Файл: Фалин В. - Конфликты в Кремле. Сумерки богов по-русски (Секретная папка) - 1999.pdf

Сложнее  получилось  с  прямой  демократией.

Здесь  теория  и  практика  могли  бы  сомкнуться  и

взаимно  обогатить  одна  другую.  И  не  было  нужды

копаться  в  преданиях  о  новгородском  или  псковс­
ком  городском  вече.  Перед  глазами  стояли  много­
гранные  традиции  крестьянских  общин  и  сослов­
ных  сходов,  в  первое  десятилетие  после  1917  года

еще  не  заклейменных  каленым  железом.

Возможностей было  не  занимать,  если  бы...  Если

бы  не  военный  коммунизм  как реакция  на  масси­
рованное  империалистическое  вмешательство  во

внутренние  дела  России  и  спровоцированная

извне  гражданская  война,  если  бы  кажущаяся

простота,  по  сути,  антидемократического,  дикта­

торского  правления  не  возобладала  в  тогдашнем

советском  руководстве  над  здравомыслием,  если

бы  не  были  преданы  принципы,  собственное  уче­
ние  о  народовластии.

Имелось  ли  в  идее  Советов  рациональное  зер­

но,  которое  при  благоприятной  политической  по­
годе  способно  было  дать  достойные  всходы?  Се­
годня  это  академический  вопрос.  Ответ  на  него

могла  бы  дать  только  живая  жизнь.  При  Сталине

ее  загнали  на  нерасчетную  орбиту.  Позитивный

капитал  Октября  был  пущен  на  ветер.  Воен­

ный  коммунизм  довели  до  степеней  единоличной

тирании.  Октябрьские  кадры  коммунистической

партии  были  физически  истреблены  или  загнаны

в  ссылку,  «его  величество  рабочий  класс»  отодви­
нут  на  пушечный  выстрел  от  трона,  деревня  воз­
вращена в крепостничество.  От социализма в  СССР

осталась  одна  этикетка.

42

Но  ведь  у  всякого  развития  есть  начало.  С  чего

начал свою антиоктябрьскую контрреволюцию  Ста­
лин  —  не  идеолог,  а  организатор  и  главный  ре­
жиссер  первого  российского  термидора,  завершен­
ного  в  1932—1934  годах?  С  отчуждения  человека

от  собственности.  В  конце  восьмидесятых  го­

дов  непосредственно  народу  в  СССР  принадле­
жало  3,4  процента  национального  богатства,  или

!/ з з  

часть.  Остальным  владело  или  распоряжалось

государство.  Крохи  остались  от  октябрьских  дек­
ретов,  отдававших  заводы  рабочим,  землю  кресть­
янам,  от  обобществления,  которое  подменили  ого­
сударствлением  или  «национализацией».

К  1925—1926  годам  Сталин,  коварно  и  умело

сталкивавший  Троцкого,  Преображенского,  Зино­
вьева,  Каменева  с  Бухариным,  Рыковым,  Пятако­
вым,  Дзержинским,  присвоил  фактически  непре­
рекаемую  власть  и  обратил  ее  первым  делом  на

демонтаж ключевых звеньев  из политэкономическо-

го  наследства  Ленина.  Смертельный  удар  пришел­

ся  по  нэпу.  Частное  предпринимательство  изводи­

ли  дискриминационными  налогами  и  тарифами,

перекрытием  кредитных линий,  инспирированием

в  его  среде  сговоров  и  заговоров  типа  печально

знаменитой  «Промпартии»  —  сочинения  ОГПУ,

отредактированного  диктатором  самолично.

К  1929  году  с  предпринимательством  в  СССР,

в  том  числе  иностранными  концессиями,  было  в

основном  покончено.  «Великий  социалистический

перелом  состоялся»  (Сталин).  Тогда  же  развер­
нулось  фронтальное  наступление  на  «частного

собственника»  в  деревне.  Кулака  ликвидировали,

43

тех,  кто  победнее,  «коллективизировали»,  заставив

трудиться  на  отнятой  у  них  земле  фактически  без­
возмездно.

Город и деревню развели по разным социальным

полюсам.  Был  взломан  классовый  фундамент  Ок­
тябрьской революции.  Из союзников и выразителей

родственных  интересов  рабочие  и  крестьяне  пре­
вратились в антагонистов.  В отсутствие нормальных

стимулов для  производительного труда система дер­

жалась на плаву внеэкономическим принуждением,

взнуздывалась репрессиями,  умыкалась пьянством.

