ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 24.10.2020
Просмотров: 9341
Скачиваний: 6
При этом если по УК РФ предельный срок лишения свободы за преступление, в совершении которого осужденный признан виновным, меньше, чем назначенный по приговору суда иностранного государства, то суд определяет максимальный срок лишения свободы за совершение данного преступления, предусмотренный УК РФ. Если же согласно УК РФ лишение свободы не предусмотрено в качестве наказания за совершенное лицом преступление, то суд определяет иное наказание, наиболее соответствующее наказанию, назначенному по приговору суда иностранного государства, в пределах, установленных УК РФ за данное преступление. Однако когда приговор суда иностранного государства относится к двум или нескольким деяниям, не все из которых являются преступлениями в России, суд определяет, какая часть наказания, назначенного по приговору суда иностранного государства, применяется к деянию, являющемуся преступлением (ч. ч. 3, 4 ст. 471 УПК).
В случае отмены или изменения приговора суда иностранного государства либо применения в отношении лица, отбывающего наказание в России, изданных в иностранном государстве актов об амнистии или о помиловании вопросы исполнения пересмотренного приговора суда иностранного государства, а также применения актов об амнистии или о помиловании решаются в том же порядке, что и вопрос о передаче лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является (ч. 6 ст. 472 УПК).
Таковы основные положения о различных формах взаимодействия государств при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
В заключение мы хотим еще раз обратить внимание на историю подготовки нового УПК, его концептуальное отличие от УПК 1960 г. и сообщить о некоторых итогах введения его в действие.
Судебная реформа в России началась не сегодня. Ее история насчитывает уже более 10 лет, если вести ее отсчет от 24 октября 1991 г., когда Верховным Советом РСФСР была одобрена Концепция судебной реформы. На первом этапе судебной реформы акцент был сделан на организационных условиях деятельности судей, в частности, на обеспечении независимости суда, отделении его от советского партийного аппарата, введении принципа несменяемости судей. Между тем независимость суда предполагает еще и его процессуальную независимость. Применительно к российским условиям это означало обеспечение независимости судьи при разбирательстве конкретного уголовного дела от прокурора-обвинителя и идеи обвинения, с одной стороны, и связанность его при принятии решения идеей презумпции невиновности - с другой. Такая процессуальная независимость суда могла быть гарантирована только новым Уголовно-процессуальным кодексом, основанным на представлении о назначении уголовного судопроизводства как сфере, гарантирующей права и свободы граждан. Старый УПК не мог гарантировать судье процессуальную независимость, ибо был пронизан духом борьбы с преступностью и виновного фактически не отличал от обвиняемого. И хотя он предоставлял широчайшую свободу судейскому усмотрению, это была свобода "для", а не "от" обвинения. Разве может быть беспристрастным судья, если он зачитывает обвинительное заключение, допрашивает первыми свидетелей обвинения, направляет дело на дополнительное расследование? Можно ли рассчитывать, что после совершения всех названных действий у такого судьи сформируется предположение о невиновности подсудимого?
К концу 90-х гг. стало очевидно, что судебная уголовно-процессуальная практика развивается не в пользу права и справедливости, защищая того, кто сильнее (государство-обвинителя), а не того, кто прав. Достаточно сослаться на то, что введение суда присяжных так и ограничилось первоначальными девятью субъектами Российской Федерации. Более того, в проекте УПК, принятом Государственной Думой России в первом чтении 6 июня 1997 г., подсудность судов присяжных сократилась с 47 уголовно-правовых составов до пяти. Еще более удручающий пример - практика Кассационной палаты Верховного Суда РФ, которая в 1997 - 2000 гг. отменила более 50% оправдательных приговоров судов присяжных и лишь 15 - 16% обвинительных.
