ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 11022
Скачиваний: 16
Имущественные преступления:
историко-экономический анализ
вания. Дальше этого она не шла... Средневековый Запад — это прежде всего универсум голода, его терзал страх голода и слишком часто сам голод»1. Указанные условия жизнедеятельности «традиционного» общества определяют следующую основную экономическую функцию его хозяйственной системы — обеспечить получение устойчивого, регулярного необходимого продукта. В условиях, когда общество без конца подвергается угрозе лишения средств существования, основная цель экономики, по выражению Ж. Ле Гоффа, — «создавать необходимое»2.
При неизменности хозяйственного быта и существующего образа жизни уровень и структура имущественной преступности остаются величинами в целом устойчивыми, стабильными, их изменения заметны лишь по истечении длительных периодов времени. Медленное течение экономических процессов, господство традиций и обычаев, единообразие экономической жизни вызывают «застой» криминогенных процессов в экономике. Отсюда, криминологической закономерностью общества с традиционной экономикой является повторение криминогенных процессов в прежних пропорциях и размерах.
Слабое развитие производства, существенная ограниченность в обществе материальных ресурсов, имеющих в силу этого весьма высокую ценность, сами по себе сдерживают рост имущественной преступности. Наука обязана ЧЛомброзо открытием на первый взгляд парадоксальной криминологической закономерности, как представляется, действующей и в имущественной сфере: «Бедность является источником преступлений, хотя и очень грубых и жестоких по своей форме, но зато довольно ограниченных по своему числу. Между тем искусственные бесконечные потребности богатых людей создают и многочисленные виды особых преступлений»3. На это обстоятельство обращают внимание и современные криминологи: «В средние века имущественные преступления были широко распространены, но, конечно, не в столь огромных масштабах, как сегодня»4.
Как замечено, имущественные преступления не могут получить широкого распространения при незначительном объеме материальных благ, обеспечивающих общинную жизнедеятельность. Трудно не согласиться с формулой П.Л.Лаврова: «Пока вещей немного, а нас мало, мы не спорим»5. Недостаток вещей, кроме всего прочего, определяет их повышенную значимость для общества, часто превышающую ценность человеческой жизни, что обеспечивает повышенную охрану имущественных интересов со стороны владельцев вещи, даже ценой собственной жизни. В обществе с традиционной экономикой «индивидуальная собственность, едва только образо-
1 См.: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада / Общ. ред. Ю.Л.Богословского. М.: Издательская группа Прогресс, Прогресс-Академия, 1992. С.208, 216. 1 Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.209. ! Ломброзо Ч.Преступление. М.: СПАРК, 1994. С.120.
4 Шнайдер Г.Й. Указ. соч. С. 156.
5 См.: Русская философия собственности. С.85.
67
А. Г. Безверхов Имущественные преступления
вавшаяся, ценится так высоко, в такой тесной связи находится с личностью обладателя, что составляет как бы плоть и кровь его»1, а «вещь предстает связанной, соединенной с человеком»2. Объясняя такое положение, Л.С.Бе-логриц-Котляревский писал: тогда приобретение имущества было сопряжено со столь большими трудностями и лишениями, что они равнялись часто потере здоровья и самой жизни; поэтому человек нередко и смотрел на имущество как на более драгоценное благо, чем телесная неприкосновенность и здоровье3. С другой стороны, когда вещи составляют большую редкость, владение ими так заметно, что обнаружение хищения и требование возвращения противоправно присвоенного следует одно за другим почти непосредственно4.
Рост имущественной преступности в рассматриваемых условиях ограничивается и тесной сплоченностью общинной жизни, наличием сильных коллективных связей, господством общинной собственности, преобладанием общности имущества. В самом деле, чем больше равенства, тем меньше мотивов похищать друг у друга. С другой стороны, пока индивид не выходит из общины, вся его жизнь сохраняет публичный характер, протекает на виду и под тотальным контролем общественных институтов, что определяет моментальное изобличение виновного, неотвратимость кары.
