Файл: Фалин В. - Конфликты в Кремле. Сумерки богов по-русски (Секретная папка) - 1999.pdf

ны,  чтобы  самим  думать.  Меня  же  больше  в  ваши 

дебаты  не  втягивайте».

Жду, как генеральный выдаст мне по первое чис­

ло  за  интервью  в  «Известиях».  Помимо  газеты,  на 

столе  у  М.  Горбачева  и  некоторые  отклики.  Один 
из  ретивых  наших  послов  просигналил:  признани­
ем  существования  протоколов  «Фалин  толкает  на 
опасный путь».  Странно, но эта тема выпала из раз­
говора.  Возрадуйся  —  пронесло.  Что  от тебя  зави­
село,  ты  сделал.  Переведи дыхание  и  займись  про­
блемами,  где  правда не встает власти предержащим 
поперек  горла.

Почему-то  у  меня  это  плохо  получалось.  Оста­

ток  дня  потрачен  на  составление  меморандума 

М.  Горбачеву.  Его  форма  и  содержание  скажут 
нужное  за  себя.  В  первой  строке  проскочила  не­

точность  —  латинскую  максиму  об  искренности 
чувств  воспроизвел  не  Жан  де  Лабрюйер,  а  Ла­
рошфуко.  В  остальном  не вижу настоятельных  при­
чин ревизовать  свои  письмена,  как  они ушли  тог­
да  к  адресату:

«Уважаемый  Михаил  Сергеевич!

Кажется, Лабрюйеру принадлежат слова —  «если 

ваши чувства не будут искренними,  весь ваш разум 

окажется ложным».  Так вот, я слицемерил бы,  сде­

лав вид, что вчерашние Ваши доводы убедили меня. 

И не потому только, что приучен строго обращать­
ся  с  фактами.  Не  могу избавиться  от  впечатления, 
что Вам отлично видна суть,  но какое-то пятое или 
шестое чувство мешает проставить точный диагноз. 

А где сомнения, там ко двору доносы типа панкин-

107

ского  (легко,  впрочем,  опровергаемые) плюс спаси­

тельное  «отсутствие  оригиналов».

1. 

Доказательств  тому,  что  протоколы  существо­

вали,  достанет с лихвой на всех — и своих,  и чужих 
оппонентов.  Как Молотов ни прятал концы в воду, 

документы  сохранились,  в  том  числе  в  советских 

архивах.  Более  того,  запись  беседы  именно  Мо­

лотова  с  немецким  послом  Шуленбургом  17  авгус­
та  1939  г.  показывает,  что  идея  оформления  обяза­
тельств  Германии  в  виде  протокола  принадлежала 

советской стороне.  В памятной записке, врученной в 

тот день  Молотовым  послу,  говорится:  «Правитель­

ство  СССР  считает,  что  вторым  шагом  (первый  — 

торгово-кредитное  соглашение)  через  короткий 

срок  могло  бы  быть  заключение  пакта  о  ненапа­

дении  или  подтверждение  пакта  о  нейтралитете 

1926  г. 

с  одновременным  принятием  протокола  о  за­

интересованности договаривающихся сторон в тех или

иных  вопросах  внешней  политики  с  тем,  чтобы пос­

ледний  представлял  органическую  часть  пакта».

Как  среагировал  Шуленбург?  Согласно  советс­

кой записи,  посол  «усматривает трудности в допол­
нительном  протоколе».  По  мнению  посла,  «центр 
тяжести» договоренностей  будет лежать в протоко­

ле,  а  «при  его  составлении  всплывут  такие  вопро­

сы,  как вопрос о гарантии  Прибалтийским странам 
и  пр.».  Шуленбург выразил  пожелание  получить от 

СССР  «хотя  бы  эскиз  протокола».

Ответ  Молотова  гласил  —  вопрос  о  протоколе 

«пока не детализируется»;  «инициатива при состав­

лении протокола должна исходить не только от со­

ветской,  но  и  германской  стороны»;  «естественно,

108

что  вопросы,  затронутые  в  германском  заявлении

15  августа (о размежевании интересов), не могут вой­

ти  в  договор,  они  должны  войти  в  протокол;  гер­

манскому  правительству  следует  обдумать  это».

В скором времени с приведенной записью беседы 

между Молотовым и Шуленбургом, а также другими 

аналогичными  материалами  будут  знакомиться  все 
желающие.  МИД СССР издает сборник документов 
с сентября  1938-го по сентябрь  1939  г.

Можно бы умножить число примеров из  1940-го 

и  1941  гг.  И  при  всем  желании  нельзя  найти  до­
кументов,  опровергающих  или  хотя  бы  колеблю­
щих факт — протоколы существовали.  Они не миф. 
Констатируя сегодня, что протоколы были, мы лишь 
воспроизводим  объективную  реальность.

2. 

