ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 11.02.2021
Просмотров: 380
Скачиваний: 1
КУЛЬТУРА ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
«Средние века» — принятое в культурологической науке обозначение периода в истории Западной Европы между Античностью и Новым временем.
Этот период охватывает более тысячелетия — с V по XVI вв. и в социально-экономическом отношении соответствует зарождению, развитию и разложению феодализма. Соответственно выделяют этапы
-
раннего (V—IX вв.),
-
зрелого (X—XIII вв.)
-
позднего (XIV—XVI вв.) Средневековья.
В этом исторически длительном социокультурном процессе развития феодального общества вырабатывался своеобразный тип отношений человека к миру, качественно отличающий его как от культуры античного общества, так и от последующей культуры Нового времени — эпохи буржуазного производства.
Средневековый человек строил свои взаимоотношения с миром:
- на основе феодальной формы собственности, основанной на личной и поземельной зависимости крестьян от вассалов-землевладельцев, присваивающих себе их труд (или продукты труда) в самых разных формах (натурой, рентой, на договоре и т. п.);
- в условиях сословно-иерархической структуры общества, пронизанной сверху донизу сословной замкнутостью и отношениями вассального служения сюзерену;
- в процессе бесконечных войн, которые несли голод, разрушение, смерть и ощущение трагизма человеческой жизни;
- в духовной атмосфере эпохи, где своеобразно переплетались традиции «погибшей» античной культуры, христианства и духовной культуры варварских племен, чей героический эпос сохранял свою привлекательность и влияние вплоть до Нового времени.
Особую роль в формировании средневековой культуры сыграли христианская религия и римско-католическая церковь. Именно христианство стало основной осью складывающегося с V века в Западной Европе мира, которая влияла на все стороны жизни человека, его духовные приоритеты, устои общества.
Христианство возникло в I в. н. э. в условиях императорского Рима с его острыми социальными противоречиями. Оно выступило как движение униженных и несчастных, проповедующее «грядущее избавление от рабства и нищеты». При этом христианство явилось качественно новой религией, способной влиять на огромные массы людей. Оно обращалось ко всем людям и народам, создавая вероисповедную связь людей, независимо от их этнической, языковой, политической и социальной принадлежности — связь единоверцев. «Нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Колос. 3 : 11).
Новая религия упростила и гуманизировала культ, запретив жертвоприношения и отказавшись от жесткой регламентации поведения человека в быту. Сложная обрядность языческих религий создавала перегородки между людьми: люди разных религий не могли вместе ни есть, ни пить, ни свободно общаться. Теперь эти преграды были сняты. Вместе с тем, христианская церковь не отказывалась от наиболее распространенных, привычных обрядов, обосновывала правомерность их заимствования, что облегчало переход в христианскую веру. «Христиане меньше, чем кто бы то ни было, должны отвергать что-либо хорошее только потому, что оно принадлежит тому или другому... Продолжать хорошие обычаи, практиковавшиеся у идолопоклонников... значит отобрать у них то, что им не принадлежит, и вернуть истинному владельцу, Богу», — писал Августин Аврелий, один из первых христианских богословов.
Христианство свершило великий исторический синтез, наследуя и по-своему преобразуя интеллектуальные завоевания предшествующих эпох: идеи и образы различных религий Ближнего Востока, традиции греко-римской античной философии. При этом освоение существовавшей ранее философской и религиозной мысли шло в русле духовно-нравственных исканий эпохи, что придавало христианству особую привлекательность.
Существенно изменился в христианстве сам образ Бога. Языческие боги, например, в античной Греции, отличались от людей бессмертием и могуществом, но были телесны и жили в том же предметном мире, что и люди: они ели, пили, рожали детей и т, д. В своих поступках они были отражением реальной морали людей той эпохи. Зевс, Гера, Афина, как люди, были жизнелюбивы, завистливы, тщеславны, порою злобны и коварны, порождая у людей страх и стремление обезопасить себя с помощью жертвоприношений. Внутренняя жизнь человека была мало значима и сохраняла свою автономность, не будучи пронизана глубокой религиозностью. Античное мировоззрение базировалось на вере в извечный порядок космоса и человеческий разум, который способен самостоятельно познать законы его гармонии и направить деятельность человека на упорядочивание своего земного мира.
Христианство, утверждая Бога, который сотворил мир и господствует над ним как некая духовная сущность, предложило нравственный идеал в образе Иисуса Христа. Христос — это богочеловек, полный состраданья к людям и добровольно принявший смерть, чтобы искупить их грехи и отворить им ворота рая. Следование этому образцу становилось смыслом жизни каждого человека, так как жизнь эта получала направленность к загробному воздаянию.
