ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 4760
Скачиваний: 30
Замечу, что в связи с принципиальнейшим характером этого положения я посвятил его обоснованию несколько своих публикаций (см.: вводную главу в работе «Тактика следственных действий». Воронеж, 1992, 1995; статью «Ошибки следователя в логике доказывания виновности обвиняемого» // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации. Самара, 1991).
Еще несколько необходимых положений, связанных с принципами построения и проверки криминалистических версий.
1. По каждому факту
и обстоятельству, требующему объяснения,
в процессе исследования преступлений
надлежит выдвигать, формулировать и
проверять все возможные, имеющие хотя
бы какое-нибудь информационное основание,
версии, насколько бы маловероятными
они не представлялись на первый взгляд.
Ограничение здесь единственное: версии
не должны быть, как говорят следователи,
«лунными», т.е. не должны противоречить
научно обоснованным фактам или строиться
на основе предположений, не имеющих под
собой научного теоретического
подтверждения. Нельзя, например, в
настоящее время всерьез выдвинуть и
попытаться проверить версию о том, что
расследуемое убийство совершено
инопланетянами или зомби (впрочем, по
поводу последнего предположения —
о возможности совершения преступления
зомби-
рованным человеком — не
все так уж очевидно: оно высказывается
не только в детективах, но и обсуждается
в достаточно серьезных научных
публикациях).
2. Версии должны быть динамичными, подвергаться изменениям и корректировкам в зависимости от получения новой касающейся их предмета информации. Убедительный и интересный случай из следственной практики приводят в этом отношении украинские криминалисты.
На дне реки был обнаружен труп молодой неизвестной женщины. Он был завернут в старое поношенное одеяло, перевязанное буксирным канатом. При осмотре трупа обнаружили две ушибленные раны и рубленую рану на лице справа. На трупе имелись плавки и бюстгальтер. В месте обнаружении трупа, на берегу, просматривались нечетко выраженные следы автомобиля и след волочения. На основании этой информации была выдвинута и проверялась версия об убийстве на сексуальной почве мужем, сожителем, любовником или соперницей.
Через несколько дней был проведен дополнительный осмотр места происшествия. В результате тщательного исследования дна реки был обнаружен труп неизвестного молодого мужчины с аналогичными, как и у женщины, ранами на голове и лице. Сходной оказалась и «упаковка» трупа. На теле убитого находились трусы и майка. Следов борьбы и самообороны на трупах не имелось. Расположение телесных повреждений, их характер, состояние одежды и содержимого желудков давали основание предполагать, что при жизни мужчина и женщина могли быть супругами либо состоять в интимных отношениях, спали оба на левом боку, убиты одним и тем же методом, с использованием одних и тех же или сходных между собой орудий. На основании этой информации первоначальная версия претерпела изменения — была выдвинута, проверена и подтверждена в дальнейшем версия о совершении убийства этих лиц во время их сна в неком помещении из корыстных побуждений (Кукоев М.М., Попов И.В. Расследования умышленного убийства // Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 2001. Вып. 50. С. 276-280).
3. Даже самая, казалось бы, наиболее вероятная версия, может оказаться ошибочной, а самая опять же, кажущаяся маловероятной, подтвердиться. Два примера этого из следственной и судебной практики правоохранительных органов Воронежской области.
После обнаружения трупа изнасилованной и убитой Ивановой в ее доме был изъят ее дневник. Последняя запись в нем была о том, что ее накануне пытался изнасиловать ранее судимый за изнасилование и убийство H., и что, когда друзья ее от Н. «отбили», он сказал, что все равно она от него не уйдет, что он ее все равно «достанет». Эта запись, данные о том, что Н. действительно ранее судим за указанные в ней преступления, а также, что Н. видели с Ивановой в день ее исчезновения, очевидно, делали наиболее вероятной версию о совершении данного преступления именно Н. Он был задержан, дал «признательные» показания и, несмотря на то, что спустя несколько дней от них отказался, заявил себе алиби (кстати, подтвержденное несколькими лицами), затем осужден за изнасилование и убийство Ивановой к 14 годам лишения свободы. Более того, в отношении лиц, подтверждавших в суде алиби Н., были возбуждены уголовные дела о лжесвидетельстве.
