ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.10.2020
Просмотров: 9848
Скачиваний: 55
деть, что фактически речь идет об отсутствии единой преступной корпора-
ции, которая бы непосредственно осуществляла на территории всей страны
преступную деятельность. Но возникает вопрос, что исследователям из-
вестно о координации усилий, взаимодействии лидеров различных пре-
ступных формирований, формах такого взаимодействия и системе обеспе-
чения его постоянного и эффективного характера?
В Южной Корее во второй половине
девяностых годов ХХ века, по
оценке полиции, имелось примерно 310 преступных организаций с общим
числом участников ~8300. Но считалось, что отсутствует организация, рас-
пространяющая свою деятельность на всю страну, хотя в восьмидесятых
годах выделились три банды, действующие в масштабах страны
. Сомни-
тельно, чтобы лидеры этих трех банд в той или иной форме не взаимодей-
ствовали между собой и с лидерами других крупных криминальных фор-
мирований. Во всяком случае выдвинутый тезис аргументирован лишь от-
части.
По мнению Ко-Лин Чина, ведущего академического эксперта США по
китайской организованной преступности, его исследования «показали от-
сутствие данных, указывающих на наличие связей между различными пре-
ступными группировками или на практику взаимодействия между ними
для совершения международных преступлений, таких как перевозка герои-
на, отмывание денег или нелегальный вывоз/ввоз мигрантов». Здесь также
речь идет о взаимодействии в деле совершения конкретных преступлений,
конкретной организованной преступной деятельности, а не об управляю-
щем общем взаимодействии с объединением усилий в противостоянии го-
сударственно-правовой системе.
Между тем, противостояние государственно-правовой системе оказыва-
ется эффективным именно при объединении усилий представителей
разных преступных организаций и других криминальных формирований.
Это служит, по крайней мере в России основой функционирования уже
преступного сообщества как формирования, координирующего и упорядо-
чивающего организованную преступную деятельность многих иных кри-
минальных формирований и профессиональных преступников. Именно
преступное сообщество имеет «общаковые» средства, его лидеры вершат
третейский суд, корректируют и поддерживают нормы «криминального
общежития», карают отступников от этих норм, делят сферы влияния,
определяют общую политику поведения в отношении государственно-пра-
вовой системы, легального обеспечения специфических экономических и
других интересов.
1
Организованная преступность-4. М., 1998. С. 203-204.
3 5 1
Указанный феномен лидерства одних и тех же лиц в сверхкрупной кри-
минальной корпорации и одновременного лидерства в координации орга-
низационных усилий более общего плана, нежели конкретная преступная
деятельность, приводит к ошибочным выводам противоположного изло-
женным выше выводам характера.(В частности, о глобальной единой орга-
низованной преступной деятельности в международном масштабе единой
«российской мафии»). Такого рода утверждение просматривается в ряде
докладов США о российской организованной преступности и публикациях
зарубежных экспертов по организованной преступности.
То, что преступные организации в конце ХХ века объединяли корпора-
тивные и преступные интересы и во многих случаях развиваются в слож-
ные транснациональные предприятия, извлекающие огромные доходы,
еще не означает тенденции или факта образования на базе
общей преступ
ной деятельности
единого транснационального преступного формирова-
ния, пусть только выходцев из какой-то одной страны
В этом аспекте важно очень точно понимать, что имеется в виду под
термином «транснациональная организованная преступность». Кроме
того, следет учитывать то обстоятельство, что всякое объединение пре-
ступников как носителей психологии и идеологии крайнего эгоизма, носит
ограниченный характер, отмеченный диалектическим феноменом одновре-
менного единения и конфронтации. В результате периоды «мирного со-
трудничества» криминальных лидеров чередуется с периодами жестоких
войн с использования любых средств без всякого ограничения. Например,
наивно себе представлять мировую торговлю наркотиками или незаконный
оборот оружия как полностью монополизированную и бесконкурентную,
бесконфликтную сферу криминальной преступной деятельности.
Как уже отмечалось, одним из наиболее известных преступных сооб-
ществ в России является сообщество «воров в законе», хотя активно функ-
ционируют и этнические, и иные сообщества. Выделялись сообщества
«афганцев»—бывших участников афганской войны, «спортсменов» —
лиц, ранее профессионально занимавшихся спортом и затребованных ор-
ганизованными преступниками сначала как «бойцов», телохранителей, а
затем обозначивших себя как самостоятельная криминальная сила
1
Отсутствие единой, а тем более единой российской, организованной преступности в США, убедитель-
но показано в работе
Сухаренко А.Н.
