ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 1041
Скачиваний: 1
Во-вторых, добросовестность есть такое душевное состояние, при котором лицо не только сознает недопустимость нарушения режима общего императивного запрета, но и действует с намерением строго соблюдать чужие интересы. В свою очередь, характер и содержание намерения добросовестного определяется назначением действия, совершаемого им как участником конкретной социальной связи. Так, при осуществлении права он хотя и имеет в виду прежде всего собственный интерес (как говорится, "своя рубашка ближе к телу"), но непременно учитывает и чужие интересы, которые могут пострадать от соответствующих действий, при исполнении обязанности - строго следует ее велению в интересах управомоченного, ожидающего от него именно такое поведение, и т.п. <12>.
--------------------------------
<12> И.Б. Новицкий в этой связи указывал, что принципом доброй совести выражается связанность, согласованность отдельных частных интересов, а также частного интереса с интересом целого; подчинение каждого равномерно идее общего блага, поскольку она проявляется или отражается на отношении между данными лицами; в этом принципе одна из границ индивидуализма в гражданско-правовых отношениях, здесь сказывается роль социального начала в гражданском праве, приводящего к отрицанию от чистого индивидуализма (Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 131).
Добросовестность, следовательно, достигается всесторонней заботой лица о тех интересах, которые могут оказаться нарушенными вследствие его дозволенного или предписанного поведения и которыми поэтому определяются пределы подобного поведения. Соответственно, при появлении сомнений относительно безвредности своего поведения лицо может действовать только после принятия разумных мер, развеявших эти сомнения; в противном случае, чтобы сохранить добросовестность, оно должно отказаться от совершения действия, ставящего под угрозу чужие интересы.
В-третьих, при добросовестном поведении лицо субъективно сознает, что действует в пределах режима общего императивного запрета, хотя объективно может их нарушить. Причем иногда добросовестность способна исцелять объективный порок действия, превращая такое действие в правомерное, порождающее соответствующий правовой результат (например, когда у добросовестного приобретателя возникает право собственности на имущество, отчужденное неуправомоченным лицом).
Добросовестное лицо имеет основательную уверенность в правильности своих действий, в том числе в случае нарушения ими режима общего императивного запрета. Упрекнуть, пристыдить его не в чем. Ведь субъект всячески стремится не причинить вреда чужим интересам, но в соответствующих случаях допускает их нарушение исключительно вследствие обстоятельств, о которых не знал и не мог знать, т.е. строго объективно.
Следовательно, добросовестное нарушение режима общего императивного запрета образует особый вид неправомерного поведения, если только добросовестность не устраняет неправомерности.
Обобщая изложенное, под добросовестностью в гражданском праве предлагается понимать безупречное состояние психики (души) участника имущественного оборота, заключающееся в его стремлении соблюсти вытекающие из режима общего императивного запрета пределы юридического действия, которое он в конкретной ситуации может или должен совершить.
Для более глубокого понимания добросовестности следует соотнести ее с такими широко используемыми в цивилистике категориями, как справедливость, разумность, вина.
В понятии справедливости находят отражение господствующие в обществе представления о соответствии деяния и воздаяния (принцип "каждому - по его заслугам"). В этом смысле справедливость есть предназначение всего права, обеспечивающего определяемый упомянутыми представлениями идеальный баланс нередко конфликтующих между собой социальных интересов. Она достигается многообразными способами, к числу которых относится требование добросовестности, ставящее преграду на пути эгоистических устремлений субъекта права удовлетворять собственные интересы за счет чужих. В этой связи в добросовестном поведении непременно проявляется и чувство справедливости.
Разумность в праве - категория рационального, научного плана, призванная служить выявлению тех или иных юридически значимых обстоятельств. В частности, разумность приобретает значение не только в случаях, когда она специально упоминается в законе (например, разумный срок), но и при установлении многих гражданско-правовых явлений, включая добросовестность, однако здесь разумность, по существу, поглощается соответствующими явлениями, будучи одним из средств их определения. При этом разумность может характеризовать и поведение того лица, по отношению к которому совершаются искомые действия.