Теперь  об  оригиналах  и  копиях.  Отсутствие 

оригинала нас чуть-чуть выручает, пока мы не пере­

жимаем  эту ноту.  Во-первых,  никто  не  освобождал 

советскую  сторону  от  ответственности  за  поддер­

жание  порядка в  собственном  архивном  хозяйстве. 

С таким же успехом мог пропасть и оригинал дого­
вора от 23 августа,  после чего по аналогии началась 
бы дискуссия, а был ли сей мальчик. Во-вторых, по­

давляющее большинство документов, на основании 

которых написана история с древнейших времен до 
XIX века,  известна в копиях или даже в фрагментах 

с копий. «Слово о полку Игореве», «Повесть времен­

ных лет» и другие классические памятники дошли до 
нас в репликах реплик.  Но им верят,  и поделом.

Вас,  думается,  не  нужно  убеждать,  что  отсут­

ствуют  основания  представлять  копии  протоколов 

к  договорам  от  23  августа  и  28  сентября  в  каче-

109

стве  фальшивок.  Самое  большее,  что  позволитель­

но  делать,  —  это  требовать  «критического  к  ним 
отношения».  Другой  подход  работает  против  нас, 
и  крупно.

Да  и  вообще  не  о  ту  стенку мы  бьемся  головой. 

Запад  и  прибалты  давным-давно  ушли  с  поля,  на 
котором мы топчемся,  — были протоколы или нет, 
идентичны копии оригиналам или в чем-то смани- 
пулированы.  Ответ  утвердительный  они  дали  себе 
без нас и вопреки нам,  и сейчас без помех,  вольгот­
но  обрабатывают  иную  ниву,  доказывая:

(а) что СССР соучаствовал в развязывании второй 

мировой войны;  (б)  что,  заключая договор с  Гитле­

ром,  Москва думала  не  о  своей  безопасности,  а об 
экспансии; (в) что 23 августа речь шла о дележе дву­
мя тоталитарными режимами между собой  Европы 
и мира;  (г) что справедливость и права народов, по­
пранные в  начале войны,  еще не восстановлены.

Странным  образом табуизируя тему протоколов, 

уходя от выражения четкого  отношения к ним,  мы 

какой  десяток лет  связываем  себе  руки  в  противо­

действии  куда  более  серьезным  опасностям,  каса­

ющимся, не столько прошлого,  сколько настоящего 
и  будущего.

3. 

Вчера  Вы  подчеркивали  настоятельную  необ­

ходимость отделения историко-политического ана­

лиза  от  оценок  юридических.  Разделяю  эту  точ­

ку зрения  с  оговоркой  —  нельзя  сводить дело  ни  к 
политике,  ни  к  праву.  Они две  стороны  одной  ме­

дали,  и,  стало  быть,  даже  диалектика,  которой  Вы 

блеснули в очередной раз,  не поможет.  Полумедаль 

та же  полуправда,  которая лишь  приковывает вни­

110

мание  к недосказанному,  и выигрыша  здесь  не  до­

ждаться.

Конечно,  надо  со всей убедительностью показы­

вать,  что  СССР  был  в  1939  году загнан  как травле­

ный зверь в западню.  За неделю до войны у него не 

оставалось  рационального  выхода,  кроме  как  при­

нять данайские дары от Гитлера.  Это признают даже 
польские  исследователи.

Можно  доказать,  что договор  23  августа  и  про­

токол  к  нему  и  даже  договор  с  протоколами  от 

28  сентября не  являлся  юридической базой  для  со­
бытий  1940  года,  закончившихся  включением  Лит­

вы,  Латвии  и  Эстонии  в  состав  СССР.  Звучит  по­
чти  курьезно,  но  в  меморандуме,  которым  немцы 

22.6.1941  года  объявляли  нам  войну,  «больше­

визация»  Прибалтики,  ее  «оккупация  и  аннек­
сирование», 

«вопреки  категорическим  заверениям

Москвы»,

  называется  в числе  доводов,  призванных 

оправдать  нацистское  вероломство  и  агрессию.

Невозможно,  однако,  политически  оторвать  со­

бытия  1940 года от перемен, случившихся в  1939 го­

ду.  Еще  сложнее  натянуть на  Сталина мантию пра­

возащитника, пекшегося о соблюдении суверенитета 
прибалтийских  стран,  а  из  Берии  сделать  опекуна 
свобод человека.  Увы,  мы наследили там на  100 лет 
вперед,  и крест некому нести за нас.

4. 

Из  сумбурных  высказываний  некоторых  Ва­

ших  коллег  я  делаю  вывод,  что  они  не  дали  себе 
труда вникнуть в разосланные материалы.  Но от Вас 
наверняка  не  ускользнуло,  что  проект  заключения 

Комиссии не противоречит ходу Вашей мысли.  Где- 

то  это  выражено  прямее,  где-то  вытекает  из  логи-

111