ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 7474
Скачиваний: 2
См. графическую копию оригинального издания
Психологические основы и юридическая конструкция форм виновности в уголовном праве.
Предисловие
Введение
Отдел первый. Общий характер и план исследования
Отдел второй. Основные выводы по главным вопросам учения о формах
виновности в связи с очерком возникновения и хода
развития понятия виновности
Часть первая. Психологические данные, освещающие проблему виновности
Глава первая. Соотношение психического и физического
Глава вторая. Учение о бессознательной психической деятельности
в новейшей психологии
Глава третья. Учение о воле в новейшей психологии
Глава четвертая. Основные выводы по вопросу о значении
психологических данных для проблемы виновности
Часть вторая. Конструирование форм виновности в законодательствах
и доктрине
Глава первая. Виновность, как условие уголовного вменения
в моисеевом законодательстве
Глава вторая. Конструкция виновности в римском уголовном праве
Предисловие
Приступая к собиранию материалов по вопросу о влиянии, которое могут оказывать на уголовное вменение умысел и неосторожность деятеля, мы предполагали, что вам удастся закончить обработку, интересовавшей нас, проблемы в, ныне выпускаемой в свет, книге. Относительно скоро, однако, пришлось убедиться, что обилие материалов делает неосуществимым наше первоначальное предположение.
Выпускаемой нами в свет, книге мы предпосылаем введение; наряду с неизбежными вопросами об общем характере и плане исследования, мы помещаем в нем исторический очерк возникновения и хода развития понятия виновности вместе с выводами по главному предмету нашего труда. Эта часть введения покоится на изучении всего того материала, которым, с нашей точки зрения, необходимо воспользоваться для, более или менее всестороннего, разрешения проблемы виновности в уголовном праве. В первой части нашего труда мы останавливаемся со значительной подробностью на психологических основах учения о виновности. Мы даем здесь, между прочим, весьма полный обзор всевозможных взглядов по вопросу о бессознательной психической деятельности и природе воли. Во второй части нашей книги мы затрагиваем вопрос о конструкции виновности в Моисеевом законодательстве и римском праве. Защита нами в некоторых частях нашего труда взглядов, значительно отклоняющихся от господствующих в литературе вопроса, сделала для нас необходимым самое детальное обоснование точек зрения, считаемых нами правильными.
Мы не отказываемся от мысли об опубликовании, собранных нами, материалов и по вопросу о конструкции виновности в доктрине и законодательствах, как средних веков, так, и нового времени. Если мы, однако, уже теперь решились выпустить нашу книгу в том виде, как она появляется, то делаем это, помимо соображений об объеме труда, еще в виду следующего: мы осмеливаемся думать, что предлагаемое нами читателям - составляет, в общем, уже само по себе, довольно законченную, попытку разрешения наиболее существенных сторон проблемы виновности в уголовном праве.
Г.Фельдштейн
...die Geschichte des Strafrechts der Volker ist ein Stick der Pshychologie der Menschhait.
R.V.Ihering. Das Schuldmoment im rцmischen
Privatrecht/Verm.Schriften. 1879. 157
Введение
Отдел первый. Общий характер и план исследования
1. Понятие чистой и прикладной науки уголовного права. Взаимоотношение
доктрины и определений положительного права. Значение психологической
обработки для институтов уголовного права
2. Вопрос о разграничении форм виновности и их влиянии на уголовное
вменение, как предмет настоящего исследования. План исследования
1
Великий основатель науки об обществе О.Конт различал науки теоретические и науки практические или искусства. Относительно первых он допускал, что они обнимают наши знания о природе, относительно вторых предполагал, что содержание их сводится к тем приемам, которые мы извлекаем из наших знаний о природе для изменения последней в свою пользу*(1). Искусства или науки практические должны, по мысли О.Конта, быть отделены от наук теоретических, как науки производные от основных. Мало того. Искусства находятся в тесной зависимости не только от одной какой-нибудь, но от нескольких, а иногда даже от всех главных теоретических наук. Искусство ведения земледелия на рациональных началах предполагает, напр., по О.Конту, применение знаний, входящих в состав физиологии, химии, физики, астрономии и проч.