Так, в силу пп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагается, наряду с прочим, внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
Вина как непринятие нарушителем необходимых мер для предотвращения вреда является обстоятельством объективной действительности, влекущим неправомерный результат (объективистская, поведенческая концепция вины). Исходя из этого в гражданском праве вина должна пониматься в качестве причины нарушающего право деяния, которая хотя и имеет субъективное происхождение, но входит в состав самого нарушения, влекущего возникновение соответствующего охранительного обязательства <13>. Вопрос о добросовестности или недобросовестности нарушителя утрачивает здесь практический смысл, поскольку виновное лицо, например делинквент, безусловно, всегда недобросовестно. Но указанный вопрос приобретает самостоятельное значение в случаях, когда нарушение не порождает охранительного правоотношения.
--------------------------------
<13> Подробнее об этом см.: Груздев В.В. Гражданско-правовая защита имущественных интересов личности. Книга первая: общие положения. М., 2012. С. 180 - 215.
Недобросовестность есть негативное психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, т.е. вина в ее субъективистском, исторически первом понимании, разработанном публично-правовыми дисциплинами, которое, однако, не может быть полностью воспринято гражданским (частным) правом, имеющим ярко выраженные диспозитивные черты.
Поэтому в цивилистике вина вытесняется недобросовестностью в тех ситуациях нарушения (незаконного поведения, отличного от недобросовестных действий), где исключается возникновение самостоятельной охранительной связи <14>. Данный вывод имеет важное практическое значение, о чем свидетельствуют, например, трудности в распределении бремени доказывания добросовестности приобретателя, встречающиеся при применении положений п. 1 ст. 302 ГК РФ.
--------------------------------
<14> Подробнее об охранительных обязательствах и основаниях их возникновения см.: Груздев В.В. Гражданско-правовая защита имущественных интересов личности. С. 159 - 175. У лица, действующего в состоянии крайней необходимости, нет выбора, поэтому постановка вопроса о его вине или недобросовестности была бы явно несправедливой.
Впредь до принятия Пленумом Верховного Суда Российской Федерации Постановления от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" традиционным для российского права признавался подход, в силу которого в споре с собственником отчужденной неуправомоченным лицом вещи приобретатель должен доказать свою добросовестность, т.е. приобретатель предполагался недобросовестным, если обратное не следовало из материалов дела <15>. После принятия указанного Постановления наблюдается иная картина, т.к. соответствующий абзац из п. 38 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 изъят <16>.
--------------------------------
<15> См., напр.: первоначальную редакцию абз. 1 п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" (далее - Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22), абз. 3 п. 24 утратившего силу с 29.04.2010 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.1998 N 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав".
<16> См., напр.: Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 24.12.2015 по делу N А10-4875/2013, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 07.07.2016 по делу N А07-8387/2014.
Но зачем законодателю специально упоминать о добросовестности приобретателя, если последний предполагается таковым на основании общих положений п. 5 ст. 10 ГК РФ? Скорее следовало указать, что имущество подлежит истребованию именно от недобросовестного приобретателя (тогда п. 1 ст. 302 ГК РФ мог бы выглядеть следующим образом: "Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель знал или должен был знать (недобросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от такого приобретателя. Собственник вправе истребовать имущество также в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли", а п. 3 той же статьи так: "Деньги, а также ценные бумаги на предъявителя могут быть истребованы только от недобросовестного приобретателя"). Если согласиться с "вездесущей" презумпцией добросовестности, неуместными с точки зрения обеспечения качества законодательной техники станут упоминания о добросовестности и в иных случаях нарушения лицом чужих интересов (например, в п. 1 ст. 234 ГК РФ применительно к приобретению по давности владения имуществом, принадлежащем на праве собственности другому лицу).
С другой стороны, вряд ли допустимо использовать для распределения бремени доказывания добросовестности приобретателя известное положение, в силу которого каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 ст. 65 АПК РФ). Ведь речь идет о материально-правовой презумпции, изменяющей общее процессуальное правило.
