ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 08.05.2021
Просмотров: 201
Скачиваний: 2
13
МИНОБРНАУКИ РОССИИ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Филологический факультет
Кафедра русской литературы
Тип «хищного» человека в «Подростке» Достоевского
и в подготовительных материалах к роману
Курсовая
работа
По специальности 031001 –
Филология
Зав. кафедрой_________ Фаустов А. А., доктор филологических наук,
профессор
Студент__________ Погосян П. В., 2 курс, д/о
Руководитель__________Фаустов А. А., доктор филологических наук, профессор
Воронеж 2011
Содержание
1. Введение
-
Основная часть
2.1. Первый этап развития типа «хищного» человека
2.2. Второй этап развития типа «хищного» человека
2.3. Третий этап развития типа «хищного» человека
2.4. Четвертый этап развития типа «хищного» человека
3. Заключение
1. Введение
Роман Достоевского «Подросток» был начат в феврале 1874 г., закончен в ноябре 1875 г. и напечатан в том же году в «Отечественных записках».
Произведение создавалось в эпоху несложившейся капитализации России и расхристианизации.1Этим явлениям предшествовало освобождение крепостных крестьян 19 февраля 1961 года. «Мы перенесли татарское нашествие, потом двухвековое рабство. Теперь надо свободу перенести. Сумеем ли, не спотыкнемся ли?».2 Как сохранить человеческую душу в эпоху тотального разложения? Достоевский выразил правду в соответствующей художественной форме – хаосоподобной.3
Вышедши в свет, роман «Подросток» вызвал неоднозначную оценку со стороны критиков. Он не привлек к себе внимания многих литературоведов, следствием чего является недостаточная изученность. Большинство исследователей не признавало художественной ценности произведения, считая его чрезмерно растянутым и наполненным лишними подробностями.
«Подросток» не воспринимается ярким, значительным произведением в ряду «великого пятикнижия». Но все же к нему обращались ведущие исследователи не только отечественного литературоведения, но и зарубежного.
Н.А. Бердяев в монографии «Миросозерцание Достоевского» исследует духовный мир автора. Он указывает на многообразие принципов, лежащих в основе мировоззрения писателя.
А. С. Долинин — один из известных советских литературоведов — исследователей жизни и творчества Достоевского в своей работе «Последние романы Достоевского. Как создавались «Подросток» и «Братья Карамазовы» исследует творческую историю романа, а также дополняющие его исследования об истоках некоторых творческих идей, получивших развитие в произведении. А. С. Долинин воссоздает весь ход работы писателя над романом.
Л.М. Розенблюм в работе «Творческие дневники Достоевского» последовательно рассматривает развитие образов героев произведения, а также построение сюжета с рукописных редакций до окончательного текста романа.
В работе Семенова Е.И. «Роман Достоевского «Подросток»: проблематика и жанр» уделяется внимание изучению поэтики романа. Исследователь обращает внимание на формы выражения времени в романе.
Зарубежный литературовед Йенсен П.А. в статье «Парадоксальность авторства (у) Достоевского» рассматривает парадоксальность нарративных стратегий романа «Подросток» в аспекте соотношения стратегий Достоевского и Аркадия Долгорукого.
На наш взгляд, в выше названных работах уделено недостаточное внимание исследованию развития типа «хищного» человека, воплощенного в образе Версилова.
Таким образом, мы ставим перед собой задачу определить образ «хищного типа» в романе «Подросток», проследить его развитие в подготовительных материалах, а также рассмотреть, каким образом и в какой степени оказали влияние на генезис типа «хищного» человека предыдущие замыслы Достоевского.
На первоначальной стадии работы над произведением замысел автора состоял в написании «романа о детях»1, об истории жизни одиннадцатилетнего мальчика. А название романа было следующее – «Исповедь великого грешника, писанная для себя». На этой стадии работы над писателем имели влияние прежние невоплощенные замыслы, в данном случае – «Житие великого грешника». Однако замысел этой эпопеи остался неосуществленным.
В ранних набросках появляется название «Отцы и дети», что, скорее всего, объясняется очарованностью писателя этой книгой.2
На следующем этапе работы в канву сюжета вплетается образ Версилова. С ним в основу будущего романа входят мотивы «всеобщего разложения»1, хаоса. Соответственно появляется другое заглавие романа, которое связано непосредственно с фигурой Версилова. В рукописных редакциях к произведению есть следующее замечание автора по этому поводу: «Новое название – беспорядок. Вся идея романа – это провести, что теперь беспорядок всеобщий, беспорядок везде и всюду, в обществе, в делах его, в руководящих идеях (которых по тому самому нет), в убеждениях (которых потому же нет), в разложении семейного начала»,2 то есть беспорядок – это характеристика эпохи.