Нет,  не  случайно  отмене  нэпа  сопутствовала  от­

мена  также  «сухого  закона»,  введенного  Нико­

лаем  II  с  началом  Первой  мировой  войны.  Этот

закон,  устоявший  в  годы  гражданской  войны  и

борьбы  с  иностранной  интервенцией,  пал  по  ини­
циативе  Сталина,  который  бил  дуплетом  по  двум

целям:  пьянство  гасило  политическую  активность

и  пополняло  казну  шальными  рублями.  Доста­

точно  заметить,  что  до  1941  года  добытыми  через

спаивание  населения деньгами  покрывались  стро­
ительство  советских  вооруженных  сил  и  их  осна­
щение  военной  техникой.  Вся  доходная  часть  го­
сударственного  бюджета формировалась в это  время

из  поступлений  (налог  с  оборота)  от  реализации,

помимо  алкоголя,  спичек,  табака,  текстиля,  обу­
ви  и  нефтепродуктов.

Тогда же  Сталин  отменил  практиковавшийся до

1929—1930  годов  фактически  свободный  выезд  со­

ветских  граждан  за  рубеж.

Стоит упомянуть еще  одно.  Расправляясь с  кон­

курентами,  в  том  числе  потенциальными,  Сталин

44

без  зазрения  заимствовал  их  «теории»  и подсказки.

Троцкий,  например,  ратовал  за  превращение  стра­

ны  в  сплошной  концентрационный  лагерь,  а  рабо­
чих  и  крестьян  предлагал  перевести  на  положение

мобилизованных солдат,  из которых создавались бы

трудовые части  и  армии.  Не далеко  от него отстоял

Бухарин,  правда,  больше  в прикидках аграрной по­

литики.

'  «Дорабатывая»  подобные  идеи,  Сталин  повел

дело  к  модификации  компартии  в  орден  меченос­

цев  внутри  государства,  который  под  руководст­
вом  великого  магистра  направлял  и  одухотвор'ял

бы  его  жизнедеятельность.  Он  требовал  сделать

партию  высеченным  из  одного  куска  монолитом,

а  всем  прочим  государственным  и  общественным

институтам  —  Советам,  профсоюзам,  комсомолу  и

тому  подобному  —  отвести  роль  «приводных  рем­
ней»,  при  помощи  которых  компартия  передает

свою  волю  рабочему  классу,  превращая  его  из  рас­
пыленной  массы  в  сплоченную  армию  партии.

При  чтении  научных журналов  и  сборников  мне

встретилось несколько публикаций  советских  и  за­
рубежных  исследователей,  которые  прослеживали,

откуда  черпалось  злодейское  вдохновение  Стали­

ным.  Вот  повод для  освежения  темы  десталиниза­
ции  и  дополнительный  аргумент  в  пользу  ее  не

показного  проведения,  подумал  я.  Показываю  ма­
териалы  А.Н.  Яковлеву.  Он  пробежал  глазами  при­
несенные  ксерокопии,  что-то  пролистал  и  с  на­
жимом  произнес:  в  общем  знакомо.  «Но  если,  —

продолжил А.Н.  Яковлев,  — кто-то  попытается  вы­

страивать  параллели  между  перестройкой  и  пасса-

45

жами  из  Троцкого  или  Бухарина,  это  не  должно,

полагает  М.С.  Горбачев,  смущать  или  останавли­
вать».

Я  ему  про  Ерему,  а  А.Н.  Яковлев  мне  по  Фому.

Я  ему о генезисе сталинизма в экономике,  не ведая

которого  до  корней,  что  надо  выкорчевать,  не  до­
копаться и не  избавить систему от внеэкономичес­
кого принуждения,  вознесенного Сталиным на щит

и  поразившего  все  поры  советского  быта.  А  Алек­
сандр  Яковлев делает вид,  что  не  понимает смысла

моих  экскурсов  в  прошлое.

Если  верить  его  новейшим  публикациям,  пере­

стройку  А.  Яковлев  принял  не  как  возможность

устроить  системе  капитальный  ремонт  с  устране­
нием  всего  чужеродного,  наносного,  не  оправдав­
шего  себя,  но  как рычаг для  расшатывания  и  сло­
ма  того,  что  не  укладывается  в  «естественное»,  как

он  находит,  русло  развития.  Какой  прок  мог  по­

лучиться  от  «нового  политического  мышления»,

от перестройки  в  целом,  ежели  политики,  ставшие

к  рулю,  думали  —  примем  их  нынешние  открове­

ния  всерьез  —  противоположное  тому,  что  веща­

ли  во  всеуслышание?

Лучше  поздно,  чем никогда,  утешают себя люди,

и не только на  Руси.  Постфактум мы узнаем,  кем и

какие  приворотные зелья варились на кремлевской

кухне  при  М.  Горбачеве,  и  должны,  похоже,  апло­

дировать  за  приобщение  к  тайнам  оболванивания.

Еще  бы, дарится  привилегия помереть просветлен­
ными,  не  какими-то  заскорузлыми  дураками.

Экономика,  приведение  ее  в  разумный  порядок

должны были составить сердцевину и становой хре­

46