ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2753
Скачиваний: 4
111
доступ к новейшим работам в области китаеведения и общих проблем историографии и
философии истории.
2. В.А. Рубин не успел создать работ, в которых анализировались бы общие
подходы
к
синологической
историографии, однако, в общем,
его
подходы
соответствовали следующим положениям:
а) история не может не быть субъективной, так как она изучает человека –
субъекта истории, и пишется людьми – субъектами истории. Как писал П. Рикёр: «Мы
ждем от историка определенной субъективности, не субъективности вообще, а такой
субъективности, которая могла бы в точности соответствовать объективности, в свою
очередь соответствующей истории. Таким образом, речь идет о вовлеченной
субъективности, вовлеченной благодаря ожидаемой объективности. Следовательно, мы
предполагаем, что существует хорошая и плохая субъективность, и мы ждем, что историк,
занимаясь своим ремеслом, отделит хорошую субъективность от плохой» [4, с. 35
–
36];
б) В.А. Рубин, не занимаясь теоретической рефлексией, по сути дела,
единолично совершил в СССР (на китайском материале) «феноменологический
переворот», выражающийся в том, что на место осмысления структур «мира в целом»
(термин П. Рикёра) он поставил осмысление феномена «человека в целом»;
в) В.А. Рубин вплотную подошел к магистральному пути постнеклассической
философии истории. Логика рассуждений в этом случае такова: человек осуществляет
деятельность в обществе, приобретает опыт, фиксирует его в памяти. Люди в своей
практике руководствуются не столько четко осознанными экономическими и
социальными интересами, сколько образами, запечатленными в памяти. Изменения
общества связаны в первую очередь с изменениями социально-исторического опыта, а
именно памяти. Опыт интегрирует результаты всех видов человеческой деятельности.
Этот опыт может осознаваться или не осознаваться, существуя, как объективная основа
поведения социальных групп и отдельных личностей. Таким образом, произошел отход от
теоретических установок типичных для позитивизма, марксизма и структурализма,
объяснявших причины общественных изменений влиянием объективных факторов
исторического процесса. Для В.А. Рубина в истории философской и социальной мысли
центром всех рассуждений об обществе и человеке становится человек, обладающий
способностью к творчеству. «Фокусом» этого осмысления становятся фигуры основателей
важнейших школ древнекитайской идеологии.
3. Программные установки теории В.А. Рубина в значительной степени
сближаются с таковыми, выдвинутыми французскими персоналистами. Требование
свободы личности стало краеугольным камнем многих философских учений XX века.
112
Центральным положением персонализма было утверждение, что суть истории – это
существование свободных творческих личностей, что история предполагает наличие в
своих структурах принципа непредсказуемости, а это в свою очередь «ограждает от
жесткой систематизации» [2, с. 461].
4. Будучи по своей специальности историком, В.А. Рубин подходил к разрешению
ряда философских проблем с применением исторических методов, в результате чего
пришел от «холизма тотальности» к «холизму моделей», не претендующих на охват всех
элементов, аспектов и отношений предмета исследования. Таким образом, вопрос об
уровнях обобщения в истории решался В.А. Рубиным, исходя не из глобальных
конструкций, а из конкретно-исторических моделей развития общества. Следовательно,
он пошел по пути создания теорий среднего уровня. В отечественной историографии эти
вопросы были поставлены только в 1990-е гг.
5. Важным аспектом, сближающим позицию В.А. Рубина с позицией французских
персоналистов, является следующий: всемирная история свидетельствует о возникновении
творческой личности в результате борьбы двух противоположных тенденций, а именно,
постоянной тенденции к деперсонализации, отведения жизненных потоков в безопасные
зоны и движения к персонализации, отдельных бросков к вершине, открывающих путь
массовому восхождению [2, с. 472]. Личность нельзя рассматривать как объект, ибо она
обособлена от природы (это В.А. Рубин показывал на примере даосизма). Материальное не
может стать внутренним содержанием сознания. Можно говорить об объекте только по
отношению к воспринимающему их сознанию. Человек, сведенный к своей
производственной или социальной функции, – всего лишь винтик в системе [2, с. 473
–
475].
6. Итак, В.А. Рубин, судя по всему, совершенно самостоятельно пришел к
следующему выводу: вместо попыток создания единой универсальной теории,
необходимо признать множественность версий истории, основанием для которых служит
ценностный плюрализм. Принцип историзма, требующий рассмотрения объекта в
конкретных исторических условиях и связях при сохранении им неизменной сущности,
сменяется принципом историчности, в соответствии с которым история есть способ
существования всего сущего, и, прежде всего, человека [1, с. 7
–
9].
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:
1.
Мартынов Д.Е., Калимонов И.К. Фазовая теория И.М. Дьяконова: востоковедение и
осмысление хода мировой истории // Учёные записки Казанского государственного
университета. – Т. 148, кн. 4: Серия: «Гуманитарные науки». – Казань, 2006. – С. 7–23.
113
2.
Мунье Э. Манифест персонализма. Пер. с фр. / Мыслители ХХ века. – М.: Республика,
1999. – 559 с.
3.
Переломов Л.С. Книга правителя области Шан (Шан цзюнь шу). Пер. с кит., вступит.
ст. Л.С. Переломова. 2-е изд., доп. / Памятники письменности Востока, ХХ в. – М.: Ладомир,
1993. – 392 с.
4.
