Взаимодействие уголовного и частного права

в сфере имущественных отношений

общих основаниях и в общеустановленном порядке. Это объясняется тем, что рассматриваемые нарушения совершаются лицами, состоящими в се­мейных (родственных или супружеских) отношениях с потерпевшими. Дан­ные отношения носят лично-доверительный характер, отличаются особой близостью, возникающей между участвующими в них лицами, имеют сугу­бо интимное содержание. С этих позиций Гегель рассматривал семью как «непосредственную субстанциальность духа». В гегелевской философии права семья «имеет своим определением свое чувствующее себя единство, любовь, так что умонастроение внутри семьи состоит в обладании самосо­знанием своей индивидуальности в этом единстве как в себе и для себя су­щей существенности, чтобы являть себя в ней не как лицо для себя, а как член этого единства»¹. С юридической точки зрения, «семья представляет собой союз лиц, связанных браком, и лиц, от них происходящих... Физиче­ский и нравственный склад семьи создается помимо права»². Поэтому и со­временное семейное законодательство РФ исходит из необходимости пост­роения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, вза­имопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов (ст.1 Семейно­го Кодекса РФ. Далее — СК РФ).

В этой связи возникает два вопроса, имеющих правовое значение. Один из них — о допустимости или недопустимости уголовной ответствен­ности за имущественные правонарушения, совершаемые в семье. Посколь­ку в данном случае уголовное право поставлено перед дилеммой, правовое основание выбора между двумя возможными решениями необходимо ис­кать в положениях тех отраслей права, которые регулируют семейные иму­щественные отношения³. Такой подход обусловлен действием принципа си­стемности права, согласно которому уголовное право как охранительная от­расль основывается на Конституции и соответствующем регулятивном за­конодательстве. Имущественные отношения между членами семьи регули­руются семейным законодательством, а также в необходимых случаях граж­данским законодательством постольку, поскольку это не противоречит су­ществу семейных отношений (ст.4 СК РФ). При этом законодатель разли­чает два правовых режима имущественных отношений между членами се­мьи (так сказать, два мыслимых способа урегулирования семейных имуще­ственных отношений): 1) общий режим имущества и 2) раздельный режим имущества. Общий режим имущества означает, что участники общей (доле­вой или совместной) собственности являются сособственниками одного и того же имущества, которым владеют, пользуются и распоряжаются по вза­имному согласию. Раздельный же режим имущества членов семьи предпо-

¹ Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.208. ¹ Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.406.

---

³ Если физический и нравственный склад семьи создается помимо права, то в области имущест­венных отношений членов семьи юридический элемент необходим и целесообразен (см.: Шер­шеневич Г.Ф. Указ. соч. С.407).

335

---

А. Г. Безверхов Имущественные преступления

лагает, что каждый из супругов, родителей или детей вправе владеть, поль­зоваться и распоряжаться собственным имуществом по своему усмотрению.

Решение вопроса о допустимости или недопустимости уголовной от­ветственности за имущественные правонарушения в семье напрямую зави­сит от правового порядка регулирования семейных имущественных отноше­ний, ставших объектом посягательства. В случае, если режимом семейного имущества является режим совместной собственности, имущественные пра­вонарушения признаются уголовно ненаказуемыми. Это обстоятельство объясняется отсутствием основания уголовной ответственности, так как предметом правонарушения является совместное (то есть собственное), а не чужое имущество. Наоборот, режим раздельной собственности на семейное имущество допускает уголовную ответственность за имущественные право­нарушения в семье. Имущество, принадлежащее одному из супругов или родственников, является чужим для другого.