«Российская» организованная преступность в США. М., 2002.
2
В криминальной хронике, публикуемой в системе Интернет, можно было прочи
тать, что, например, Екатеринбург «поделен четырьмя основными группировками
(«Синие», «Афганцы», «Уралмаш» и «Центр»). Причем в последнее время свои по
зиции укрепил «Уралмаш», а «Афганцы» и «Центровые» несколько сдали. Но без
боя свои позиции они не отдадут».
3 5 2
В.С. Овчинский «воров в законе» обозначает именно как «координато-
ров», обеспечивающих «стабильность» системы организованной преступ-
ности путем взаимодействия разных ее подструктур
«Вор в законе» — термин, ныне обозначающий лидера организованной
преступной среды. Данный «титул» получает активный криминальный де-
ятель, доказавший свою верность преступным идеям, связям, соучастни-
кам, выполняющий широкие организаторские функции в преступной сре-
де. Такой человек может быть судим не только за кражи либо иные пре-
ступления против собственности, но и за насильственные, иные уголов-
но-наказуемые деяния. В конце ХХ века все чаще встречались «воры в за-
коне», не судимые, получившие этот титул в результате родственных свя-
зей с «ворами в законе», «купившие» титул. Это характерно для выходцев
с Кавказа. В данном случае «вор» не означает буквально человека, совер-
шающего кражи. Указанный термин используется «по традиции». «Вор в
законе» занимается широкой организационной криминальной деятельно-
стью. Как правило, вор в законе — это высокопрофессиональный преступ-
ник, умело конспирирующий свою деятельность. Криминальный профес-
сионализм таких лиц проявляется не только в умении профессионально
вскрывать сейфы, но также в организации преступной деятельности зна-
чительного круга лиц и в широких масштабах. Характеристики воров в за-
коне меняются в разных социальных условиях, как изменяются и те прави-
ла, по которым они живут. Неизменным остается одно: это — активные
субъекты, лично занимающиеся криминальной деятельностью в виде про-
мысла и осуществляющие широкие организационные функции.
В.И. Монахов, изучавший «воров в законе» в пятидесятых годах, пи-
сал: «Многолетний опыт борьбы с ворами-законниками и их группировка-
ми в исправительно-трудовых учреждениях свидетельствует о том, что для
этой категории преступников характерны, во-первых, устойчивый, так ска-
зать, принципиальный паразитизм, и, во-вторых, организованность». Тогда
«ворами в законе» считались рецидивисты, принятые в группировку воров,
проверенные ворами на ряде преступных дел и давшие обязательство вы-
полнять «воровские законы», вести паразитический образ жизни. Профес-
сиональная и организованная преступность были локализованы, отмеча-
лись успехи в борьбе с ними
Позднее воровские законы менялись, да и ведение откровенно парази-
тического образа жизни было осложнено, произошли изменения в требова-
ниях к «ворам в законе». В девяностых годах один из их исследователей
В.С. Разинкин определял «вора в законе» уже не просто как профессио-
3
Овчинский В. С.
Криминальные, уголовно-правовые и организационные основы борьбы с организо-
ванной преступностью в Российской Федерации. Автореферат дис. докт. юрид. наук. М., 1994.
2
Монахов В.И.
Группировки воров - рецидивистов и некоторые вопросы борьбы с ними. М., 1957.
3 5 3
нального преступника и признанного лидера уголовного мира, активного
идеолога криминального образа жизни и морали, но и субъекта, имеющего
опыт противостояния государственным структурам. Такое определение
было дано в период активного наступления организованной преступности
на общество, консолидации различных преступников, использования ими
институтов государства и гражданского общества
Преступное сообщество «воры в законе» когда-то складывалось как
объединение профессиональных преступников, позднее переросло в
объединение лидеров уголовной среды и вовсе не обязательно воров. В на-
стоящее время в нем состоят также экономические и иные преступники.
И все-таки основой данного сообщества, его костяком длительное время
являлись выходцы именно из общеуголовной среды, многие из которых
значительную часть своей жизни провели в местах лишения свободы. В то
же время период реформ отмечен выдвижением иных «воров в законе», не
обладающих указанными характеристиками, но являющихся криминаль-
ными предпринимателями и связанными с владельцами значительных кри-
минальных состояний и связей.
«Воры в законе», пожалуй, никогда не были единой консолидирован-
ной группой. Между разными их группами сохранялись различия и в
разные периоды выделялись «законники», «черные» и «красные»
, «славя-
не» и «кавказцы» или «бубновые» и «пиковые». Все происходит по об-
щим правилам борьбы за власть, ибо везде около кормила власти, пусть
даже криминальной, образуются разные стремящиеся к ней кланы.
