ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.10.2020
Просмотров: 1487
Скачиваний: 5
О преступлениях в сфере трансплантологии.
Представляется бесспорным то обстоятельство, что прямое отношение к медицинской деятельности имеют трансплантология и донорство. Соответственно преступные нарушения в этой сфер, совершенные медицинскими работниками, должны расцениваться в качестве «профессионального» преступления.
В ряде работ квалифицированный состав принуждения к изъятию органов или тканей для трансплантации (ч. 2 ст. 120 УК РФ) уже отнесен к этой категории,[31] что не совсем верно с точки зрения формального уголовного права. В действующей редакции ч. 2 ст. 120 УК РФ весьма расплывчато определен специальный субъект, которым является лицо, от которого потерпевший находится в материальной или иной личной зависимости.
Спору нет, реалии нашей жизни таковы, что вполне допустимы ситуации, когда, например, несостоятельные должники вынуждены продавать собственные органы для погашения денежного обязательства. Но ведь пациент тоже находится в «иной» зависимости от медицинского работника. И злоупотребления со стороны последнего вовсе нельзя исключать. Более того, в торговле человечествами органами и тканями (а она запрещена ст. 47 Основ – «органы и (или) ткани человека не могут быть предметом купли, продажи и коммерческих сделок) все большую криминальную активность проявляют как раз медицинские работники, имеющие непосредственный доступ к биологическому материалу в силу своей профессии.[32] И абсолютно нетрудно представить, какое давление на пациента может оказать такой медработник, чтобы получить требуемые орган или ткань.
В эпоху научно-технической революции значение биологического материала для самых разных сфер жизни (в т.ч. и для криминальной) будет только возрастать, так что полагаем криминологически обоснованным предусмотреть в ч. 2 ст. 120 УК РФ прямое указание на совершение этого преступления медицинским работником при исполнении профессиональных обязанностей. Такая новелла будет способствовать гармонизации самого уголовного законодательства в области унификации квалифицирующих признаков специального субъекта преступления.
Отметим, что в ряде работ высказана похожая точка зрения, касающаяся необходимости, например, установления уголовной ответственности медработников за использование репродуктивных органов и тканей человека без его согласия (например, изъятой яйцеклетки).[33]
* * *
О дальнейшей дифференциации уголовной ответственности медицинских работников.
Полагаем, что подобного рода действия должны получать более строгую правовую оценку по причине того, что вред указанным интересам причиняется, по существу при исполнении и вопреки профессиональным обязанностям. С другой стороны, существует лишь один смягчающий мотив причинения медработником смерти пациенту – это мотив сострадания.
Общеизвестно, что вот уже около пятнадцати лет идет бурная дискуссии о возможности легализации эвтаназии (убийства из сострадания). В литературе высказаны самые различные позиции как сторонников допущения эвтаназии, так и ее ярых противников. Спор идет вокруг краеугольных проблем: гуманно ли «помогать» безнадежно больному уходить из жизни, облегчив ему страдания, но не приведет ли это к преступным злоупотреблениям со стороны медицинских работников?[34]
Не вдаваясь в глубины спора о юридической допустимости эвтаназии, отметим, что, не смотря на прямой ее запрет (ст. 45 Основ), все же причинение смерти безнадежно больному, в т.ч. путем отключения его от систем жизнеобеспечения, совершенное медицинским работником по просьбе пациента, имеет «извинительный» аспект: только образом нередко можно облегчить страдания смертельно больного человека. А ведь всемерное облегчение страданий пациента – одна из основных посылок врачебной этики, отраженная в Международном кодексе медицинской этики.
Поэтому, несмотря на законодательный запрет, исходя из принципа гуманизма и человеческого сочувствия, представляется возможным поддержать высказанную точку зрения о том, что умышленное причинение смерти неизлечимо больному пациенту, совершенное медицинским работником по его предварительной просьбе, необходимо законодательно закрепить в виде привилегированного состава убийства.
Однако последовательная дифференциация уголовной ответственности медицинских работников должна иметь следствием также закрепление в составах убийства и умышленного причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью такого квалифицирующего признака, как совершение указанных преступлений при оказании медицинской помощи (за исключением совершения убийства по мотиву сострадания).
Причины такого ужесточения уголовной ответственности медицинских работников очевидны. Если медицинский работник, выполняя ненадлежащим образом свои профессиональные обязанности, причиняет по неосторожности вред жизни или здоровью пациента, то данное обстоятельство является отягчающим уголовную ответственность в соответствующих составах.