Христианский образ человека исходно оказался разорванным на два начала: «тело» и «душа», и в этом противопоставлении безоговорочно приоритет отдавался началу духовному. Отныне красота человека выражалась в торжестве его духа над телом. На смену античному атлету, как символу античной культуры, пришел средневековый аскет1 — утверждался образ жизни человека с идеалом духовного возвышения. Как указывал Августин, не только в мире, но и в каждом человеке пролегает граница между «градом божьим» и «градом земным». Человек — объект и цель борьбы этих двух космических начал (божественного и сатанинского), которая реализуется как столкновение желаний человека жить «по плоти» или «по духу». Христианский человек может и должен активно проявить себя в этой вселенской битве добра со злом, уповая на «царствие небесное».
При этом требования к нравственной жизни человека ужесточались, предполагая постоянный самоконтроль не только за поступками, как это было в языческой культуре, но и за желаниями, мыслями, побуждениями и словами. «Вы слышали, что сказано древними: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем», — так говорил Иисус в Нагорной проповеди (Матф. 5: 27—28).
Проявляя такое внимание к внутренней жизни человека и выделяя, прежде всего, нравственность с ее проблемами смысла человеческого существования, духовной жизни, равенства людей, осуждения насилия и т. д. — христианство утверждало особый тип духовности и формировало новый, более высокий уровень самосознания человека, что сыграло огромную роль в истории Человека.
Нравственные ценности христианства многообразны, но сущность нравственного образца христианской жизни укладывается в знаменитую триаду: Вера, Надежда, Любовь.
Вера христианская — это особое состояние духа как «святая простота», которая ведет человека к Богу. «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает, как должно знать; Но кто любит Бога, тому дано знание от Него», — поучал апостол Павел (I Коринф. 8:2—3). Не случайно в христианстве возникает культ юродивых.
Средневековый человек ощущал себя в большом мире ничтожной частицей. В этом мире все создано Богом и полно тайного смысла. Поэтому так важна в средневековой культуре символика явлений: животных, растений, чисел, камней, которые воплощали в себе знаки Божественной воли. И этот сокровенный смысл явлений доступен людям с чистой душой, пронизанной мистическим чувством связи с Богом.
Надежда в христианстве — это идея спасения от зла жизни с помощью Бога через загробное воздаяние. Спасение даруется не всем, но только тем, кто идет за Христом в своей морали, выполняя евангельские заповеди. Эти заповеди едины по духу, но главная среди - заповедь смирения. непротивления тому, что есть в сотворенном Богом мире. Однако это часто противоречит здравому смыслу и потому возможно лишь, если у человека есть Вера – в Бога, в то, что «Блаженны плачущие, ибо они утешаться» (Матф. 5: 4).
Главная христианская ценность — Любовь как связующая нить человека с Богом, как любовь к Богу, которая противостоит греховной и низменной плотской любви. Такую любовь трудно понять рационально. Еще по древнему праву равного воздаяния следует: «Око за око, зуб за зуб», а следовательно и любовь за любовь — потому и надо любить «ближнего», что он отплатит тебе тем же. Но Христос учит иначе: «А Я говорю вам любите врагов ваших, благославляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Матф. 5:44). Так формировался культ страдания как очищения и возвышения души.
Итак, христианский образец человека — человек глубоко религиозный и потому нравственный. Однако в нравственной доктрине христианства много противоречий, по крайней мере на первый взгляд. Так, надежда нужна человеку, потому что мир, земная жизнь есть страдание и, следовательно, зло. Но в то же время страдание — благо, так как через страдание очищается душа, духовно возвышается человек.
Важнейшая добродетель, вознаграждаемая Богом, — кротость, смирение перед «порядком» мира, сотворенного Богом. Но само христианство — это бунт против несовершенства, несправедливости мира и попытка преодоления его путем нравственного совершенствования. Таких примеров можно привести много, но все это скорее отражение реальной жизненной диалектики и противоречий внутреннего мира человека, его страстей. Христианство, в этом отношении, и путь к осознанию человеком себя, без чего нет личности.
Был ли реализован христианский образец в жизни средневекового человека? Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что само христианство освятило иерархическую структуру феодального общества. Идея сословного разделения насквозь пронизывает в Средневековье все теологические и политические рассуждения. Понятию «сословие» придается в них особый смысл и ценность, ибо за этим термином стоит мысль о богоустановленной действительности. Сословие1 есть состояние, которое охватывает множество различных групп: по профессии, по придворному званию (например, четыре придворных «звания телес и уст»: хлебодар, кравчий, стольник, кухмейстер), по священному чину и т. д. Однако в средневековой картине мира центральное место занимали социальные группы, которые являли собой отражение Небесного Престола, где ангельские существа составляли иерархию из «девяти чинов ангельских», сгруппированных в триаду. Соответствующий земной распорядок — 3 главных сословия феодального общества: духовенство, рыцарство, народ, каждое из которых имело свое иерархическое членение.