Спустя несколько лет было объективно установлено, что изнасилование и убийство Ивановой совершил серийный сексуальный убийца Р. А ведь действительно, на первый взгляд, версия об убийстве Ивановой Н. не только имела фактическую основу но и представлялась наиболее вероятной.
Утром в дверь квартиры директора одного из крупных воронежских заводов Л. позвонил мужчина. Открывшей ему дверь жене Л., он назвал свою фамилию (как впоследствии выяснилось, вымышленную) и попросил позвать мужа «по срочному служебному делу». Когда Л. вышел на лестничную площадку к незнакомцу, тот произвел в него выстрел в живот из, как потом было установлено, мелкокалиберного оружия и скрылся. Л. от полученного ранения тут же скончался. Из множества выдвинутых версий, пожалуй, наименее вероятной представлялась версия о заказном характере этого убийства (поведение преступника, использованное им оружие, «непрофессиональный» выстрел и т.п.) Но, тем не менее, расследование полностью и объективно подтвердило именно эту версию. Убийство носило заказной характер, заказчиком его являлся заместитель Л., а исполнителем один из рабочих завода.
4. Все выдвинутые версии подлежат параллельной проверке, но, разумеется (и иное психологически, видимо, невозможно), с различной степенью интенсивности: в первую очередь наиболее интенсивно проверяются более вероятные предположения, объясняющие исследуемый факт или обстоятельство, затем иные... В то же время необходимо помнить изложенное выше: может подтвердиться именно менее вероятная версия. К процессу выдвижения и проверки версий не в полной мере применим принцип Оккама (его именуют «бритва», «лезвие», «скальпель» Оккама) о том, что не следует создавать сущности (т.е. в нашем случае, версии) без надобности.
О
Вопрос
3. Основы планирования
процессуального
исследования преступлений
Нельзя верить тем оптимистам, которые говорят, что они не планируют свою работу, свою деятельность. Этого не может быть в принципе. Человек, как когда-то было замечено классиком, тем и отличается от пчелы, что, начиная строительство, он имеет в голове образ желаемого строения.
Осенью перед выходом из дома каждый из нас смотрит на небо, слушает прогноз погоды и на этой основе решает, брать ему зонтик или нет. Студент, думая пойти или не пойти ему на лекцию (по той же криминалистике), решает для себя этот вопрос, исходя из своих пристрастий, интересов, иных многочисленных стоящих перед ним проблем, также требующих немедленного решения. А все это — уже планирование.
Не планировать свою деятельность, повторю, невозможно в принципе. Все зависит от качества этого планирования. Тем более, когда речь идет о столь сложном и далеко неинвариантном виде деятельности, как процессуальное исследование преступлений.
Опуская сейчас анализ известных мне определений этой криминалистической категории, полагаю, что планирование исследования преступлений есть мыслительная деятельность его субъектов, направленная на определение задач, требующих разрешения на определенных этапах исследования, главным образом в разрезе проверки версий, сформулированных планирующим исследование преступлений субъектом, и способов решения этих задач.