Отдельные науки теоретические, которые О.Конт группирует "в порядке их естественной связи и соответственно их взаимной зависимости", а вместе с тем в порядке постепенно возрастающей "ложности их, обнимают собой явления тел неорганических и органических. В области органической, или, как выражается О.Конт, в сфере "физики органической", можно различить две отдельные науки:
физиологию в тесном смысле и основанную на ней социальную физику или социологию. Как наука, стоящая в конце того ряда дисциплин, о которых говорит О.Конт, она является наукой наиболее сложной. Эта сложность не постулирует, однако, других принципов для указания той цели, к которой следует стремиться в этой дисциплине. Как и в других сферах знания, и в области социологии следует стремиться, прежде всего, к раскрытию законов явлений и стараться формулировать те принципы, которые определяют взаимную связь социальных явлений, как при их одновременном существовании, так и в историческом их росте. Другими словами, цель социологии сводится к открытию постоянных законов, управляющих общественными явлениями и их сменой. О. Конт в некотором смысле противополагал социальной статике социальную динамику; под область первой он подводит изучение законов сосуществования явлений, целью социальной динамики считает открытие законов, управляющих ходом общественных явлений, - изучение законов их последовательности. Статическая сторона изучения имеет дать, таким образом, в результате законы социального существования в смысле характеристики неподвижного состояния обществ, динамическая сторона изучения посвящается между тем исключительно законам развития социального строя. Таковы те цели, которые, с точки зрения учения О.Конта, должны быть поставлены чистой или теоретической социологии. При конструировании деталей метода изучения социологических феноменов О.Конт продолжает настаивать на том, что для исследователя не должны представлять интереса ни конечные причины, ни сущности и что вполне достаточно ограничиться изучением связи наблюдаемых фактов в отношении их взаимного преемства, ограничиться изучением тех отношений, которые при одних и тех же обстоятельствах бывают теми же самыми. О.Конт вполне довольствуется, таким образом, исследованием законов явлений, законов феноменальной их стороны.
Но рядом с теоретической наукой социологии может претендовать на существование и дисциплина социологии прикладной. В связи с особенностью предмета социологии, сфера отдельных дисциплин, подходящих под понятие социологии прикладной, должна быть посвящена утилизированию сведений, добытых путем чистых социальных дисциплин, для удовлетворения тех социальных потребностей и разрешения тех социальных задач, которые могут возникать в жизни общества. Как и в других областях знания, мы и в данном случае встречаемся с областью знания производной по отношению к основной, каковой является теоретическое знание. На эту, зависящую от знания теоретического, сферу знания прикладного выпадает, к тому, доля давать ответы на вопросы о том, в какой форме лучше всего могут быть удовлетворены те потребности, которые выставляются практической жизнью. Вполне понятно, однако, что удовлетворительный ответ на этого рода вопросы может быть дан только при том условии, если отвечающий станет считаться с теми законами, которые установлены в науках чистых. Подобно тому, как рациональное земледелие, в качестве науки прикладной, требует сочетания знаний физиологических, химических, физических и проч., так и вопросы социологии прикладной требуют огромного запаса знаний из смежных с социологией областей и в частности из той сферы, в которой предмет социологии- общество-выступает не как наименьшая единица, но как, в свою очередь, сложное целое, которое под руками исследователя разлагается на более дробные единицы, на индивидов, на те частицы, которые, в своей совокупности, дают общество - эту единицу социологии.
Вот та часть учения О.Конта, которая и поныне не утратила своего высокого значения и обусловила в своем последовательном проведении обогащение сокровищницы человеческого знания такими сведениями, которые легко могут быть проверенными и которые дают возможность устанавливать эмпирические законы явлений.