С учетом сделанного ранее вывода можно предложить следующее решение рассматриваемой проблемы.
В гражданско-правовых отношениях во главу угла должны ставиться интересы потерпевшего, поскольку противостоящий ему в горизонтальной связи нарушитель в силу диспозитивных начал цивилистической отрасли не испытывает тяжести дискреционных полномочий государства. Поэтому во всех ситуациях умаления субъективных прав и охраняемых законом интересов должна применяться единая презумпция - предположение вины или недобросовестности нарушителя. Соответственно, презумпция добросовестности срабатывает только в целях квалификации действий участника имущественного оборота в качестве добросовестного или недобросовестного поведения как самостоятельного вида неправомерного поведения; во всех же случаях нарушения субъективных прав незаконными действиями, когда требуется решить вопрос о добросовестности или недобросовестности нарушителя, надлежит исходить из презумпции его недобросовестности. Иначе наблюдается ничем не оправданное расхождение в юридической оценке схожих по своей сути социальных явлений, которая проявляется прежде всего, в последствиях процессуального свойства, вытекающих из презумпции вины нарушителя, с одной стороны, и презумпции добросовестности аналогичного нарушителя - с другой.
Итак, лицо, нарушившее свою юридическую обязанность, должно предполагаться недобросовестным, поскольку этого требуют интересы управомоченного лица, благо которого пострадало. Интересы нарушителя в достаточной мере гарантированы предоставленной ему возможностью опровергнуть соответствующую презумпцию, доказав свою добросовестность. Например, в целях применения правил ГК РФ о приобретательной давности справедливо исходить из следующих презумпций: если лицо владеет как своей собственной бесхозяйной вещью, его добросовестность предполагается, если вещью, принадлежащей другом лицу, - предполагается недобросовестность.
Изложенное позволяет раскрыть содержание принципа добросовестности, нашедшего легальное закрепление в п. 3 ст. 1 ГК РФ.
Как отмечал в свое время И.А. Покровский, "повинуясь некоторому общему закону человеческого прогресса, право будет идти неуклонно вперед, стремясь к своей конечной цели - солидарности свободных личностей" <17>.
--------------------------------
<17> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003. С. 90.
Добросовестность и является одним из условий обеспечения справедливого общественного сосуществования, т.к. преграждает путь эгоизму. Наибольшее значение она приобретает в гражданском праве, регулирующем дозволительным приемом отношения с широко представленными индивидуальными интересами, зачастую приводящими к непомерным проявлениям свободы воли. Поэтому здесь на первый план и выдвигается требование добросовестности.
Требование добросовестности - элемент законности, указывающий каждому субъекту права на необходимость совершать юридические действия с оглядкой не только на букву, но и на внутренний смысл закона, не допускающего нарушения чужих интересов даже внешне дозволенным или предписанным поведением.
Принцип добросовестности поэтому есть обязательное частноправовое дополнение общеправового принципа законности, без которого (принципа добросовестности) гражданское законодательство допускало бы лазейки для всевозможных эгоистических ухищрений, превращаясь в известное "дышло: куда повернул, туда и вышло".
Таким образом, цивилистический принцип добросовестности в его сжатом виде выражается в адресованном субъектам гражданского права требовании совершать дозволенные или предписанные волевые юридические действия с убеждением, что данными действиями не нарушаются чьи-либо субъективные права или охраняемые законом интересы, т.е. проявлять в юридической деятельности всестороннюю заботу о ближнем, обществе и государстве. Нарушение данного требования ставит действия лица в один ряд с незаконными - недобросовестное поведение признается неправомерным со всеми вытекающими отсюда юридическими последствиями. Кроме того, недобросовестность, будучи антиподом добросовестности, в ряде случаев характеризует незаконное поведение с субъективной стороны, заменяя собой в целях адекватного применения гражданского законодательства вину в ее публично-правовом понимании.