Планирование процессуального исследования преступлений, как и любая иная деятельность, основано на следующих определенных принципах:
◈ индивидуaльность. Это означает, что определять стоящие перед субъектом задачи некого этапа исследования им преступления, пути и способы их достижения можно лишь при полном учете специфики именно данного исследуемого уголовного дела. Как нет двух одинаковых преступлений, как нет двух одинаковых обвиняемых, так и не может быть двух одинаковых планирований исследования даже преступлений, относящихся к одному виду (скажем, двух убийств) или к одной категории (например, двух преступлений, совершенных несовершеннолетними или рецидивистами). Сказанное при всей своей очевидной, на мой взгляд, аксиоматичности, отнюдь не исключает необходимости единого научного подхода к планированию исследования преступлений;
◈ научность — состоит в том, что:
1) в основе планирования должна лежать корректная постановка задач, предопределенных системой выведенных из каждой сформулированной версии необходимых и возможных следствий; напомню, что именно они поддаются практической проверке, а потому и формулируются в виде локальных задач того этапа исследования, на котором они должны быть проверены;
2) планирование исследования преступления с позиции принципа его научности в части определения задач, стоящих перед его субъектом и способов их достижения, должно основываться на максимально полном использовании для того всех достижений наук криминального цикла, в первую очередь, теории судебного доказывания (см. о ней: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995; Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 1999) и криминалистики.
Если в этой связи говорить о планировании расследования, то следователь должен постоянно следить за новейшими достижениями в области криминалистической техники, тактики и методик расследования отдельных видов преступлений и целенаправленно обращаться к ним при планировании расследования конкретных уголовных дел. Начинающему следователю, не имеющему серьезного следственного опыта, во многих случаях в основу планирования уместно положить так называемый программно-целевой метод, разработанный Г.А. Густовым и другими криминалистами. Интересные, имеющие ярко выраженную практическую направленность исследования этого вида следственной деятельности проведены А.М. Лариным в работе «Расследование по уголовному делу: планирование, организация» (М., 1970) и в уже упоминавшейся монографии «От следственной версии к истине», а также в книге А.С. Шаталова «Криминалистические алгоритмы и программы. Теория. Проблемы. Прикладные аспекты» (М.,2000). Надеюсь, что определенную помощь в планировании расследования для следователей окажут и мои разработки методических основ расследования преступлений, (см.: Руководство для следователей. М., 1997, 1998);
◈ динамичность и этапность — заключается в том, что, во-первых, планирование постоянно корректируется на основе поступающей по делу информации как процессуального, так и непроцессуального характера; эта информация может обусловливать необходимость формулирования иных задач для данного этапа исследования преступлений, иногда видоизменения уже запланированных задач, последовательности и способов их достижения. В общем, как когда-то говорили: «План — не догма».
Во-вторых, многие планируемые задачи могут решаться лишь поэтапно, в определенной последовательности, обусловленной и сущностью задачи данного этапа исследования преступления (например, для того, чтобы назначить, скажем, дактилоскопическую или почерковедческую экспертизу, необходимо получить соответствующие образцы — отпечатков пальцев подозреваемого, в первом случае, почерка, во втором), и требованиями уголовно-процессуального закона: скажем, вынеся постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, следователь согласно ст.172 УПК обязан предъявить ему обвинение не позднее 3 суток с момента вынесения такого постановления и т.п.
Другие принципы планирования исследования преступлений относятся к определяемым при этом его субъектом путей, средств и способов достижения сформулированных задач планируемого этапа исследования. На мой взгляд, к ним можно отнести следующие:
◈ реальность реализации планируемых средств. Это означает, что планировать следует достижение поставленных задач средствами, которые имеются в распоряжении субъекта при исследовании им конкретного преступления и которые реально ему доступны. В частности, в настоящее время, видимо, в большинстве случаев маловероятно (нереально) истребование для этой цели информации, которая могла быть зафиксирована спутниками-шпионами и имеется в распоряжении соответствующих спецслужб (хотя, как об этом сообщали СМИ, при расследовании в США дела об убийстве футболистом Симменсом своей жены и ее любовника использовались фотографии его машины, стоявшей у дома, где было совершено преступление, полученные спутником-шпионом). К сожалению, далеко не всегда следователь имеет и такую возможность, как проведение идентификации по ДНК (так называемая «генная дактилоскопия»), а адвокат — защитник обвиняемого — использовать для получения информации услуги детективных агентств и т.п. И тем не менее, о всех подобных криминалистических новейших возможностях нужно знать и изыскивать способы их использования;