ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 157
Скачиваний: 1
1
Жданов Ю.А.
КАВКАЗ В ТРАДИЦИЯХ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
История русско-кавказских взаимных культурных влияний полностью подтвер-
ждает важную и емкую мысль Карла Маркса: «Всякая нация может и должна учи-
ться у других» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 10).
Всемирная история долгие тысячелетия развивалась в условиях антагонистиче-
ского противостояния Запада и Востока, их цивилизаций и общественных ус-
тройств. Идеологи реакционных классов утверждали и повторяют, что преодоле-
ние этого раскола мировой цивилизации невозможно. Как писал Киплинг: «Запад
есть Запад, Восток есть Восток, не встретиться им никогда».
В этой простой и, в общем, легкомысленной формуле отражен трагический разлом
человеческой истории и культуры, который, как проклятье, тяготел над минувшими
веками со времен греко-персидских войн. Не устранили его ни походы Александра
Македонского, ни римские легионы, ни европейские колонизаторы нового време-
ни; напротив, все завоевательные походы лишь осложняли противоречие.
Но передовые мыслители издавна не мирились с этим расколом, упорно искали
пути его преодоления, стремились к синтезу, взаимному обогащению, проникнове-
нию, слиянию Востока и Запада. Авиценна и Руставели, Гердер и Гете, десятки
других передовых мыслителей-гуманистов искали пути синтеза опыта и идей, тра-
диций и достижений Запада и Востока. Но дело обычно ограничивалось лишь за-
имствованием образцов культурного творчества, при этом сама проблема взаимо-
отношений двух цивилизаций оставалась невыясненной.
Думающая Россия не могла остаться в стороне от этого узла противоречий. Как
подчеркивал Ленин, «Россия географически, экономически и исторически относит-
ся не только к Европе, но и к Азии» (Полн. собр. соч., т. 30, с. 326). Вот почему с
развитием русского просвещения, с момента формирования освободительного
движения взаимоотношения восточных и западных культур стали предметом вни-
мания, размышления и тревог передовой русской интеллигенции.
Нервно, с присущим ему надрывом и еще в идеалистической форме выдвигал
проблему Запада и Востока Чаадаев в первом «Философическом письме»: «Где
наши мудрецы, наши мыслители? Кто когда-либо мыслил за нас, кто теперь мы-
слит? А ведь стоя между главными частями мира, Востоком и Западом, упираясь
одним локтем в Китай, другим в Германию, мы должны были бы соединить в себе
оба начала духовной природы». Но здесь лишь ставился вопрос, и он никак не мог
быть разрешен на традиционной основе.
Принципиально новый подход к проблеме Востока и Запада был осуществлен в
истории русской общественной мысли гением Грибоедова. Критик и очеркист, му-
зыкант и дипломат, историк и писатель, он своим синтетическим охватом социаль-
ных явлений сумел высоко подняться над веком, увидеть перспективу формирова-
ния общечеловеческой культуры и способствовал своей практической деятельно-
стью реализации западно-восточного культурного единства. Это стало возможным
2
на основе глубокого знакомства с Кавказом, его историей, экономикой, бытом,
культурой. На Кавказе рождается новый Грибоедов, не сочинитель забавных воде-
вилей, едких эпиграмм, грустных вальсов, а великий мыслитель-поэт. Грибоедов
жадно впитывает культурное наследие Востока. Здесь рождаются у него замыслы
многих произведений, главная направленность которых – синтез, взаимное обога-
щение культуры Востока и Запада. В трагедии «Грузинская ночь» должны встре-
титься древний Рим, Парфия, Грузия, Армения. Русь и половцы должны стать в
центре поэтического произведения «Серчак и Итляр». Судьба несчастного царя
Митридата воскреснет в «Радамасте и Зенобии». На берегах Риона развертывают-
ся события поэмы «Кальянчи». Но вот предгорья Северного Кавказа, пышные до-
лины Терека и его притоков, двуглавый Эльбрус вдохновляют музу Грибоедова, и
он пишет песню горцев из Чегема:
Живы в нас отцов обряды,
Кровь их буйная жива.
Та же в небе синева!
Те же льдяные громады,
Те же с ревом водопады,
Та же дикость, красота
По ущельям разлита!
(Соч. Т. 2. М.: «Правда», 1971. С. 16).
