ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.10.2020
Просмотров: 312
Скачиваний: 1
сначала
правильно указывал на наличие «единого
умысла на совершение тяжких и особо
тяжких преступлений, осознания
участниками общих целей функционирования
такого преступного сообщества и своей
принадлежности к нему», а затем наделял
категорию сплоченности большим набором
признаков, которые ничего общего с
толкованием этого слова не имели. В
Постановлении Пленума Верховного Суда
РФ от 10.06.2008 г. №8 в содержании сплоченности
указывались также: «наличие
организационно-управленческих структур,
общей материально-финансовой базы,
иерархии, дисциплины, особая структура
сообщества, наличие руководящего
состава, распределение функций между
его участниками, планирование преступной
деятельности на длительный период,
подкуп и другие коррупционные действия».
Позицию Пленума Верховного Суда РФ
разделяли такие авторы как Л.Д. Гаухман,
С.В. Максимов, А.В. Наумов, они тоже
указывали в своих определениях
сплоченности на эти же признаки. На наш
взгляд, нельзя согласиться с толкованием
сплоченности, данным в Постановлении
Пленума Верховного Суда РФ, поскольку
сплоченность как изначально субъективный
психологический признак подменялась
объективными признаками (наличие
иерархии, коррумпированных связей,
материальной базы и т.д.). Применяя
ст.210 УК РФ органы предварительного
расследования, суд руководствовались
Постановлением Пленума Верховного
Суда РФ и признаками, перечисленными
в нем, как составляющие сплоченности.
Пленум Верховного Суда РФ, хотя и был
не вправе так поступать, фактически
подменял УК РФ, поскольку ст.35 УК РФ
всех этих признаков не называла.
Эти
противоречия достаточно быстро были
отмечены специалистами, что во многом
и обусловило принятие новой редакции
ч.4 ст.35 УК РФ, а также нового Постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня
2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения
уголовных дел об организации преступного
сообщества (преступной организации)
или участии в нем (ней)».
Другие
специалисты понимали, что признак
«сплоченность» не позволял разграничить
организованную группу и преступное
сообщество, и предлагали искусственно-созданные
конструкции определения преступного
сообщества. Например, Л.Д. Ермакова
считала, что «организованная группа -
это менее высокий уровень, а преступное
сообщество - более высокий уровень».
Считаем, что оперирование категориями
«более-менее» совершенно недопустимо.
При этом непонятно, из каких собственно
уголовно-правовых признаков такими
авторами делался сам вывод о большей
или меньшей степени организации группы,
следовательно, такое толкование нельзя
было принять.
6
Третьи
специалисты (В.Быков) правильно толковали
сплоченность преступного сообщества
как субъективный психологический
признак, понимали, что этот признак не
позволял разграничить организованную
группу и преступное сообщество, но
говорили, что «существуют и другие
(кроме сплоченности) факультативные
признаки, позволяющие отграничить
организованную группу от преступного
сообщества». Далее ими, обычно как
факультативные, назывались те же
объективные признаки, которые приводил
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении
от 10.06.2008 г. №8 (наличие иерархии,
коррумпированных связей, материальной
базы и т.д.). Эту позицию также нельзя
было принять, поскольку ч.4 ст.35 УК РФ
всех этих признаков не называла, это
криминологические, а не уголовно-правовые
признаки. Неясно было также, как следовало
поступать в случае отсутствия таких
признаков, раз они названы факультативными.
Сам подход тоже вызывал возражения:
нельзя считать признаки факультативными,
если только по ним можно было провести
различие между организованной группой
и преступным сообществом.
Следует
отметить, что в понимании многих авторов
главный признак организованной группы
- ее устойчивость - выступал синонимом
признака сплоченности, т.е. значительная
часть специалистов считали, что эти
признаки- суть одно и тоже. Такая позиция,
на наш взгляд, неверна, поскольку
устойчивость определяется объективными
категориями: продолжительностью
существования группы, стабильностью
ее состава, количеством совершенных
преступлений или длительностью
подготовки одного преступления. Поэтому
устойчивость и сплоченность находятся
в разных измерениях - объективной и
субъективной сферах - и никак не могут
пересекаться. Другое дело, что преступное
сообщество тоже должно быть устойчивым,
как и организованная группа. Поскольку
закон определяет преступное сообщество
через организованную группу, постольку
признаки организованной группы
распространяются на преступное
сообщество.