Наука права является ветвью социологии, одной из дисциплин, в нее входящих, а вместе с тем и к этой науке вполне применимы, следовательно, те общие приемы исследования, о которых речь была выше*(2). Исходя из тех же начал положительной философии, нам следует различать две особые науки уголовного права: чистую и прикладную. Первая должна ставить себе целью исследование законов, управляющих развитием тех феноменов, которые подводятся под понятие преступления и наказания, задача же прикладной науки уголовного права сводится к построению такой уголовно - правовой системы, которая находилась бы в согласии с потребностями данного времени. Тот способ выражения, который наиболее соответствует истинной прикладной социологии, является, по меткому выражению Дж.Ст.Милля, "повелительным наклонением". "Все, замечает этот английский мыслитель, что говорит правилами или предписаниями, а не утверждениями, относящимися к фактам, ость искусство"*(3). Все это, как нельзя более, применимо и к положениям прикладной науки уголовного права.
С таким, с нашей точки зрения, удовлетворительным конструированием задач науки уголовного права мы встречаемся в отчетливо и резко выраженной форме в трудах проф. Г.Е.Колоколов*(4).
Но такая общая формулировка задач исследования в области преступления и наказания, сама по себе, еще недостаточна. Для того чтобы исследование в этой сфере приводило к удовлетворительным результатам, необходимо выяснить, какова природа явлений, входящих в область тех наблюдений, которые составят материал для индукции чистой науки уголовного права.
Отвечая на этот вопрос, нам кажется, следует исходить из следующих соображений. Чистая наука уголовного права, стремясь к выяснению причинной связи, сцепляющей явления уголовно-правового характера, стремясь к выяснению законов сосуществования и эволюции тех социальных феноменов, которые носят названия преступления и наказания, должна иметь главнейшим образом дело с правом историческим, с нравом положительным. Только эта область явлений, носящих или прежде на себе носивших печать принудительности в форме социальной санкции, может выступать с оттенком социального феномена раr excellence. Необходимость обратить, прежде всего, внимание на эту сторону исследования и перенести центр тяжести на этот объект указывает совершенно правильно проф. Колоколов. Совершенно неправильно, однако, кажется нам, ограничивать только областью положительного права предмет, подлежащий ведению чистой науки уголовного права. Несомненно, что на этом пути придется посвятить значительное внимание и самим тем факторам, которые определяют собой общий ход развития уголовного права. В тех случаях, когда исследователю удается выяснить связь положительного права с теми понятиями, которые, так или иначе, по разным причинам влияли на институты положительного права, открывается возможность только глубже проникнуть в истинную причину, управляющую законами развития уголовного права в его статическом и динамическом состоянии. Если исследователь, изучая общие условия роста уголовно - правового самосознания у того или другого народа в той форме, как оно сказалось в его уголовно-правовом законодательстве, вместе с тем остановится, например, на изучении доктрины права, то этим путем ему, несомненно, удастся содействовать уяснению культурно-исторического фона положительного законодательства, уяснению той подкладки исторически существовавшего и действующего права, которая, по крайней мере, в отношении эпох, более близких к нам, почти неотделима от права положительного. Объяснение этого явления лежит в том, что право составляет часть общей духовной и культурной жизни человечества и что, по мудрому слову Иеринга, право развивается не из себя, а извне.