В дальнейшем Достоевский отвергает это название. В.А. Викторович считает, что это было сделано из-за прямого выражения основной темы.3
Также были и другие варианты заглавия, такие как «Вступление на поприще», «Подробная история», «Одна подробная история».
Однако в качестве окончательного названия был выбран «Подросток». По мнению В.А. Викторовича, такое заглавие можно истолковать в контексте ведущей для писателя темы России. «Кружение, увиденное на мистической глубине в «Бесах», теперь объяснено задержавшимся взрослением: Россия – это тоже подросток».4
Именно такое название позволило Достоевскому ввести в роман тему будущего, «…показать не только «беспорядок», процесс «разложения идей»
в обществе, который начинается с семьи, но и найти источники «положительного», также таящиеся в недрах семейства».5
Вторым этапом разработки сюжета ознаменовано появление «хищного типа». На этой стадии героем является «ОН».
Кроме «хищного типа» и мальчика, был введен образ Федора Петровича (по первым записям), а затем – Федора Федоровича. Вероятно, он восходит к образу «идеального учителя» из замысла, предшествующего «Бесам» («Зависть»).1Согласно подготовительным материалам, фигура учителя вбирает в себя два не совместимых с точки зрения миросозерцания Достоевского понятия – нравственная чистота и атеизм. В связи с этим возникает задача сочетать нравственные качества с социализмом. Но по ходу черновых записей образ Федора Федоровича совершенствуется. Писатель делает заметку: «Но вдруг поражается одним: подкинутым младенцем. И непосредственно становится любителем детей и христианином».2
Третий этап работы связан с целью «соединить роман: дети с Этим…», то есть с «хищным типом».3
На следующем этапе возникает идея создания романа о трех братьях – будущий Версилов (старший брат, «хищный тип»), Федор Федорович (средний брат, «идиот»), молодой человек (младший брат, «великий грешник»). Они предстают как братья, не совпадающие по своим внутренним устремлениям, но объединенные любовью к жизни.
Новой ступенью в становлении последнего замысла является попытка сделать ЕГО центральным героем.
Дополнительно можно отметить развитие образа Лизы. «Хищный тип – женский, Лиза, а не ОН».4
Следующая ступень состоит в замысле сделать героем самого Подростка, в соответствии с чем должна была измениться система персонажей. Поэтому в черновых набросках Достоевский излагает новую идею: «Не отец ли ОН современный, а подросток сын Его?»5 В результате писатель приходит к ключевому решению – сделать главным героем не ЕГО, а Подростка. Как было уже сказано, первоначально эти герои были сводными братьями, затем Подросток становится пасынком Версилова. В новой же редакции автор устанавливает между ними прямое родство – мальчик родной, но незаконнорожденный сын Версилова. Достоевский связывает их узами «случайного семейства».
Итак, в окончательной редакции именно Подросток становится главным героем. В рукописи мы встречаем запись: «Это история его исканий, надежд, разочарований, порчи, возрождения, науки – история самого симпатичного существа. И жизнь сама учит, но именно его, Подростка, потому что другого не научила бы».1
Существовало несколько возможных вариантов финала романа. Согласно одному из замыслов произведение должно было заканчиваться словами: «Жизнь сама учит» - так достигался бы философский аспект. Другой вариант должен был стать сценически-символическим – все главные персонажи мертвы, Аркадий при заходящем солнце идет к Неве и благодарит Бога за то, что ему еще хочется жить. К этому можно было добавить: «Молодое поколение, вступающее в жизнь».2
На протяжении всех частей подготовительных материалов наблюдаются колебания писателя относительно формы будущего романа.
Смена иерархии персонажей – задача сделать Подростка главным героем – должна была решить окончательно форму произведения. Об этом свидетельствует запись: «Важное решение задачи. Писать от себя. Начать словом: Я»3 . Достоевский понимал, что если роман будет написан от автора, то роль подростка исчезнет. Но здесь возникла другая проблема – способен ли девятнадцатилетний подросток осознать и воспроизвести философские идеи, носителем которых должен был стать Версилов? Решение вопроса состояло во временном сдвиге исповеди.
Герой будет вести свои «записки» не во время происходящих событий, а спустя год. «…ТОН рассказа в том, что все это год назад было, т.е. он и теперь, год спустя, в своем роде тоже подросток, но на этого подростка, который год назад, смотрит свысока»4. Что же касается сложности восприятия подростком версиловских идей, то здесь автором намечены два способа решения вопроса. Первый вариант – дать возможность подростку излагать высокие идеи из тетрадей, оставшихся после отца. В этом случае Версилов либо кончает жизнь самоубийством, либо умирает в госпитале. Второй вариант – Версилов сам высказывает их в исповеди.