Итак,
настоящее определение преступного
сообщества, в отличие от ранее
действовавшего, дает возможность
разграничения организованной группы
и преступного сообщества, однако, на
наш взгляд, несвободно от других
недостатков.
Другие
признаки преступного сообщества.
Руководство
преступным сообществом может
осуществляться как единолично
руководителем преступного сообщества,
так и двумя и более лицами, объединившимися
для совместного руководства (например,
руководителем преступного сообщества,
руководителем структурного подразделения,
руководителем (лидером) организованной
группы).
7
Под
координацией преступных действий
следует понимать их согласование между
несколькими организованными группами,
входящими в преступное сообщество, в
целях совместного совершения
запланированных преступлений.
Под
созданием устойчивых связей между
различными самостоятельно действующими
организованными группами следует
понимать, например, действия лица по
объединению таких групп в целях
осуществления совместных действий по
планированию, совершению одного или
нескольких тяжких или особо тяжких
преступлений.
Цель
создания преступного сообщества -
совершение одного или нескольких тяжких
или особо тяжких преступлений.
Позиция
закона о цели совершения хотя бы одного
тяжкого или особо тяжкого преступления
представляется правильной. В теории
уголовного права многие специалисты
(А.Андрианов, А.Мондохонов и др.) занимают
противоположную позицию, т.к. только
совершение нескольких преступлений,
по их мнению, соответствует устойчивости
преступного сообщества. С таким мнением
нельзя согласиться, во-первых, потому,
что УК РФ допускает возможность создания
организованной группы для совершения
одного преступления и нелогично
отказывать в этом же преступному
сообществу, которое определяется через
организованную группу. Во-вторых,
истории известны примеры создания
преступного сообщества с целью совершения
всего одного преступления (террористического
акта), где сил одной организованной
группы оказывалось недостаточно.
Известно, что во взрывах в г.Москве на
Каширском шоссе, трагедии «Норд-оста»
принимали участие несколько организованных
групп, объединенных единым руководством.
То же самое можно сказать и о
террористических актах, совершенных
11.09.2001 г. в г. Нью-Йорке. Эти террористические
акты требовали сложной длительной
деятельной подготовки, кроме прочего
потребовалось научиться управлять
пассажирскими авиалайнерами. В-третьих,
по мнению Пленума Верховного Суда РФ,
высказанного в п.4 Постановления от
10.06.2008 г. № 8 «О судебной практике
рассмотрения уголовных дел об организации
преступного сообщества (преступной
организации)», «для квалификации
действий по ч.1 ст.210 УК РФ не имеет
значения, предусматривалось ли совершение
одного или нескольких тяжких и (или)
особо тяжких преступлений».
Кроме
того, единое преступление может быть
продолжаемым и совершаться по частям,
а преступное сообщество будет при этом
действовать длительное время. Все это
говорит об устойчивости группы и в
случае, если преследуется цель совершения
только одного преступления.
8
Против
качественной характеристики цели
преступного сообщества - совершения
тяжких или особо тяжких преступлений
-
возражают практически все специалисты.