С Кавказа привез Грибоедов свою гениальную комедию. И Чацкий путешествовал
не только по Европе, вот отрывок из его монолога, опущенный в поздней редакции
Грибоедовым:
…Я был в краях,
Где с гор верхов ком снега ветер катит,
Вдруг глыба этот снег, в паденья все охватит,
С собой влечет, дробит, стирает камни в прах.
Гул, рокот, гром, вся в ужасе окрестность!
Рождение замысла комедии «Горе от ума» не случайно связано с Востоком. Здесь
Грибоедов увидел не только прекрасные картины, которые отразил в своих стихах.
Здесь перед ним раскрылись ужасные черты азиатского деспотизма, гнета и тира-
нии, здесь его поразила «лестница слепого рабства и слепой власти». Через при-
зму этих впечатлений он яснее увидел деспотическую природу крепостнической
России, страны Фамусовых, Скалозубов и Молчалиных.
В своей гениальной комедии Грибоедов делает исторический шаг в решении про-
блемы Запада и Востока: нельзя ограничиться лишь взаимным ознакомлением и
обменом культурными ценностями; необходимо преодолеть то реакционное, кон-
сервативное, что имеется в каждой культуре, и только на этой основе осущест-
влять их синтез. Отсюда провозглашенная Грибоедовым борьба на два фронта:
против азиатского, крепостнического деспотизма и против фамусовского преклоне-
ния перед Западом, против пустого, рабского, слепого подражания, чужевластья
французских мод, английских «клобов», немецких речений. Запад для Грибоедова
– не камарильи, поработившие европейские народы, это – Руссо и Байрон, Шекс-
пир и Гете, герои революционных выступлений в Испании, Португалии, Греции,
Неаполе.
Однако от самокритики культур и отношений Запада и Востока Грибоедов подни-
мается на более высокую ступень: он решается практически реализовать слияние
передовых тенденций, общественных движений Запада и Востока, предложив
свой знаменательный «Проект учреждения Закавказской компании». Центральная
идея проекта – преобразование экономики и развитие производительных сил края,
улучшение жизни его населения и на этой основе – формирование прочного союза
народов Кавказа с Россией. Грибоедов критиковал хищническую политику царских
3
сатрапов на Кавказе, он издевался над «барабанной» культурой, которую они пы-
тались насаждать. В то же время он надеялся «заставить процвесть край сей в
смысле народного обогащения», развития сельскохозяйственного и промышленно-
го производства, садоводства, виноградарства, транспорта. Грибоедов настаивал
на приобщении народов Кавказа к наукам и искусствам, на создании сети учебных
и медицинских учреждений. Не колонизация, а совместное хозяйственное и куль-
турное движение свободных народов России и Кавказа – таков был идеал Грибое-
дова. Фактически речь шла о реализации декабристских замыслов.
Удивительный проект Грибоедова был погублен жандармами и крепостниками.
Царский генерал Жуковский относительно проекта заметил, что «он будет делать
более счастливыми подданных Компании, нежели подданных правительства». Ге-
нерал хорошо понял, куда метил Грибоедов.
Великий русский гений пал жертвой двух деспотий: российской и персидской. Он
пожертвовал собой во имя неувядающей идеи синтеза культур Востока и Запада.
Он понимал, что этот синтез возможен лишь на гуманистической основе, отсекаю-
щей все темное, злое в традициях обеих культур и утверждающей дух вольности и
просвещения. Он был пионером и рыцарем этой идеи. Но жертва его не была на-
прасной.
Идея синтеза передовых традиций культуры Востока и Запада на основе критиче-
ского и практически-революционного преодоления всего косного, отсталого и реак-
ционного была подхвачена демократической мыслью России и Кавказа. Еще в
первые годы Советской власти С.М. Киров, обращаясь к народам Северного Кав-
каза, подчеркивал, что «Горская республика, как и вообще все народы Кавказа, бу-
дет служить надежным звеном связи между российским Западом к многомиллион-
ным Востоком» (Статьи и речи. Партиздат, 1936, т. 1, с. 267).
Исторический опыт совместной борьбы народов России и Кавказа за социалисти-
ческое переустройство общества внес неоценимый вклад в разрешение вековой
проблемы. История сложилась таким образом, что Кавказ сыграл существенную
роль в развитии русского освободительного движения, становления свободолюби-
вых черт и идей у представителей передовой российской интеллигенции. Свободо-
любие горцев, их непреклонность перед внешним насилием возбуждали встреч-
ный, ответный ток в сердцах лучших русских людей. Среди них Пушкин и Лермон-
тов, Герцен и Чернышевский, Добролюбов и Шевченко.