В России в настоящее время существует не одно преступное сообще-
ство. Они враждуют между собой с применением самых радикальных
средств (поджоги, убийства, публичное выяснение отношений с оружием и
т.д.), либо заключают перемирие. Например, криминологи Дальнего Вос-
тока отмечают, что там действуют преступные организации и сообщества,
объединенные по национальному признаку; среди них выделяются чечен-
ское, азербайджанское, ингушское и грузинское. Активно себя проявляют
организованные преступные формирования из Северной Кореи и Китая
1
Разинкин В.С.
Воры в законе и преступные кланы.М., 1995. См. также:
Разинкин В.,
Тарабрин А.
Элита преступного мира. Цветная масть. М., 1997.
Подлесских Георгий,
Терешонок Андрей
«Воры в законе:
бросок к власти». М., 1994;
Терешонок А. Я.
«Воры в законе -2». М., 2001.
Корчагин А.Г., Номоконов В.А,., Шульга В.И.
Указ. соч.;
Дикселиус М., Константинов А.
Преступный мир России. СПб 1995;
Константинов
А
., Бандитский Петербург. СПб, 1995;
Тэсс Л.В.
Воры в законе и прочие.... Рига,
1993 и др. соч.
2
Отмечается, что «черные следуют жестким законам воров, а красные — более мягким правилам отко-
ловшихся» (
Дикселиус Малькольм, Константинов Андрей
. Преступный мир России, Санкт-Петербург,
1995. С. 79).
3
Шульга В.И.
«Региональные особенности организованной преступности Дальнего Востока» // «Зако-
номерности преступности, стратегия борьбы и закон». М., 2001 г.
Маслов Г. Ф.
Особенности организо-
ванной преступности и противодействие ей в условиях Дальневосточного региона: Автореф. дисс. канд.
юрид. наук. Хабаровск, 1997.
3 5 4
Преступные сообщества могут преобразовываться в преступные орга-
низации или приобретать лишь их отдельные черты. В рамках преступ-
ного сообщества создаются даже организованные группы, организующие и
совершающие умышленные убийства, другие преступления. Так, несколь-
ко воров в законе могут «приговорить» своего «собрата», и следствием
этого служит «заказное» убийство — убийство не по найму, а по приказу.
Но все-таки, криминальные организационные формы первого и второго
типа следует различать.
В России периода реформ при всем многообразии преступных сооб-
ществ (этнических, «воров в законе», «спортсменов», «афганцев» и т.п.) и
преступных организаций все-таки координирующей и управляющей «на-
дорганизацией» служило сообщество «воров в законе». Причем в этом слу-
чае состав «воров в законе» оказался значительно шире того, о котором пи-
сали авторы, анализируя традиционное воровское сообщество и характери-
стики «воров в законе» как лидеров уголовной среды. Практически иссле-
дователи встретились с прежней терминологией, но с разным составом и
полномочиями «воров в законе» как руководителей надкриминальной ор-
ганизации, структурирующей весь преступный мир.
В преступном сообществе как криминальной «надорганизации» со-
трудничают уже не преступные организации и преступные группы в це-
лом, как ее подструктуры, а представители этих формирований или даже
самостоятельно «работающие» профессиональные преступники.
Преступное сообщество в строго криминологическом смысле — это не
вышестоящая инстанция по отношению к другим преступным формирова-
ниям, а некий постоянно функционирующий координационный орган,
имеющий и черты «криминального профсоюза» для преступников-профес-
сионалов, и черты партии, поскольку оно обеспечивает проведение своей
политики через государственные органы и иные политические институты
(партии, движения, выборы), влияя тем самым на политические процессы в
стране.
Длительное время обоснованно утверждалось, что все-таки основа, ко-
стяк сообщества «воров в законе» составляли выходцы именно из обще-
уголовной среды, многие из которых значительную часть своей жизни про-
вели в местах лишения свободы. Изучение материалов уголовных дел в от-
ношении таких лиц, документов об их пребывании в местах лишения сво-
боды, интервью с ними показывали, что такого рода «воры в законе» высо-
ко ценили отказ от сотрудничества с администрацией уголовно-исправи-
тельной системы и иных правоохранительных органов, преданность и вер-
ность нормам и обычаям преступной среды. Считалось, и до сих пор среди
так называемой «славянской» ветви «воров в законе» встречаются утвер-
ждения, что вор не должен использовать добытое преступным путем для
3 5 5