Если медицинский работник, вопреки своим профессиональным обязанностям, умышленно причиняет смерть или вред здоровью пациента, то для уголовно-правовой оценки этот факт остается безразличным. Можно возразить: в ст.ст. 105, 111 имеется квалифицирующее обстоятельство совершения этих преступлений с целью использования органов и тканей потерпевшего. Однако, далеко не всегда ведь убийства и прочие преступления, совершаемые медицинскими работниками, совершаются именно с этой целью. Сам факт совершения убийства, умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью пациента специальным субъектом – медицинским работником, призванным спасать жизнь и здоровье, - должен отягчать его уголовную ответственность в формально-юридическом плане (повторимся: за исключением совершения убийства по мотиву сострадания)
* * *
О врачебной тайне.
В соответствии со ст. 61 Основ, информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении, составляют врачебную тайну. В литературе положения этой нормы обычно трактуется следующим образом: в содержание врачебной тайны входят данные: 1) о самом факте обращения лица за медицинской помощью; 2) о болезни (диагноз, течение, прогноз); 3) о примененных методах лечения и их эффективности; 4) о лице, обратившемся за помощью, - его прошлом, привычках, наклонностях, физических и психических недостатках, интимных связях и тому подобное; 5) о семье больного и укладе жизни в доме.[35]
Несанкционированное (без разрешения пациента или не оправданное крайней необходимостью[36]) разглашение врачебной тайны, совершенное медицинским работником, не просто подрывает основы медицинской этики, но создает серьезную угрозу личным правам и интересам человека, т.к. по роду своей деятельности медицинский работник ознакомлен с самыми интимными сведениями о частной жизни пациента.
Ранее эти обстоятельства осознавались законодателем, предусматривавшим в ст. 1281 УК РСФСР 1960 г. норму о разглашении врачебной тайны. Казалось бы, что действующий УК, объявляя преступным нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137), восполняет пробел, связанный с уголовно-правовой охраной сведений, составляющих врачебную тайну. Однако это не совсем так, т.к. медицинский работник изначально имеет доступ к сведениям, составляющим врачебную тайну. Более того, некоторые из этих сведений могут быть неизвестны самому пациенту – потенциальному потерпевшему.
Наконец, несанкционированное разглашение врачебной тайны может причинить ущерб интересам третьих лиц - если разглашены, например, сведения о личности донора или искусственном оплодотворении. И этот вред должен получать самую непосредственную уголовно-правовую оценку.
На обязанность строгого соблюдения медицинским работником конфиденциальности сведений о частной жизни пациента, ставших составляющей врачебной тайны, указано в решениях Европейского суда по правам человека.
Финская гражданка Z. - была замужем за Х. Они развелись в сентябре 1995 г. Оба ВИЧ-инфицированны. В период с декабря 1991 г. по сентябрь 1992 г. Х. совершил ряд преступлений сексуального характера. 10 марта 1992 г. за изнасилование он был осужден к лишению свободы с отсрочкой исполнения, а позже был обвинен в нескольких покушениях на непреднамеренное убийство на том основании, что он сознательно подвергал свои жертвы риску ВИЧ-инфицирования.
В ходе уголовных процессов в городском суде Хельсинки ряд врачей и психиатр, которые лечили заявителя, были вынуждены дать показания о заболевании заявителя. Сама Z. отказалась давать показания, а показания врачей были необходимы, чтобы установить дату, когда Х. впервые узнал или имел основания подозревать, что он был ВИЧ-инфицирован. Кроме того, истории болезни Х. и Z. были изъяты во время полицейского обыска в больнице, где они оба лечились, и фотокопии этих документов были приобщены к материалам дела. Хотя слушания были закрытыми, отчеты о судебных заседаниях появлялись в крупных газетах по крайней мере два раза.
10 декабря 1993 г. Апелляционный суд подтвердил решение городского суда и в добавление к этому осудил его еще по двум преступлениям, что увеличило общий срок лишения свободы до одиннадцати с лишним лет. Приговор, в котором указаны полностью имена Х. и Z. и обстоятельства их ВИЧ-инфицирования, стал доступен журналистам. Европейский Суд по правам человека установил в этих фактах нарушение неприкосновенности частной жизни Z.[37]
По изложенным причинам представляется обоснованным высказанное в литературе предложение о необходимости восстановления уголовной ответственности за несанкционированное (т.е. совершенное без согласия самого пациента) разглашение врачебной тайны, совершенное медицинским работником.[38]
При этом несанкционированный характер разглашения медицинским работником сведений, составляющих врачебную тайну пациента, должен иметь место в случаях, когда на совершение этого действия отсутствует явно выраженное согласие пациента либо законного представителя пациента, признанного недееспособным или ограниченно дееспособным.