Огарев назвал Кавказ приютом русского свободомыслия. И в самом деле, здесь
формировались освободительные идеи Грибоедова и Пушкина, Лермонтова и Тол-
стого. Здесь, на Кавказе, находились в ссылке декабристы Одоевский, Бестужев,
Лорер, Нарышкин, Лихарев, Розен, Назимов. По словам Белинского, «Кавказ сде-
лался для русских заветною страною не только широкой, раздольной воли, но и
неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни и смелых мечтаний» (Полн. собр.
соч., т. 7, с. 373).
С культурой и традициями Кавказа связана тесным образом поэтическая лира
Пушнина. В начальных строках «Кавказского пленника» мы читаем о тех чувствах,
которые Кавказ вызывал в душе молодого поэта:
Во дни печальные разлуки
Мои задумчивые звуки
Напоминали мне Кавказ,
Где пасмурный Бешту, пустынник величавый,
Аулов и полей властитель пятиглавый,
Был новый для меня Парнас.
Весьма примечательно и характерно, что главным героем пушкинской поэмы ока-
зывается фактически не русский пленник, а спасающая его черкешенка; именно
она отваживается на смелый поступок, с ней связан порыв к свободе, к заветной
4
вольности.
Кавказ вскормил вольнолюбивую музу Лермонтова, творчество которого нерастор-
жимо связано с судьбой, борьбой, традициями и образами кавказских народов. Об
этом можно писать бесконечно много, хочется отметить лишь тот факт, что много-
летняя творческая работа Лермонтова над поэмой о Демоне увенчалась успехом
лишь тогда, когда он перенес действие в пределы Кавказа. И это не случайно.
Лермонтовский замысел создать образ мятежного духа, воплощающего в себе
утверждение и отрицание, страстное стремление к счастью и понимание его не-
возможности, желание отдать и боязнь потерять себя, образ, впитывающий и пре-
одолевающий одновременно и Фауста, и Мефистофеля, мог родиться лишь в кpaю
вольнолюбивых людей, борцов и мечтателей.
Творческое развитие великого гения Толстого как бы заключено в гигантскую кав-
казскую раму: в его начале – поэтические «Kaзаки», в его конце – страстный «Хад-
жи-Мурат». Толстой был влюблен в поэтические сокровища горских песен, он со-
бирал легенды о борце за свободу – Хочбаре. Образы, навеянные борьбой горцев,
возбудили неукротимый дух патриарха русской литературы, заставили его пере-
черкнуть непротивленчество и толстовство, выступить фактически неистовым бор-
цом против царизма, всякого угнетения и несправедливости.
В свою повесть о Хаджи-Мурате Толстой вводит главу, которая, казалось бы, чуже-
родна и не обязательна: в этой главе действие переносится в Петербург к царю
Николаю Первому. И тут шашкою Хаджи-Мурата Толстой сносит голову своему
венценосному врагу, которого всю жизнь ненавидел за расправу над декабриста-
ми, за подлость и лицемерие, за расправу над свободолюбивыми горцами Кавказа
и восставшими польскими революционерами, русскими крестьянами и студентами.
Толстой мстит беспощадно, и перед мысленным оком великого старца – горы, го-
ры и горы Кавказа, какими их увидел молодой герой повести «Казаки».
Передовых людей России на протяжении многих поколений волновала мысль: как
преодолеть насаждаемые эксплуататорским обществом антагонизмы и противоре-
чия между народами. Первоначальный ответ заключался в том, чтобы устанавли-
вать дружеские, братские связи с народами Кавказа вопреки царям, наместникам,
российским и кавказским жандармам и попам; стремиться ко взаимному обмену,
обогащению культурными ценностями, создавать и укреплять интернациональные
связи через голову власти предержащей. Отсюда – чуткое, внимательное, трепет-
ное восприятие передовыми русскими лучших образцов культуры кавказских гор-
цев, страстное стремление установить дружбу и мир с народами Кавказа.
Гуманистическая идея братства всех людей, независимо от национальности, под-
сказала Пушкину поэму «Тазит». Великий русский поэт мечтал о том времени, «ко-
гда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся», он желал этого и для
Кавказа.
