Файл: Признаки игры. Всякая игра есть, прежде всего, и в первую очередь свободная.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 07.11.2023
Просмотров: 127
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Признаки игры.Всякая игра есть, прежде всего, и в первую очередь свободнаядеятельность. Игра по приказу уже больше не игра. В крайнем случае, онаможет быть некой навязанной имитацией, воспроизведением игры. Разумеется,свободу тут следует понимать в более широком смысле слова, при котором незатронуты проблемы детерминизма. Ребёнок и животное играют, потому чтоиспытывают удовольствие от игры, и в этом заключается их свобода.Как бы то ни было, для человека взрослого и дееспособного игра естьфункция, без которой он мог бы и обойтись. Игра есть некое излишество.Потребность в ней лишь тогда бывает насущной, когда возникает желаниеиграть. Во всякое время игра может быть отложена или же не состоятьсявообще. Игра не диктуется физической необходимостью, тем более моральнойобязанностью. Игра не есть задание. Она протекает "в свободное время".Таким образом, налицо первый из главных признаков игры: она естьсвобода. Непосредственно с этим связан второй признак.Игра не есть "обыденная" жизнь и жизнь как таковая. Она украшаетжизнь, она дополняет её и вследствие этого является необходимой. Онанеобходима индивидууму как биологическая функция, и она необходима обществув силу заключённого в ней смысла, в силу своего значения, своейвыразительной ценности.Игра обособляется от "обыденной" жизни местом действия ипродолжительностью. Изолированность составляет третий отличительный признакигры. Она "разыгрывается" в определённых рамках пространства и времени.Здесь перед нами ещё один новый и позитивный момент признак игры. Играначинается и в определённый момент заканчивается. Пока она происходит, вней царит движение, подъём, спад, чередование, завязка и развязка. Ещёзамечательнее временного ограничения пространственное ограничение игры.Любая игра протекает внутри своего игрового пространства, которое заранееобозначается. Арена цирка, игральный стол, волшебный круг, сцена - все онипо форме и функции игровые пространства. Внутри игрового пространства царитсобственный, безусловный порядок. И это ещё одна новая положительная черта
игры - творить порядок. Игра есть порядок.У каждой игры свои правила. Они диктуют, что будет иметь силувнутри ограниченного игрой временного мирка. Правила игры безусловнообязательны и не подлежат сомнению. Стоит нарушить правила и играстановиться невозможной, она перестаёт существовать.Исключительность и обособленность игры проявляются самым характернымобразом в таинственности, которой игра любит себя окружать. Уже маленькиедети повышают заманчивость своих игр, делая из них "секрет". Это игра длянас, а не для других. Что делают эти другие за пределами нашей игры, насвременно не интересует.Инобытие и тайна игры вместе наглядно выражаются в переодевании.Здесь достигает законченности "необычность" игры. Переодеваясь или надеваямаску, человек "играет" другое существо.Суммируя эти наблюдения с точки зрения формы, мы можем теперь назватьигру свободной деятельностью, которая осознаётся как "невзаправду" и внеповседневной жизни выполняемое занятие, однако она может целиком овладеватьиграющим, не преследуя при этом никакого прямого материального интереса. В главном философско-культурологическом произведении "Homo ludens"(«Человек играющий») (1938) автор рассматривает игровой аспект в различных формах культурного существования человека, прежде всего на материале истории европейской Хёйзинга рассматривает игру как явление культуры, но игра старше культуры; так Хёйзинга считает, что игра является характеристикой не только человеческого, но и животного существования. Хёйзинга считал, что игра перерастает рамки чисто физиологической или чисто физической деятельности. Участвуя в игре, человек осознает ее смысловую сущность, осуществляя свою свободу в игровом творчестве. Игра обладает относительной самостоятельностью в культуре. Игра предполагает свободную деятельность человека, и уже в силу этого она выходит за рамки природных процессов, хотя, повторяю, Хёйзинга признает игру и для животных. Игра для взрослого человека является излишеством, без нее можно обойтись. Именно в силу обособленности игры от "обыденной" жизни игра выступает средоточием культуры. Внутри игрового пространства существует особый порядок. В сумбурном, суетном мире игра создает временное, ограниченное совершенство. Хёйзинга распространял понятие игры в культуре далеко за пределы общепринятого понятия игры (например, спортивная игра, игра в карты и т. п.). Все социальные и межличностные отношения являются определенными игровыми сценариями. Даже богослужение или священнодействие является игрой, поскольку они перемещают участников в другой мир, отличный от обыкновенного. Используя большое количество исторических фактов, Хёйзинга доказывает, что язык, правосудие, война, поэзия, философия, искусство и др. явления культуры имеют игру в качестве своей основы. Хёйзинга считал, что каждая эпоха имеет свои уникальные игровые функции, и их изучение не может проводиться в терминах и категориях другой культуры. Данный тезис Хёйзинга доказал на примере исторического изучения позднего Средневековья.