§ 2. Медицинский работник как субъект служебного преступления
В большинстве случаев (за исключением частнопрактикующих врачей), медицинская деятельность осуществляется работниками медицинских учреждений, организаций и предприятий (далее - медицинские учреждения). В соответствии со ст.ст. 12-14 Основ, в Российской Федерации существуют три системы здравоохранения: государственная, муниципальная и частная.
К государственной системе здравоохранения, наряду с Министерством здравоохранения и социального развития РФ,[39] министерствами здравоохранения республик в составе РФ и органами управления здравоохранением субъектов РФ, Российской академией медицинских наук, органами государственного санитарно-эпидемиологического надзора РФ (которые в пределах своей компетенции планируют и осуществляют меры по реализации государственной политики РФ, выполнению программ в области здравоохранения и по развитию медицинской науки), входят:
1) находящиеся в государственной собственности и подчиненные органам управления государственной системы здравоохранения лечебно-профилактические и научно-исследовательские учреждения, образовательные учреждения, фармацевтические предприятия и организации, аптечные учреждения, санитарно-профилактические учреждения, учреждения судебно-медицинской экспертизы, службы материально-технического обеспечения, предприятия по производству медицинских препаратов и медицинской техники и иные предприятия, учреждения и организации;
2) лечебно-профилактические учреждения, фармацевтические предприятия и организации, аптечные учреждения, создаваемые министерствами, ведомствами, государственными предприятиями, учреждениями и организациями РФ помимо Министерства здравоохранения и социального развития РФ, министерств здравоохранения республик в составе РФ.
Муниципальною систему здравоохранения образуют муниципальные органы управления здравоохранением и находящиеся в муниципальной собственности лечебно-профилактические и научно-исследовательские учреждения, фармацевтические предприятия и организации, аптечные учреждения, учреждения судебно-медицинской экспертизы, образовательные учреждения.
К частной системе здравоохранения относятся лечебно-профилактические и аптечные учреждения, имущество которых находится в частной собственности.
Вне зависимости от формы, ко всем медицинским учреждениям предъявляется универсальное требование – они, в соответствии со ст. 15 Основ, могут осуществлять свою деятельность только при наличии лицензии на избранный вид деятельности.[40]
Очевидно, что медицинская деятельность, проводимая медицинскими учреждениями, нуждается в своей организации, управлении и контроле. Лица, осуществляющие перечисленные функции, даже будучи медицинскими работниками, заняты не профессиональной деятельностью по оказанию медицинской помощи, а служебной деятельностью по управлению, организации и контролю за оказанием медицинской помощи. Следовательно, такие лица могут совершить преступления, связанные с осуществлением своих полномочий, т.е. служебные преступления.
Вопрос о понимании служебного преступления и субъекта его совершения является дискуссионным в отечественной науке уголовного права.[41] Однозначно отмечается расширение круга субъектов преступлений по службе. Субъектом этих преступлений по УК РСФСР 1960 г. признавались только должностные лица. По УК РФ 1996 г. – должностные лица; государственные и муниципальные служащие, не относящиеся к числу должностных лиц; лица, выполняющие управленческие функции в коммерческих и иных организациях.
В последнее время превалирующей стала позиция о том, что видом служебной деятельности определяется круг субъектов служебных преступлений.
В свою очередь, дифференциация уголовной ответственности лиц, состоящих на государственной службе или на службе в органах местного самоуправления, и иных служащих обусловила появление двух категорий лиц: должностных лиц и частных служащих. Под частными служащими литературе понимать лиц, выполняющих управленческие (организационно-распорядительные или административно-хозяйственные) функции в коммерческих и некоммерческих организациях, кроме государственных и муниципальных органов и учреждений, независимо от формы собственности.[42]
Исходя из наличия в России системы государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения, позволительно сделать вывод о том, что специальными субъектами служебных преступлений должны признаваться:
1. Медицинские работники, являющиеся должностными лицами в государственных и муниципальных медицинских учреждениях, и совершившие преступления в связи с осуществлением ими организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций.