Файл: Filatova_M_A_Sovershenstvovanie_vnutrigosudarstvennykh_sredstv_pravovoy_zaschity_v_RF.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 376
Скачиваний: 2
Как известно, после нескольких реформ института пересмотра вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора в гражданском процессе Суд все равно приходил к выводу, во-первых, о неэффективности данного средства защиты с точки зрения ст. 35 Конвенции (и, соответственно, об отсутствии необходимости его исчерпать перед обращением в Страсбург) и, во-вторых, о нарушении конвенционных прав в результате отмены судебных актов в данной процедуре <1>.
———————————
<1> ЕСПЧ давал оценку различным конфигурациям производства по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов в порядке надзора: после принятия нового ГПК РФ в 2002 г. (см. Постановления по делам «Кот против России», «Присяжникова и Долгополов против России» и др.), после реформ 2008 г. (решение о приемлемости жалобы «Мартынец против России»).
Нельзя не заметить, что многие вопросы, которые были сформулированы ЕСПЧ применительно к производству в порядке надзора в его «прежних редакциях», могут быть поставлены и применительно к «новым» редакциям кассационного и надзорного производства. Это и двойная возможность отмены вступившего в законную силу судебного акта в кассационной инстанции, на двух ее различных уровнях, и неопределенность оснований для отмены или изменения судебных актов в кассационном порядке, и дискреционные полномочия Председателя Верховного Суда РФ, его заместителей фактически отменить определение судьи суда кассационной инстанции. Напомним, что схожие обстоятельства в разное время привели Европейский суд к установлению нарушений Конвенции в результате отмены судебных актов в порядке надзора в гражданском процессе.
Что касается производства по пересмотру судебных постановлений в порядке надзора в судах общей юрисдикции, то в его регулировании законодатель с формальной точки зрения, казалось бы, учел критику Европейского суда по правам человека, а также его оценку инстанций в арбитражном процессе. В соответствии с правилами гл. 41.1 ГПК РФ: в суде надзорной инстанции дело по общему правилу может пересматриваться один раз; сроки рассмотрения четко регламентированы законом; основания, аналогичные тем, что были закреплены для изменения или отмены судебных актов в порядке надзора Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ, теперь закреплены и в ст. 391.9 ГПК РФ. Вопросы опять-таки вызывает предусмотренное ст. 391.11 ГПК РФ полномочие Председателя Верховного Суда РФ, его заместителя внести представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора, если речь идет о фундаментальных нарушениях норм материального права или процессуального права, которые повлияли на законность обжалуемых судебных постановлений и лишили участников спорных материальных или процессуальных правоотношений возможности осуществления прав, гарантированных Кодексом. По сути, здесь вновь идет речь о возможности вмешательства должностного лица, не участвовавшего в рассмотрении дела, его дискретных полномочиях, что уже признавалось Европейским судом несовместимым с конвенционными стандартами (принципом правовой определенности) <1>.
———————————
<1> См.: Постановления по делам «Брумареску против Румынии», «Рябых против России», «Присяжникова и Долгополов против России»; и др.
Если оставить за скобками последний вопрос (предполагая, что указанные полномочия не будут часто использоваться Председателем Верховного Суда РФ и его заместителями при рассмотрении гражданских дел) и даже признать внешнее соответствие «нового» надзорного производства сформулированным ЕСПЧ критериям, остается еще вопрос о внутренней эффективности данной проверочной процедуры.
Эту эффективность можно условно измерить удельным весом того или иного средства защиты в реальной защите прав. Согласно отчетам о работе Верховного Суда РФ по рассмотрению гражданских дел в порядке надзора за 2012 — 2013 гг., опубликованным Судебным департаментом РФ, в 2012 и 2013 гг. Президиумом Верховного Суда РФ было рассмотрено по одному гражданскому делу <1>.
———————————
<1> http://cdep.ru/index.php?id=79&item=2361 (данные за 2013 г.; графа N 9-н «Отчет о работе Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению гражданских дел в порядке надзора»).
Очевидно, что деятельность высшей инстанции в судебной системе предполагает особые цели проверочной деятельности: обеспечение единообразия судебной практики, направлений ее развития, а сама по себе такая проверочная деятельность не может быть «массовой» <1>. Однако для реализации даже этих особых целей все-таки требуется некоторая масса рассматриваемых дел. Очевидно, что на одном деле в год достижение этих целей вряд ли возможно. Соответственно, возникает вопрос: каков удельный вес надзорной инстанции в ее нынешнем виде в исправлении судебных ошибок и обеспечении единообразия судебной практики? Насколько в результате ее деятельности (на практике) достигаются поставленные перед ней цели? А если они не достигаются, насколько целесообразно ее сохранение в структуре судебных инстанций в ее нынешнем виде? Или же оправданна постановка вопроса о поисках нового формата ее функционирования?
———————————
<1> Обзор подходов к роли высших судебных органов в правовых системах и целей их деятельности см., в частности: Филатова М.А. Окончательный пересмотр судебных решений в европейских странах: основные модели и тенденции развития // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2006. N 5. С. 272 — 290.
Такая постановка вопроса станет особенно оправданной в случае, если существующие процедуры кассационного и (или) надзорного производства не будут признаны Европейским судом эффективными внутригосударственными средствами правовой защиты. В этом случае вновь встанет вопрос о путях дальнейшего реформирования судебных инстанций, теперь уже применительно ко всему гражданскому судопроизводству, включая деятельность арбитражных судов.
Какие меры может предложить принять Европейский суд по правам человека Российской Федерации в случае, если «переформатированное» кассационное и надзорное производство вновь не будет признано соответствующим конвенционным стандартам?
В упомянутых выше Постановлениях по делам Бурдова (N 2) и Герасимова и других эта проблема была решена Европейским судом достаточно просто: российским властям было предложено создать эффективное внутригосударственное средство правовой защиты, по сути, компенсаторного характера. Следствием принятия первого Постановления явился Закон о компенсации; по итогам второго идет законопроектная работа, также направленная на создание компенсаторного средства защиты.
Однако с регулированием деятельности судебных инстанций ситуация иная. Организация судебной системы и проверочных процедур — вопрос, тесно связанный с государственными прерогативами и суверенитетом государства. В таких «чувствительных» вопросах ЕСПЧ старается избегать прямых рекомендаций национальному законодателю относительно конкретных вариантов организации судебной системы. Задачей Суда является оценка соответствия результата такой организации в конкретных делах, находящихся на его рассмотрении, требованиям Конвенции.
Поэтому возникают сомнения в том, что ЕСПЧ пойдет по пути прямых рекомендаций. Однако вопрос о дальнейшем реформировании судебных инстанций в гражданском судопроизводстве сегодня не снимается с российской повестки дня, в особенности с учетом принятия будущего единого гражданского процессуального кодекса, регулирующего производство по рассмотрению гражданских дел в судах общей юрисдикции и арбитражных судах.
Можно было бы предложить следующие общие контуры возможной модели организации судебных инстанций. Во-первых, наличие двух инстанций для проверки вступивших в законную силу судебных решений может быть эффективным с точки зрения достижения целей судопроизводства и само по себе не является несовместимым с Конвенцией. Это подтверждает, в частности, оценка Европейским судом кассационной инстанции в арбитражном процессе (см. решение о приемлемости жалобы «Ковалева и другие против России», упомянутое выше). Решающим критерием при этом становится определенность процедуры и сроков. Определенность процедуры предполагает, среди прочего, что в каждой инстанции дело может быть пересмотрено только один раз. Деятельность инстанций, наделенных функциями по пересмотру вступивших в законную силу судебных постановлений, должна отличаться с точки зрения ее целей, процедуры рассмотрения жалоб и оснований отмены или изменения судебных актов. На необходимость именно такой динамики в регулировании проверочных процедур указывал и Конституционный Суд РФ в Постановлении от 5 февраля 2007 г. N 2-П.
Очевидно, что деятельность Верховного Суда РФ в этой структуре имеет особые цели вне зависимости от формального названия деятельности той или иной инстанции. Необходимо также принимать во внимание факт, обозначенный выше: деятельность Президиума Верховного Суда РФ как надзорной инстанции по гражданским делам в настоящее время отличается крайне малым количеством рассматриваемых дел, явно недостаточным для того, чтобы говорить о нормальном обеспечении единообразия и развития судебной практики. Фактически в настоящее время эта функция, которую по идее должен выполнять Президиум Верховного Суда РФ, выполняется соответствующими судебными коллегиями в составе Верховного Суда РФ. Особенно ярко это видно на примере Судебной коллегии по экономическим спорам, которая после ликвидации Высшего Арбитражного Суда РФ рассматривает дела, ранее переданные в Президиум ВАС РФ, выполняя тем самым его функцию по направлению развития судебной практики нижестоящих судов, формулированию правовых позиций. Не стоит забывать и про изменившиеся полномочия высших судов в глобальном контексте развития права: сегодня они не столько контролируют соблюдение единообразия судебной практики, сколько сами формируют новую практику, которой в дальнейшем должны следовать нижестоящие суды <1>.