Логика законодателя вызывает недоумение:
совершение преступления той или иной
степени тяжести должно превращать одну
форму соучастия в другую (организованную
группу в преступное сообщество). По той
же логике одно физическое лицо должно
стать группой, если совершило, например,
тяжкое преступление. Понятно, что
организованная группа изначально может
создаваться с целью совершения тяжких,
особо тяжких преступлений (никаких
запретов по этому поводу закон не
содержит), но это не превращает ее в
преступное сообщество, не делает
внутреннюю структуру организованной
группы более сложной, не увеличивает
количество участников организованной
группы. Поэтому только признак цели не
позволяет разграничить организованную
группу и преступное сообщество. С другой
стороны, обычно преступное сообщество
создается для извлечения прибыли, но
наиболее прибыльными являются нетяжкие
преступления (преступления в сфере
экономической деятельности гл. 22 УК
РФ). Незаконное предпринимательство,
неправомерные действия при банкротстве
и большинство др. преступлений гл.22 УК
РФ являются преступлениями средней
тяжести. Правда, в последние годы
законодатель пытается исправить
ситуацию, в большинство статей гл. 22 УК
РФ уже внесен квалифицирующий признак:
«совершенное организованной группой»,
и, как правило, преступление,
квалифицированное по данному признаку,
является тяжким. Кроме того, такой
подход в определении целей преступного
сообщества лишает практического
значения все другие признаки. Например,
группа имеет коррумпированные связи,
есть внутренние структурные подразделения
(организованные группы внутри преступного
сообщества), большое количество
участников, иерархия, но совершаются
преступления только средней тяжести.
По указанию ст.35 УК РФ такую группу
нельзя считать преступным сообществом,
хотя все признаки преступного сообщества
налицо. В теории уголовного права были
высказаны предложения (Т.А. Хмелевская)
из цели преступного сообщества исключить
указание на тяжесть совершаемых
преступлений, но указать на цель
извлечения незаконной прибыли. Нужно
ли вообще оговаривать какую-либо цель
создания преступного сообщества? Ответ
на этот вопрос лучше всего дал В.В.
Лунеев. Он пишет: «можно перечислить
почти все преступления, предусмотренные
в уголовных законах различных стран,
совершение которых может стать «делом»
организованных преступников: одни
(торговля наркотиками, оружием...) - как
основную целевую деятельность, другие
- (убийства, терроризм...) - как способ
устранения конкурентов, третьи (подкуп,
коррупция...) - как форму
9
самозащиты
от разоблачения, четвертые (неуплата
налогов, легализация денег...) - как
спасение преступного капитала, пятые
(создание фиктивных предприятий) - как
метод легализации своей деятельности».
Таким образом, понятно, что цель
деятельности преступного сообщества
может быть любой.
Получение
финансовой или иной материальной выгоды
прямо или косвенно как цель деятельности
преступного сообщества. Под
прямым получением финансовой или иной
материальной выгоды, согласно разъяснению
Постановления Пленума Верховного Суда
РФ от 10 июня 2010 г. № 12, понимается
совершение одного или нескольких тяжких
либо особо тяжких преступлений (например,
мошенничества, совершенного организованной
группой либо в особо крупном размере),
в результате которых осуществляется
непосредственное противоправное
обращение в пользу членов преступного
сообщества денежных средств, иного
имущества, включая ценные бумаги и т.
п.
Под
косвенным получением финансовой или
иной материальной выгоды понимается
совершение одного или нескольких тяжких
либо особо тяжких преступлений, которые
непосредственно не посягают на чужое
имущество, однако обусловливают в
дальнейшем получение денежных средств
и прав на имущество или иной имущественной
выгоды не только членами сообщества
(организации), но и другими лицами.
На
наш взгляд, цель извлечения незаконной
прибыли указывать не нужно, т.к. наличие
устойчивых групп экстремистской,
террористической направленности
показывает, что не всегда ставятся
корыстные цели при создании группы.
Законодатель
использует при определении преступного
сообщества еще и второе наименование
- преступная организация. Ранее в 60-х
г.г. в теории уголовного права (в работах
М.И. Ковалева, П.Ф. Тельнова) было
сформулировано понятие преступной
организации, которое соответствовало
«шайке» - устойчивой организованной
группе, известной УК РСФСР 1926 г.
Постановление Пленума Верховного Суда
РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике
рассмотрения уголовных дел об организации
преступного сообщества (преступной
организации) или участии в нем (ней)»
также говорит о преступном сообществе
и преступной организации как о синонимах.
По нашему мнению, законодатель и Пленум
Верховного Суда РФ напрасно используют
двойное название (преступное сообщество
и преступная организация): это усложняет
терминологию и, кроме того, не является
точным, раньше в теории уголовного
права преступной организацией называли
организованную группу, а преступного
сообщества в то время не существовало.
10