Однако к разработке нового УПК приступили только в 1994 г., когда 7 июня 1994 г. Президент РФ издал Указ о создании в Государственно-правовом управлении рабочей группы для подготовки нового УПК. И здесь, как представляется, была допущена одна роковая для судьбы УПК и, как оказалось, для судьбы судебных реформ в целом, ошибка. В эту группу не были включены специалисты заинтересованных ведомств, т.е. Верховного Суда, прокуратуры, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности, Министерства юстиции. Не удивительно, что этой рабочей группе так и не удалось подготовить новый кодекс. В августе 1994 г. рабочая группа опубликовала первые результаты своего труда - общую часть УПК, и на этом ее работа завершилась. В то же время в Государственной Думе при Комитете по законодательству, возглавляемом тогда представителем коммунистической партии А. Лукьяновым, была создана другая рабочая группа, в которой специалисты из заинтересованных ведомств стали играть ключевую роль. Проект УПК, подготовленный этой группой, был принят Государственной Думой второго созыва 6 июня 1997 г. К 1 июля 1999 г. его подготовка к рассмотрению во втором чтении была почти завершена, и только принципиальные разногласия между ведомствами по вопросу подследственности уголовных дел помешали его принятию. Следует заметить, что вероятность принятия этого проекта была очень велика, ибо его поддерживали все ведомства, в том числе Верховный Суд РФ и Министерство юстиции РФ. Между тем, по мнению многих экспертов, проект во многом воспроизводил положения действовавшего УПК РСФСР, противоречил Конституции РФ, общепризнанным принципам и нормам международного права и международным договорам Российской Федерации. И что самое главное - закреплял приоритет ведомственного интереса над интересами отдельной личности. Принятие такого кодекса на долгие годы отбросило бы Россию далеко назад, во времена произвола и полицейщины.
Парламентские выборы 1999 г. принципиально изменили политический состав Государственной Думы. Коммунистическая фракция, а вместе с тем и коммунистическая идеология, не признающая отдельную личность как ценность, утратила лидирующие позиции в Думе. В таких условиях можно и нужно было попытаться реализовать основные начала концепции судебной реформы, принять УПК, защищающий личность и ее права от любых форм произвола, прежде всего государственного.
Работа ускорилась после того, как 29 ноября 2000 г. Президент РФ издал Указ о создании рабочей группы по совершенствованию законодательства о судебной системе во главе с Д.Н. Козаком, которая и подготовила пакет законопроектов, обеспечивающих продолжение судебной реформы. На этот раз проект УПК оказался в центре судебной реформы. Обе рабочие группы стали работать в тесном взаимодействии, что позволяло не только быстро проводить необходимые согласования по принципиальным вопросам, но и облекать достигнутые договоренности в законодательную форму. По наиболее острым вопросам согласования с руководителями заинтересованных ведомств проводил лично В.В. Путин. Все это сделало возможным принятие УПК сначала во втором чтении 20 июня 2001 г., а затем в третьем чтении 22 ноября 2001 г. 17 декабря УПК был подписан Президентом РФ и опубликован. С 1 июля 2002 г. начиналось его поэтапное введение в действие, которое должно завершиться 1 января 2004 г.
В адрес нового УПК высказывалось много разных обвинений, причем как со стороны наиболее реакционных оппонентов, из числа ведомственных представителей, так и со стороны людей, известных своими либеральными воззрениями.
Одно из таких обвинений - некомпетентность состава рабочей группы по подготовке УПК. Между тем в ее состав вошли опытные специалисты правоохранительных ведомств, за плечами которых более чем 20-летний опыт следственной работы, судьи, известные ученые и др., признающие необходимость приведения уголовного процессуального закона, в соответствие с Конституцией РФ.
Другое обвинение, которое чаще всего можно было услышать от отдельных представителей либеральной правовой идеологии, заключалось в том, что новый УПК не является реформаторским, а скорее реакционен даже по сравнению с УПК РСФСР. Теперь, после введения УПК в действие, каждый человек может сам оценить справедливость или несправедливость такого рода утверждений.
В основу нового УПК была положена идея верховенства права, безусловного приоритета таких незыблемых общечеловеческих ценностей, как независимый, беспристрастный суд, презумпция невиновности, состязательность и равноправие сторон. Эпиграфом к нему могут стать слова известного итальянского ученого в области уголовной социологии прошлого века Энрико Ферри: "Если уголовный кодекс - кодекс преступного населения, то процессуальный кодекс - кодекс честных людей, еще не признанных виновными".
Вот лишь некоторые новеллы нового УПК.
1. Из задач уголовного судопроизводства исключена борьба с преступностью. К их числу отнесены защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6). При этом оговаривается, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.