———————————
<1> Более подробно об этой фактической функции высших судебных органов убедительно писал М.З. Шварц в статье «Пересмотр судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с формированием практики применения законодательства Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации» (Вестник ВАС РФ. 2010. N 1. С. 108 — 118).
С учетом изложенного полагаем, что существуют объективные предпосылки для того, чтобы по-новому взглянуть на распределение полномочий между подразделениями Верховного Суда РФ и их функций. В этой модели могло бы иметь место формальное закрепление фактически существующих функций надзорной инстанции за судебными коллегиями Верховного Суда РФ, а Президиум Верховного Суда РФ мог бы выполнять роль своего рода согласительного органа по преодолению расхождений между позициями различных коллегий (по применению одних и тех же норм материального права) и выработке разъяснений по правоприменению для нижестоящих судов. В предлагаемой модели остается один уровень кассационной инстанции — областные суды общей юрисдикции и арбитражные суды округов. Необходимость и направления преодоления расхождений в процедуре кассационного производства в этих двух подветвях судебной системы еще предстоит анализировать, но по крайней мере в такой конструкции обеспечивается соблюдение одного из главных критериев совместимости проверочных процедур с принципом правовой определенности: в каждой инстанции дело может пересматриваться только один раз. Верховный Суд РФ остается в этой иерархии со свойственными высшему судебному органу функциями <1>.
———————————
<1> Отдельного обсуждения заслуживает вопрос о случаях возможного пересмотра в Верховном Суде РФ постановлений, вынесенных мировыми судьями.
Включение всех ступеней судебной системы в перечень инстанций, которые необходимо пройти до обращения в Европейский суд, остается приоритетной задачей российской правовой системы. Это важно как для выполнения международных обязательств Российской Федерации, так и главным образом для усиления защиты прав граждан на национальном уровне, ведь в действующей структуре судебных инстанций обращение в вышестоящие (после апелляционной инстанции) суды для граждан, ориентированных на обращение в ЕСПЧ, практически теряет смысл.
Однако и для самого Европейского суда, с учетом принципа субсидиарности и для повышения эффективности его деятельности, важно включение всей национальной судебной иерархии в перечень процедур, которые необходимо исчерпать до обращения в Страсбург. Причина очевидна: чем больше судебных или иных средств защиты содержит национальная система, тем больше жалоб разрешается на внутригосударственном уровне и, следовательно, тем меньше их доходит до Страсбурга. В условиях сохраняющегося числа обращений, ожидающих рассмотрения в ЕСПЧ (даже с учетом повышения пропускной способности Суда за счет мер последних лет), сокращение входящего потока жалоб становится необходимым условием эффективного выполнения ЕСПЧ своих функций.
Система инстанций в гражданском судопроизводстве, унифицированный порядок которого сейчас находится в стадии разработки, должна отвечать современному состоянию общественных отношений и общественным запросам, потребностям гражданского оборота, требованиям конкурентоспособности судебной системы в глобальном масштабе.
* * *
Практика Европейского суда по правам человека по применению Конвенции по правам человека в отношении российских жалоб продолжает ставить новые вопросы и задачи перед российской правовой системой. Эти задачи начинают носить все более общий характер, постепенно смещаясь от восстановления прав заявителей в конкретных делах на решение структурных задач, требующих перестройки правоприменительной практики, нормативного регулирования и даже правосознания. Перечень таких задач расширяется. В настоящей статье мы обратились к некоторым проблемам, структурный характер которых определяется и количеством соответствующих дел, рассматриваемых Европейским судом, и давностью определения этих проблем в его практике. Многие другие структурные проблемы, однако, остались вне сферы внимания, и исследование возможных путей их решения по-прежнему представляет как научный, так и практический интерес.