Мечтою о дружбе народов, о национальном мире, об уничтожении национального
гнета и противопоставления вдохновлялся Горький, писавший в статье «О кавказ-
ских событиях» 1905 года: «Я так горячо люблю эту прекрасную страну, олицетво-
рение грандиозной красоты и силы, ее горы, окрыленные снегами, долины и уще-
лья, полные веселого шума быстрых, певучих рек, и ее красивых, гордых детей»
(Собр. соч. М.: ГИХЛ, 1953, т. 23, с. 337). Передовое русское искусство создало не-
мало произведений и образов, навеянных культурой Кавказа. Основоположник
русской музыкальной классики Глинка смело вводит лезгинку в оперу «Руслан и
Людмила». Балакирев, основываясь на кабардинских напевах, создает фортепиан-
ную фантазию «Исламей». Кюи в опере, Асафьев на балетной сцене возрождают
образы «Кавказкого пленника», мы знаем несколько музыкальных сценических во-
площений Лермонтовской «Бэлы». Кавказские мелодии звучат в опере Рубинштей-
на «Демон», в симфонической поэме Римского-Корсакова «Шехерезада».
5
Русские художники вдохновлялись образами кавказской природы, отражали своео-
бразный быт горцев. Характеризуя творчество художника Верещагина, известный
русский критик Стасов писал: «Вы везде услышите, как он жадно вглядывается в
натуры и характеры очутившихся перед ним случайно стариков и детей, девушек и
взрослых мужчин, старух и мальчиков, мужиков и воинов, ямщиков и духовенства,
богатых и нищих, начальников и подчиненных, веселых и печальных, живых и апа-
тичных, умных и глупых, наивных и хитрых, кротких и свирепых – калмыков, на-
гаев, татар, греков, цыган, русских, кабардинцев, осетин» (Избранные сочинения.
М.: Искусство, 1952, т. 2, с. 226–227). Здесь, на Кавказе, Верещагин неугомонно
ищет человека, раскрывает богатство, многообразие людей.
Талантливейший русский поэт ХХ века Владимир Маяковский, как известно, ро-
дился в Грузии, в селении Багдади. Он с гордостью говорил: «Да, я грузин», и в
шутку характеризовал себя «лезгинщиком». Запомнились его стихи из поэмы
«Владикавказ–Тифлис»:
Я знаю:
глупость – эдемы и рай!
Но если
пелось про это,
должно быть,
Грузию,
радостный край,
подразумевали поэты.
И далее совсем уж лихо:
К нам Лермонтов сходит,
презрев времена.
Сияет –
«Счастливая парочка!»
Люблю я гостей.
Бутылку вина!
Налей гусару, Тамарочка!
Вклад народов Кавказа в передовую русскую культуру необычайно богат и много-
образен. Без нартского эпоса, без творчества Коста Хетагурова, Сулеймана Сталь-
ского нельзя представить образованного русского. Чеченский мальчик, ставший ху-
дожником Петром Захаровым, оставил для русской культуры образы просветителя
Грановского, доктора Иноземцева. Уже не удивляет никого, что сын кабардинского
народа Темирканов руководит оркестром ленинградской оперы, держит в своих ру-
ках дирижерскую палочку Вероника Дударова. Великий сын чеченского народа
Махмуд Эсамбаев стал символом содружества художественных культур народов
всего мира, духа интернационализма и братства людей всех континентов.
Нет русской культуры без восприятия творчества азербайджанского поэта Низами
Гяджева с его поэмами «Семь красавиц» и «Искандер-намэ»; духовно неполноце-
нен тот, кто не знает «Витязя в барсовой шкуре» Шота Руставели, не слушал музы-
ку Арама Хачатуряна, не любовался картинами Мартироса Сарьяна и Пиросмани.
Русскую культуру обогатили своим творчеством Сулейман Стальский и Расул Гам-
затов, Кайсын Кулиев, Алим Кешоков и Давид Кугультинов.
* * *
«Дивно влияние воздуха нагорного», – заметил когда-то Александр Герцен –
страстный борец против несправедливости, угнетения и насилия. Пусть этот воз-
дух никогда не несет в себе запах пороха, гари, тления. Пусть он будет наполнен
ароматами горных лугов, свежестью ледников; пусть несет он дыханье трудового
пота, совместных дел, дружеской беседы на всем Кавказе. Пусть восторжествует
здесь мирный труд, сотрудничество и взаимопомощь.