Если уголовная ответственность за имущественные правонарушения, когда между пострадавшей и виновной сторонами наличествуют семейные узы, допускается, возникает другой не менее важный вопрос — об осуще­ствлении уголовного преследования в общем или особом порядке. Этот во­прос, как и предыдущий, упирается в дилемму. Разрешение последней вся­кий раз зависит от типа режима отношений государства и семьи, закреплен­ного в конституционном праве. Другими словами, преимущество силы дей­ствия одного из принципов взаимоотношения семьи и государства обуслов­ливает установление того или иного порядка уголовного преследования ви­новного родственника или супруга. В этой связи следует различать два ре­жима и, соответственно, два лежащих в их основе принципа: 1) государст­венного вмешательства в дела семьи и 2) государственного невмешательст­ва в дела семьи. Первая из названных идеальных конструкций обосновыва­ет необходимость вторжения государства в сферу семьи и констатирующе­го волю власти обеспечить надежную охрану семейным отношениям. Вто­рая — нежелательность вторжения государства в сферу семейных отноше­ний и констатирующего отказ власти от какого-либо вмешательства во вну­тренние дела семьи. В последнем случае семья пользуется известной авто­номией в сфере имущественный отношений, где закономерно находит вы­ражение тенденция к расширению диспозитивного регулирования. Одним из проявлений усиления начал диспозитивности при регулировании имуще­ственных отношений членов семьи выступает право потерпевшего супруга или родственника в определенных случаях влиять на возбуждение и прекра­щение производства по делу путем подачи жалобы или примирения, а так­же поддерживать обвинение в суде.

---

Вопрос об ответственности за имущественные преступления между членами семьи имеет самую давнюю историю. Ее начало (судя по дошед­шим до нас правовым источникам) положено еще в произведениях и прак­тической деятельности древнеримских юристов. Особое внимание римская

336

---

Взаимодействие уголовного и частного права

в сфере имущественных отношений

юриспруденция классического периода (I-III вв. н.э.) уделила вопросу о «семейных» хищениях. При этом были высказаны неодинаковые взгляды на юридическую природу этих нарушений.

Так, римские юристы Нерва и Кассий считали, что жена не может во­обще совершить воровства, так как общность жизни сделала ее некоторым образом собственницей имущества мужа. Другие юристы — Сабин, Прокул, Юлиан — полагали, что незаконно обращая в свою пользу имущество му­жа, жена совершает воровство, но в силу установленного права нет иска, вытекающего из воровства (actio furti). Ту же мысль высказал и Ульпиан: жена, невестка, жена внука могут совершить воровство, первая — у мужа, вторая — у свекра, третья — у деда, но не отвечают по иску, вытекающему из воровства¹. Однако если женщина похитила вещи мужа после развода, то она отвечает за воровство (Павел)².

С течением времени римским правом было признано, что даже при браке, основанном на раздельном режиме имущества («sine manu»), супру­ги не вправе предъявлять один другому инфамирующие³ иски. Этот запрет был установлен на том основании, что такие иски угрожают брачному со­юзу, нарушают устойчивость семейных отношений, противоречат принци­пу святости семейных уз. По свидетельству Гая, для воздаяния чести браку отрицается возможность предъявления к жене позорящего иска. Кроме то­го, следует заметить, что в Дигестах Юстиниана (Книга 25. Титул II) упо­минается об особом иске — actio rerum amotarum, иске «о похищенных ве­щах». В данном случае имелись в виду вещи, незаконно изъятые одним су­пругом у другого супруга. В силу того что захваты имущества супругами по римскому праву не приравнивались к воровству, указанный иск не входил в общую категорию штрафных исков (actio furti), а имел специальное назва­ние⁴.

В европейском праве на рубеже XIX-XX вв. сложились три самостоя­тельные системы, отражающие вариативность решения вопроса об особен­ностях уголовной ответственности за имущественные посягательства между членами семьи. Основанием такой триады выступало различное сочетание закрепленных в нормах конституционного, семейного и гражданского пра­ва европейских стран режимов, регулирующих имущественные отношения в семье и взаимоотношения между семьей и государством. В исследовани­ях И.Я.Фойницкого отмечалось, что одна из указанных систем исходила из начал общности имущества между супругами, близкими родственниками и нежелательности государственного вторжения в семейную жизнь. Такое со­держание и сочетание режимов имущества и отношений семьи и государст­ва предопределяло ненаказуемость родственных и супружеских хищений.

¹ См.: Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М.: Зерцало, 1997. С.562. ¹ См.: там же. С.562.

---

Смотрите также файлы

• Мошенничество в сфере кредитования1.doc

• Список статей добросовестность.docx

• Список статей мошенничество.docx

• _Ugolov_Process_05.pdf

• 11_Motivy_i_tseli_prestupnogo_povedenia.docx