В обществе с традиционной экономикой если и имеет место рост имущественных посягательств, то скорее в направлении внешнего мира. Однако посягательства на имущественную сферу соседних сообществ не рассматриваются как преступления. Н.И.Зибер подчеркивал, что все народы, ведущие натуральное хозяйство, с большой точностью соблюдают имущественные права по отношению к ним самим: в среде соплеменников собственность священна. Но воровать вне своего сообщества считается скорее заслугой, чем преступлением. Удачный вор, когда жертвой является не член сообщества, получает одобрение всего племени, относительно «чужеземцев» воровство — не более как ловкая проделка, и ловкий вор, как у спартанцев, награждается аплодисментами своих друзей5. Сообщество может даже возвести воровство у «врага» в одну из отраслей почетного труда6.
Следует заметить, что разная оценка в сущности сходных типов поведения объясняется не только экономическими факторами. Локальность, присущая традиционным сообществам, определяет партикуляристское сознание, когда индивид еще не знает общего понятия «человек»: человек для него только соплеменник7. Из этого следует и распространенный в таком
1 См.: Богдановский А. Развитие понятий о преступлении и наказаний в русском праве до Петра
Великого. М., 1857. С.101.
1 См.: Вейнберг И.П. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М.: Наука, 1986. С.83.
3 Белогриц-Котляревский
Л. С. Очерки курса русского уголовного
права: Общая и Особенная
часть. Лекции.
Киев-Харьков, 1896. С. 15.
4 См.: Зибер Н.И. Указ. соч. С.161.
5 См.: Зибер Н.И. Указ. соч. С.188-191.
6 См.: Там же. С. 197.
' См.: Кон И.С. Открытие «Я». М.: Политиздат, 1978. С. 125-126, 177.
68
Имущественные преступления:
историко-экономический анализ
социуме взгляд на преступление как на деяние, причиняющее исключительно материальный вред своему сообществу или его отдельному члену.
Структура имущественной преступности общества с традиционной экономикой не отличается разнообразием видов посягательств. Так, Русской Правде и другим памятникам древнерусского права известны татьба (кража), истребление или повреждение чужих вещей, а также незаконное завладение и пользование имуществом, имеющим особую социальную ценность (обычно это земля и лошади)1. Сравнительно «бедная» структура имущественной преступности «традиционного» общества объясняется тем, что в массе населения преобладают самые элементарные потребности, находящиеся вместе с производством в зачаточном состоянии.
Вопрос об объекте имущественных преступлений в обществе с традиционной экономикой трудно отнести к числу простых. Этому обществу неведомо представление о собственности как об исключительном господстве конкретного лица над определенным кругом имущественных объектов. Ж. Ле Гофф писал: «Собственность как материальная или психологическая реальность была почти неизвестна в средние века. От крестьянина до сеньора каждый индивид, каждая семья имели более или менее широкие права условной, временной собственности, узуфрукта. Каждый человек не только имел над собой господина или кого-то обладающего более мощным правом, кто мог насильно лишить его земли, но и само право признавало за сеньором легальную возможность отнять у серва или вассала его земельное имущество при условии предоставления ему эквивалента, подчас очень удаленного от изъятого»2.
В этой связи представляется неслучайным возникновение в юриспруденции дискуссии о первичности собственности и владения. Как известно, в римском праве владение представлено с исторической точки зрения как отношение, предшествовавшее собственности и породившее ее: собственность на вещи произошла от естественного владения. Это объяснялось тем, что в доклассическое время не существовало общего определения собственности, а давалось перечисление отдельных правомочий собственника; при обобщении всех этих отдельных определений собственность не обособлялась от владения3. Мнение римских корифеев, что первоначально собственность скрыта во владении, разделялось некоторыми отечественными учены-
1 См.: Малиновский И. Лекции по истории русского права. Ростов н/Д, 1918. С.298. 1 Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.126-127. Также И.С.Кон замечает, что феодальная собственность является условной: положение индивида в феодальной иерархии, его права и обязанности связаны с владением землей, полученной от вышестоящего сеньора, который в свою очередь был чьим-то вассалом (см.: Кон И.С. Указ. соч. С.247). Для феодализма, пишет В.П.Шкредов, типична такая форма собственности, при которой господство над вещами (прежде всего землей) принадлежит не исключительно одному какому-либо индивиду, а группе, ассоциации феодалов. В чистом виде такую форму имущественных связей следует рассматривать не как частную, а как специфически историческую форму ассоциированной собственности (см.: Шкредов В.П. Указ. соч. С.19). 3 См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б.Новицкого и И.С.Перетерского. М.: Юристъ, 1997. С. 158, 177.