Следует, правда, заметить, что эксперт Совета Европы, профессор университета Северного Лондона Билл Бауринг в своем заключении от 11 октября 2001 г. относительно ст. 6 о назначении уголовного судопроизводства недвусмысленно заявил: "Непонятно, зачем эту статью вообще нужно было включать в новый УПК. Кто и с какой целью будет ссылаться на положения этой статьи?" Однако то, что представляется банальным для гражданина Великобритании или другой европейской страны, вовсе не является таковым для гражданина России. Многие поколения советских следователей, прокуроров, судей воспитывались на убеждении, что любые их действия и решения в уголовном процессе оправданы борьбой с преступностью. Тот факт, что процессуальное принуждение, в том числе арест, обыск, допрос, прослушивание телефонных переговоров, применяется к подозреваемому, обвиняемому, еще не признанному виновным, значения не имел. Немало потребуется времени, чтобы это убеждение сменилось другим, основанным на уважении к правам человека, на понимании того, что в уголовном процессе всегда есть вероятность ошибочного применения принуждения к невиновному.
2. К числу основополагающих принципов уголовного судопроизводства отнесен принцип состязательности, предусматривающий разделение функций защиты, обвинения и разрешения уголовного дела (ст. 15). При этом устанавливается, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
3. К стороне обвинения отнесен в первую очередь прокурор, а также следователь, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель и представитель, гражданский истец и его представитель (п. 47 ст. 5). Признание того факта, что следователь в уголовном процессе не является беспристрастным следственным судьей, а выполняет процессуальную функцию обвинения, позволило обосновать ряд таких гарантий принципа состязательности на стадии досудебного производства, как наделение защитника полномочиями по собиранию доказательств, предоставление стороне защиты права обжалования любых действий и решений следователя, введение института недопустимых доказательств, ограничение полномочий прокурора при утверждении обвинительного заключения вносить исправления в список свидетелей со стороны защиты и др.
4. Принцип презумпции невиновности впервые отнесен к числу основополагающих принципов уголовного судопроизводства (ст. 14). При этом провозглашается, что бремя доказывания обвинения лежит на стороне обвинения.
5. Упразднен институт прокурорского надзора в том виде, как он существовал по УПК РСФСР (ст. 25). Прокурор более не надзирает за судами. Это полномочие прокурора сохранено только в части надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия (ч. 1 ст. 37).
6. Расширены полномочия суда в ходе досудебного производства. Только суд вправе принимать решения, перечисленные в ч. 2 ст. 29, в том числе: об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста; о продлении срока содержания под стражей; о помещении подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; о производстве обыска и (или) выемки в жилище; о производстве личного обыска; о производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; о наложении ареста на корреспонденцию и выемке ее в учреждениях связи; о наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; о временном отстранении обвиняемого от должности; о контроле и записи телефонных и иных переговоров. Правда, ряд из этих норм вступит в силу с 1 января 2004 г., так как их реализация требует дополнительных организационных, кадровых и финансовых усилий. Однако важно, что отныне практика применения такого рода мер процессуального принуждения будет развиваться в направлении передачи их в суды.
7. Существенно расширены права подозреваемого, обвиняемого (ст. 46 и ст. 47). Жестко зафиксирован момент возникновения права на защиту для различных процессуальных ситуаций (ч. 3 ст. 49). Применительно к задержанию лица в качестве подозреваемого таким моментом определен "момент фактического задержания" (п. 15 ст. 5), т.е. фактическое лишение свободы передвижения. При этом установлено, что подозреваемому должно быть обеспечено свидание с защитником наедине и конфиденциально с момента фактического задержания и до первого допроса (п. 3 ч. 4 ст. 46). Допрос должен быть произведен не позднее 24 часа с момента фактического задержания (ч. 2 ст. 46). Общая продолжительность задержания до момента доставления задержанного в суд не должна превышать 48 часов. Правда, суд вправе продлить срок задержания еще на 72 часа по ходатайству стороны для представления ею дополнительных доказательств обоснованности задержания. Необходимость продления срока задержания до 72 часов связана с территориальными особенностями России, где расстояние до населенного пункта, в котором находится суд, может исчисляться сотнями километров. Эта норма не противоречит и ч. 3 ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей право задержанного на судебное разбирательство в разумные сроки. Во всяком случае, предусматривает доставление задержанного к судье в срок не позднее 48 часов с момента фактического задержания. Кстати, по УПК РСФСР отсчет процессуального срока велся с момента доставления задержанного в орган дознания. Продолжительность задержания, предшествующая доставлению в орган дознания, законом не ограничивалась. При этом задержанный не мог воспользоваться услугами адвоката. Конечно, это порождало на практике многочисленные злоупотребления.