Применяя их подход, несомненно, в жизни часто встречаются игровые ситуации и мы с ними довольно часто сталкиваемся. Это происходит каждый день от мелких бытовых насущных проблем до крупных. Хёйзинга считал, что современный человек живет в мире контрастов. Человек подчиняет природу, общественное благо и труд становятся высшей ценностью; но, вместе с тем, господствует чувство неопределенности, страх перед будущим, ощущение упадка культуры. Кризис культуры сопровождается опасными пророчествами о возможной гибели цивилизации. Хёйзинга последовательно обрисовывает главные недуги современности: всеобщее ослабление способности суждения, снижение критической потребности, профанация науки, отказ от идеала познания, упадок моральных норм, суеверия, вражда государств, утрата стиля и др. Хёйзинга отмечал, что "систематический философский и практический антиинтеллектуализм", который наблюдается, например, в прагматизме или постмодернизме, есть совершенно новый феномен в истории культуры. Хёйзинга справедливо указывал, что для подобных направлений идеи утратили градацию ценности, что современная философская культура отреклась от Истины. Иррационализм насаждает культ безразличия к истине, девальвирует ценности, что практически сводит к нулю блага всеобщего образования. Не соглашаясь с точкой зрения О. Шпенглера о конце западной цивилизации, Хёйзинга считал, что данные проблемы необходимо незамедлительно решать. Хёйзинга предлагал идеалистическую программу решения этих проблем, полагая, что они коренятся в душе отдельно взятого человека, призывал человека к бережному отношению к истории и традиции и к духовному совершенствованию.
игры - творить порядок. Игра есть порядок.У каждой игры свои правила. Они диктуют, что будет иметь силувнутри ограниченного игрой временного мирка. Правила игры безусловнообязательны и не подлежат сомнению. Стоит нарушить правила и играстановиться невозможной, она перестаёт существовать.Исключительность и обособленность игры проявляются самым характернымобразом в таинственности, которой игра любит себя окружать. Уже маленькиедети повышают заманчивость своих игр, делая из них "секрет". Это игра длянас, а не для других. Что делают эти другие за пределами нашей игры, насвременно не интересует.Инобытие и тайна игры вместе наглядно выражаются в переодевании.Здесь достигает законченности "необычность" игры. Переодеваясь или надеваямаску, человек "играет" другое существо.Суммируя эти наблюдения с точки зрения формы, мы можем теперь назватьигру свободной деятельностью, которая осознаётся как "невзаправду" и внеповседневной жизни выполняемое занятие, однако она может целиком овладеватьиграющим, не преследуя при этом никакого прямого материального интереса. В главном философско-культурологическом произведении "Homo ludens"(«Человек играющий») (1938) автор рассматривает игровой аспект в различных формах культурного существования человека, прежде всего на материале истории европейской Хёйзинга рассматривает игру как явление культуры, но игра старше культуры; так Хёйзинга считает, что игра является характеристикой не только человеческого, но и животного существования. Хёйзинга считал, что игра перерастает рамки чисто физиологической или чисто физической деятельности. Участвуя в игре, человек осознает ее смысловую сущность, осуществляя свою свободу в игровом творчестве. Игра обладает относительной самостоятельностью в культуре. Игра предполагает свободную деятельность человека, и уже в силу этого она выходит за рамки природных процессов, хотя, повторяю, Хёйзинга признает игру и для животных. Игра для взрослого человека является излишеством, без нее можно обойтись. Именно в силу обособленности игры от "обыденной" жизни игра выступает средоточием культуры. Внутри игрового пространства существует особый порядок. В сумбурном, суетном мире игра создает временное, ограниченное совершенство. Хёйзинга распространял понятие игры в культуре далеко за пределы общепринятого понятия игры (например, спортивная игра, игра в карты и т. п.). Все социальные и межличностные отношения являются определенными игровыми сценариями. Даже богослужение или священнодействие является игрой, поскольку они перемещают участников в другой мир, отличный от обыкновенного. Используя большое количество исторических фактов, Хёйзинга доказывает, что язык, правосудие, война, поэзия, философия, искусство и др. явления культуры имеют игру в качестве своей основы. Хёйзинга считал, что каждая эпоха имеет свои уникальные игровые функции, и их изучение не может проводиться в терминах и категориях другой культуры. Данный тезис Хёйзинга доказал на примере исторического изучения позднего Средневековья.
Применяя их подход, несомненно, в жизни часто встречаются игровые ситуации и мы с ними довольно часто сталкиваемся. Это происходит каждый день от мелких бытовых насущных проблем до крупных. Хёйзинга считал, что современный человек живет в мире контрастов. Человек подчиняет природу, общественное благо и труд становятся высшей ценностью; но, вместе с тем, господствует чувство неопределенности, страх перед будущим, ощущение упадка культуры. Кризис культуры сопровождается опасными пророчествами о возможной гибели цивилизации. Хёйзинга последовательно обрисовывает главные недуги современности: всеобщее ослабление способности суждения, снижение критической потребности, профанация науки, отказ от идеала познания, упадок моральных норм, суеверия, вражда государств, утрата стиля и др. Хёйзинга отмечал, что "систематический философский и практический антиинтеллектуализм", который наблюдается, например, в прагматизме или постмодернизме, есть совершенно новый феномен в истории культуры. Хёйзинга справедливо указывал, что для подобных направлений идеи утратили градацию ценности, что современная философская культура отреклась от Истины. Иррационализм насаждает культ безразличия к истине, девальвирует ценности, что практически сводит к нулю блага всеобщего образования. Не соглашаясь с точкой зрения О. Шпенглера о конце западной цивилизации, Хёйзинга считал, что данные проблемы необходимо незамедлительно решать. Хёйзинга предлагал идеалистическую программу решения этих проблем, полагая, что они коренятся в душе отдельно взятого человека, призывал человека к бережному отношению к истории и традиции и к духовному совершенствованию.