Вообще, вряд ли может быть сомнение, что изучение данных доктрины права, - того, что обозначается отчасти немецкими терминами Juristenrecht, das Recht der Wissenschaft, оказывает иногда решающее значение па ход развития права данного народа. Оставляя даже в стороне некоторые особо рельефные примеры, которые дает нам история развития отдельных законодательств, мы не станем ссылаться для доказательства нашей мысли на право римское, слишком далекое от нас, и на роль iuris periti и prudentes в деле преобразования узких норм римского цивильного права в такие институты, которые могли быть восприняты впоследствии, созревшими в культурном отношении, новыми христианскими европейскими народами. Мы укажем, однако, на то, что, благодаря доктрине, благодаря деятельности ученых юристов и судей, римское право было введено в практику в Германии XVI и XVII вв. На целом ряде законодательных памятников конца XVIII в. и начала XIX в. лежит, кроме того, в свою очередь, печать доктрины. Они предлагают право, не освященное временем, но подсказанное отвлеченными, иногда метафизическими соображениями. Говоря о влиянии доктрины, как фактора права, мы не можем, тем не менее, игнорировать, что доктрина права значительно отличается рядом признаков от права положительного и что она имеет свою особую природу. С нашей точки зрения, не подлежит только сомнению, что наука права может оказывать косвенное влияние на развитие права в той или другой стране*(5) и что ею косвенно вырабатывается целый ряд институтов*(6). Некоторые современные юристы, как, напр., Регельсбергер, принимают и теперь, что communis opinio doctorum может составить собою такую норму, которая имеет за себя презумпцию правильности и что добросовестный судья, при некоторых обстоятельствах, обязан подчиняться этому opinio до тех, по крайней мере, пор, пока не составит себе полного убеждения в несостоятельности воззрения, защищаемого communis opinio. Вообще, современная общая теория права склонна расширять, в лице своих наиболее прогрессивных представителей, понятия правового и на те формы регулирования отношений между отдельными членами общества, в которых отсутствует признак обязательности. Вместе с тем находят возможным утверждать, что и римский judex и преторы, наравне с германскими средневековыми шеффенами, учеными исследователями и всеми прочими, вообще участвующими в процессе создания права, одинаково выступают в истории права с несомненной ролью органов правообразующей власти. Но это равносильно уравнению в качестве факторов правообразования элементов, не имеющих принудительности с теми элементами правообразования, которые выступают в форме приказов и снабжены, следовательно, моментом принудительности*(7),*(8).
Мы видим таким образом, что то, что может быть названо чистой наукой уголовного права, нецелесообразно ограничивать областью одного только положительного права. Вместе с обнаружением того несомненного влияния, которое оказывают на рост права интеллектуальные усилия вообще и законодателя в частности, т.е. интеллектуальные усилия тех, от кого законодатель заимствует свои нормы, и его усилия личные - изучение доктрины права становится такою же необходимою частью для познания законов, связи и развития права, такой же необходимою составною частью чистой науки уголовного права, как и право положительное. Доктрина права, несомненно, является тем цементом, который приспособляет положительное право к существующим условиям, заполняет собой и сглаживает все то, что может становиться между ними. Положительное право, в силу присущего ему консервативного характера, уже очень быстро отстает от жизни, которую ему предстоит регулировать. В этих случаях, в ряду других средств, на помощь приходит, между прочим, и доктрина, а вместе с тем и то, каким право является у данного народа в данный момент, далеко не характеризуется одним только положительным законодательством. Только сопоставление этого последнего с данными доктрины способно дать более или менее верную картину того, каково право того или другого народа в данный момент. Тесное взаимодействие между правом и доктриной находит свое подтверждение и в том обстоятельстве, каким образом возникает иногда та или другая теория, то или другое научное конструирование данных юридической жизни. Зачастую тот или другой теоретический взгляд возникает путем обобщения несовершенств, к которым приводит положительное право в его применении на практике.
Но если задача социальных наук и в частности уголовного правоведения сводится к изучению законов сосуществования и эволюции той области социальных явлений, которая подходит под понятие уголовного права и доктрины, то этой чисто, так сказать, наблюдательной деятельностью наука правоведения не должна довольствоваться. Этот прием исследования, к каким существенным заключениям он ни приводил бы в деле формулирования тех очень важных для человеческого общества выводов по вопросу о взаимной связи правовых явлений между собой и отношении этих последних, в свою очередь, к другим условиям и факторам общественного развития и проч., этот прием исследования, повторяем, как ни важен он был бы в том смысле, что дает жизнь науке о существующем или существовавшем, он все-таки не может еще удовлетворить всех тех потребностей, к удовлетворению которых стремятся при помощи права. Наука о том, что существует, предполагает еще дополнение областью знания, направленной к выяснению того, что должно быть. Ум исследователя не успокаивается, пока не получает ответа на вопрос, каково то право, каков должен быть тот идеальный юридический строй, который удовлетворял бы существующим потребностям, был бы с ним в соответствии.