Рикёр П. История и истина. Пер. с фр. / Gallicinium. СПб.: Алетейя, 2002. – 400 с.
5.
Рубин Виталий. Дневники. Письма / Науч. ред. Л. Дымерская-Цигельман. – В 2 тт. –
Т. 1. – Иерусалим: Библиотека-Алия 1989. – 286 с.
6.
Рубин, Виталий. Дневники. Письма / Научный ред. Л. Дымерская-Цигельман. – В
2 тт. – Т. 2. – Иерусалим: Библиотека-Алия, 1989. – 411 с.
7.
Рубин В.А. Два истока китайской политической мысли // Вопросы истории. – 1967. –
№3. – С. 70–81.
8.
Рубин В.А. Личность и власть в Древнем Китае. Собрание трудов / Отв. ред.
А.И. Кобзев. Corpus sericum. – М.: Восточная литература РАН, 1999. – 384 с.
9.
Титаренко М.Л. Древнекитайский философ Мо Ди, его школа и учение. – М.: Наука,
ГРВЛ, 1985. – 245 с.
114
РЕЦЕНЗИИ
УДК 297 (082)
ТАТЬЯНА КРИХТОВА
ЧЕЛОВЕК И РЕЛИГИЯ: ОПЫТ ШИИТСКОГО ЛИВАНА
(Рецензия на книгу: Муса Садр. «Религии на службе человека» /
Пер. с фарси И.Р. Гибадуллина – М.: «Восточная книга», 2009. – 176 с.+вкл. )
Ключевые слова:
Ливан, шиизм, религии, ислам, Иран, христиане, диалог.
Книга имама Мусы Садра «Религия на службе человека» представляет собой
сборник статей, лекций и публичных выступлений, написанных и прочитанных им в
период с 1966 по 1977 годы на различный по своей направленности мероприятиях и с
различной аудиторией. Это первое русскоязычное издание его речей, что имеет большое
значение как для отечественных исламоведов, так и для представителей мусульманской
общины, в частности шиитов, поскольку эта книга – одно из первых изданий,
выражающий их позицию на русском языке.
Данное издание было подготовлено не самим автором (поскольку он пропал без
вести в 1978 году), а Институтом имама Мусы Садра, действующего сегодня в Ливане и
Иране. В предисловии, написанном редакторами из этого института, говорится о том, что
основная задача книги – это показать русскоязычным читателям деятельность автора,
которая была направлена на развитие конструктивного диалога между мусульманами и
христианами.
Все тексты, содержащиеся в книге, представляют собой достаточно разные по
содержанию и целям выступления. Тем не менее, все они проникнуты общей идеей,
которую, как можно судить по самим текстам, имам Муса Садр пронес через всю свою
жизнь. Кроме того, знакомство со всеми частями книги дает достаточно широкое
представление и теологии, социальной и экономической концепции ислама сегодня.
Несмотря на однозначную религиозную позицию, понимание содержания этой книги
важно для всех исследователей религии и особенно изучающих данный аспект на
современном этапе.
115
В книге присутствует объемное предисловие (50 страниц из 176), в котором
рассказываются основные факты биографии имама Мусы Садра и особое внимание
уделяется его похищению, произошедшему в 1978 году.
Позволю себе предположить, что принцип составления сборника схож с
принципом составления Корана, при котором части (в Коране суры, а в случае
рассматриваемой книги – статьи и лекции) располагаются по принципу величины, от
более длинных к более коротким, а первая часть представляет собой исключение в этом
порядке, поскольку в ней содержится главная мысль всего сборника. Кроме того, по
названию первой лекции названа и вся книга что подтверждает мою догадку.
Первое выступление «Религия на службе человека», давшее название книге
является текстом лекции, прочитанной перед христианской аудиторией. Основные ее
идеи, высказываемые в речи, – это обоснование общности происхождения религий,
гуманизма, как основы всех религий, и свободы, основанной на вере, как высокой
ценности, которая существует в сегодняшнем исламе. Так же говорится о причине
конфликтов, которая заключается в «превращении себялюбия в себяпоклонение», при
котором происходит превращение патриотизма в расизм. О Ливане говорится как о
государстве, где соблюдаются все гуманистические принципы, изложенные в
выступлении. И именно это является причиной, по которой ливанцы должны оборонять
свою страну от нападения Израиля. Как видим, солидарность, о которой говорится в
начале, в статье выражается только с христианством, другие религии не упоминаются, а
иудаизм и вовсе категорически критикуется, в чем, собственно, и состоит основная мысль
выступления.
Другие части книги рассматривают отдельные аспекты идей Мусы Садра,
касательно различных вопросов, связанных с религией, социальным и политическим
устройством.
Наиболее интересна статья «Ислам и благородство человека», поскольку в ней
основательно
излагается
концепция
исламской
антропологии,
с
приведением
оригинальных цитат из Корана. В ней подробно рассматриваются вопросы:
происхождение человека, способность человека к познанию, свобода воли и действие,
категория счастья, а так же различные социальные вопросы.
Следующая часть «Ислам, подлинность и духовность» поднимает актуальный
сегодня вопрос о взаимоотношении науки и религии. В ней Муса Садр пытается
опровергнуть существующую сегодня точку зрения многих исследователей относительно
того, что теология ислама была сформирована на основе существовавших до этого
религиозных картин мира. Автор подчеркивает уникальность ислама, относительно всего,