Таким образом, автор вопреки первоначальному замыслу, в окончательном варианте романа делает Версилова не главным героем, а по выражению Достоевского, «аксессуаром»1. Подобная расстановка персонажей скорее приводит не к умалению роли Версилова в романе, а фокусирует внимание читателей на двух «отцах» подростка. Взгляд Аркадия как рассказчика позволяет сопоставить Версилова и Макара Долгорукова с позиций подростка.
Кроме того, повествование от первого лица позволяет зафиксировать процесс взросления, а временное расстояние между случившимися событиями и «историей…первых шагов на жизненном поприще» задает возможности самоанализа. Не случайно Аркадий в конце своих «записок» отмечает: «…я вдруг почувствовал, что перевоспитал себя самого, именно процессом припоминания и записывания».
«Фактическое изложение от Я…» 2(С.91) также соответствует композиционно-стилистический приему, который ставит перед собой Достоевский – писать «…a’ la Poushkine – рассказ обо всех лицах второстепенно. Первостепенно лишь о Подростке, т.е. поэма посвящена ему. Он герой».3
2. Основная часть
2.1. Первый этап развития типа «хищного» человека
Итак, попытаемся сначала проследить развитие образа Версилова в рамках подготовительных материалов.
Начальный этап работы над текстом продолжался с февраля по 10(22) июля 1874 года.
Первое же упоминание о «хищном типе» дано после разработки идеи написания романа о детях. Однако сначала рядом с пометой «хищный тип» в скобках записано: «(разбор кн<язя> Данилы Авсеенком)».1 Из немногочисленных замечаний об этой фигуре мы узнаем то, что он женился на некоей Миклуше, он «страстен … и хочет быть в страсти свободным2». Речь идет о рецензии Авсеенко на исторический роман Евгения Салиаса «Пугачевцы», напечатанный в апрельской книжке «Русского вестника» за 1874 год. Авсеенко в восторге от романа, ставит его на один уровень с «Войной и миром» Толстого. Восхищается Авсеенко особенно образом князя Данилы. В восемнадцать лет Данила был отвезен отцом в Петербург и поручен покровительству графа Румянцева. Данила делает быструю карьеру. Но вскоре проявляет самовольство: за какое-то оскорбление он застрелил одного офицера и обидел какого-то вельможу; его арестовывают и ссылают в деревню к отцу, с приказанием быть безотлагательно в Петербурге. В деревне князь Данила еще больше дает волю своему бешеному нраву. Начинается мятеж - Пугачевское восстание. Он вспоминает свой долг дворянина. Соблазны петербургской карьеры на время забываются. И тут происходит встреча с Милушей. Данила вспоминает, будто его подвинуло жениться то обстоятельство, что Милуша была невестой другого — князя Андрея Суздальского. Этому можно поверить: некоторый хищнический инстинкт сказывается в Даниле даже «в минуты полного опьянения страстью...» Но опьяненный счастьем и еще влюбленный в свою добычу, Данила уже чувствует однако ж на дне души своей незримого червя. Его гложет и сушит мысль, что отныне жизнь его очертилась узким кругом, что память о нем сохранится только для детей и внуков.
Таким образом, первым источником формирования образа Версилова можно назвать противопоставление неправильному пониманию характера «хищного типа», воплощенному в князе Даниле.
Далее писатель дает свое толкование «хищному типу»: «Страстность и огромная широкость. Самая подлая грубость с самым утонченным великодушием … И обаятелен , и отвратителен (красный жучок, Ставрогин)».1 В этих строках не только сформулированы черты характера персонажа Достоевского, но и дано указание на литературный прототип будущего Версилова – героя предыдущего романа «Бесы» Николая Ставрогина, некоторые черты которого вобрал в себя Версилов. Для понимания его образа необходимо обратиться к его источнику – «Исповеди Ставрогина».
Ставрогин – отставной офицер. Живет в Петербурге, предаваясь разврату и совершая преступления: держит три квартиры для встреч с женщинами, а однажды украл жалованье у чиновника, соседствующего с ним. Также мы узнаем, что за всю жизнь он снес две пощечины. При этом всем «беспредельном безобразии»2 его поступков присутствует след «болезни равнодушия»3 , которой страдает Ставрогин. Но до тех пор, пока в его жизни не происходит потрясение. Он совращает малолетнюю дочь своей хозяйки по квартире Матрену. Мучимый угрызениями совести, он подходит к окну и видит красненького паучка на листке герани и забывается. Потом узнает, что девочка повесилась. И даже спустя несколько лет после увиденной во сне картины Клода Лоррена «Асис и Галатея», он впервые просыпается со слезами на глазах и видит, как в окно прорывается пук ярких лучей заходящего солнца. Эта точка напомнила ему красненького паучка. Затем он видит перед собой Матрену, поднявшую на него свой кулачок.