За каждым из этих сословий средневековое сознание признавало не просто полезную для общества функцию, но, что значительно важнее в богоустановленном мире, священную обязанность. Высшие государственные задачи («дела земные») — поддержание церкви, защита веры, упрочение мира, защита народа от насилия и т. д. — оказывались священной обязанностью рыцарства, а все заботы о духовной жизни («дела небесные») — удел духовенства. Поэтому духовенство считалось первым высшим сословием, а рыцарство — вторым. Третьему же сословию, т. е. простому народу, Господь повелел трудиться, возделывая землю или торгуя плодами своего труда, и тем обеспечивая существование всех. Естественно, что выполнение всех перечисленных обязанностей в реальных исторических условиях требовало соответствующего образа жизни и деятельности. В связи с этим христианский образец человека трансформировался в сословные идеалы, которые так или иначе учитывали реальные возможности сословного человека.
Ближе всего к христианскому идеалу человека был образец, складывающийся в среде духовенства и особенно монашества, которое уходило от мирской жизни, посвящая себя аскетическим «подвигам» во имя Бога. Монашество зарождается с IV в на востоке Римской империи Отдельные отшельники уходили из городов и раньше, скрываясь от гонений в «пустынных местах». Многие христиане и в городах вели жизнь замкнутую и отрешенную. Такие формы религиозного подвижничества соответствовали эволюции взглядов христиан от «общинного» ожидания скорого наступления «царства Божия» на земле до постепенного отдаления «Страшного суда» и смещения акцента на достижение индивидуального спасения, средством которого считалось аскетическое «сораспятие» Христу при жизни. Наиболее фанатичные и экзальтированные монахи предавались таким диковинным приемам самоумерщвления, как затворничество, молчальничество, столпничество и т. д.
Первоначально монахи не имели каких-либо уставных правил и руководствовались в своем «служении» исключительно собственными фантазиями, которые принимались за «указания» самого Бога. Принципиальное обоснование правил монастырской жизни было дано Василием Великим — знаменитым богословом и организатором христианской церкви в IV в. Василианский устав оказал решающее влияние на формирование общежитийного монастыря как «образа жизни по Евангелию», когда, как в первохристианском братстве в Иерусалиме, любовь к Богу не разделяется с любовью к ближнему. Отшельнический идеал обособленного спасения, считал Василий, неполон, так как «духовные дары» отшельника бесплодны для братии. Кроме того, в одиночестве легко родится самодовольство и гордыня. В общежитии же духовные достижения одного монаха помогают другим, и все вместе они служат Богу.
"Из "такого понимания монастыря Василий выводил правила монашеской жизни: послушание и повиновение игумену, безбрачие, личный аскетический путь очищения — свой жертвенный путь и свое «словесное» служение (обязательная многократная молитва и чтение Священного Писания). Так складывался монашеский идеал как идеал духовного становления, совершенства «духовной жизни», где последняя понималась не как собственно нравственная, но именно как религиозная.
На Западе монашество возникло несколько позже, и его подлинным основателем стал Бенедикт Нурсийский, который в VI в. основал Бенедиктинский орден — централизованное объединение монастырей с единым уставом. Согласно «Правилам» Бенедикта монастырской братии предписывалась строгая дисциплина по воинскому образцу («воины Господни»), а их служение Богу было более обращено в мир. К VI в. постоянные войны, приводящие к большим человеческим жертвам и уничтожению посевов, эпидемии, неурожаи поставили население бывших западных римских провинций на грань вымирания. В этих условиях Бенедикт требовал, чтобы монашеская община полностью обеспечивала себя всем необходимым и, по возможности, обеспечивала всю округу, являя миру пример практического христианского милосердия. Возрождалась раннехристианская высокая оценка физического труда и бедности. Главными обязанностями монахов-бенедиктинцев отныне были не только воздержание, молитва, но и возделывание земли, разведение садов и т. д. При этом, время, отводимое для труда, было вдвое больше того, что предписывалось для молитвы. Более того, физический труд плохо сочетался с крайней аскезой, и Бенедикт настаивал на умеренном самоограничении.
В VI в. по образцу Бенедиктинского ордена была создана обитель Флавия Кассиодора, которая сыграла важную роль в становлении средневековой культуры. Кассиодор тоже ставил монахам задачу практического милосердия. Однако монастырь основывался не только и даже не столько на физическом труде. Успех дела, утверждал Кассиодор, во многом зависит от постижения агрономических и медицинских трактатов древних авторов. Поэтому на первое место выходил труд не физический, а интеллектуальный, который монахи считали важным соединить с «чистой», христианской жизнью. Для тех, кто жаждет ревностно служить Богу, поучал Кассиодор, необходимо учиться прилежанию и усидчивости, воспитывать в себе любовь к чтению.