность, но, по существу, ведет такое хозяйствование, которое не дает прав на льготы, то преследование этого налогоплательщика может осуществляться и посредством оспаривания сделок.
Однако Гражданский кодекс РФ не предусматривает возможности оспаривания нескольких сделок в их взаимосвязи или системы сделок. Оспаривать можно только каждую отдельную сделку.
В том случае, если сделка прикрывает другую сделку, такая притворная сделка признается ничтожной и применяются правила, относящиеся к сделке, которую стороны действительно имели в виду (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Это означает, что к притворной (как и мнимой) сделке никогда не может быть применена реституция, конфискация либо какие-либо иные последствия недействительности сделок. Отдельное оспаривание притворной сделки вообще не представляет интереса; интерес истца всегда связан с "прикрытой" сделкой. В известных случаях интерес может состоять в придании такой сделке юридической силы, ее легализации. Чаще истец добивается признания "прикрытой" сделки недействительной, ибо если она скрывается, значит, на то есть причины, нередко коренящиеся в незаконности этой сделки.
Эти достаточно широко известные постулаты <*> необходимо напомнить потому, что обсуждаемая практика оказывается в полном противоречии с ними. Во-первых, норма ст. 170 ГК РФ о притворных сделках находится в системной связи со всеми нормами ГК РФ о сделках именно потому, что она имеет в виду "прикрытую" сделку, которая может регулироваться какой угодно нормой Кодекса. Никакой специальной связи с нормой ст. 169 у ст. 170 ГК РФ нет, и указание на эту связь представляется не имеющим смысла.
--------------------------------
<*> См., например: Гражданское право: Учебник. В 4-х т. Т. 1. Общая часть / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд. М., 2004. С. 489.