ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 04.12.2023
Просмотров: 125
Скачиваний: 3
результате и критика, и читатели воспринимали его и как новатора, открывшего многие возможности русского стиха, намного расширившего его изобразительность, пусть временами даже эпатирующего (А. Урусов назвал «Горящие здания» психиатрическим документом), но все-таки «своего», близкого, не разорвавшего с «привычным», имеющего определенные традиции, во многом связанного с наследием А. Фета, Ф. Тютчева, Е. Баратынского. Кроме того, именно на эти годы пришелся наивысший «всплеск» революционной активности Бальмонта, что, в свою очередь, способствовало росту его популярности и в радикально настроенной среде.
«Звездное» десятилетие представляет два этапа развития Б.-символиста, как бы воплотившего в себе одном две разные линии старшего поколения. Вначале - неясное томление, тоска «о чем-то неземном», вплоть до интереса к потустороннему, «запредельному» миру, неприятие реальности и противопоставление ей мечтаний, фантазий, сновидений (при этом свойственная ряду старших символистов вполне реальная убежденность в своей гениальности), а также повышенный интерес к филигранной музыкальности стиха, звукопись. Затем, начиная со сб. «Горящие здания: Лирика современной души» (1900) и далее в сб. «Будем как солнце. Книга символов», «Только любовь. Семицветник» (обе - 1903) – превращение «элегического» героя Б. в свою противоположность. Он становится активной личностью, почти со страстью утверждающий именно в этом мире устремленность к Солнцу, Огню, Свету (созвучные общественным настроениям излюбленные символы Б.). Бесчисленное количество полутонов и «размытых» оттенков сменяется в его стихах половодьем контрастных, ослепительно ярких красок. Но их блеск оказывается недолговечным. Становится все более очевидным, что Б. остановился в своем развитии, что он повторяется, что созданная им художественная система в новых условиях начинает ощущаться как автопародия. «Мы далеко ушли вперед, он остался на одном месте», - констатировал В. Брюсов (Перцов П. П.- С. 265).
Особую роль в писательской судьбе Б. сыграли многочисленные путешествия. В 1896-97 он побывал во Франции, Англии, Бельгии, Швейцарии, Испании, в 1905 - в Мексике и Калифорнии. Живя в 1906-13 в Париже (на положении политического эмигранта), он посещает Балеарские острова (1907), Египет (1910), Канарские острова, Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон, Индию, Новую Гвинею (1912). В 1916 уже из России едет в Японию. Все это так или иначе отразилось в его творчестве. Очерки о Мексике и «переложения» индейских мифов составили книгу «Змеиные цветы» (1910), очерки о Египте - книгу «Край Озириса» (1914), впечатления от Океании - поэтический сб. «Белый зодчий. Таинство четырех светильников» (1914), поездка в Индию увенчалась «пересказами» древнеиндийских памятников и т. д.
Много путешествовал Б. и на родине - средняя Россия, Волга, Урал, Сибирь, национальные регионы… В апр. 1914 он впервые побывал в Грузии. Проблема русских национальных истоков поэзии Б. остается остро дискуссионной. Русская, а точнее - славянская идея, безусловно, присутствует в творчестве Б., на протяжении всей жизни он отстаивает мысль о духовном единстве славянских народов («К славянам» и др. стих.). В ряде его произведений встречаются русские фольклорные сюжеты, экзотическая былинная старина (сб. «Злые чары. Книга заклятий», 1906; «Жар-птица. Свирель славянина», 1907; «Зеленый вертоград. Слова поцелуйные», 1909, и др.). Б., без сомнения, патриот, но признать его истинно национальным поэтом вряд ли возможно. По словам Вяч. Иванова, Б. «не обнаруживает связи с Русской землей, поскольку земля – вообще чуждая поэту стихия. Его душа родственна морю, ветру, огню». Так же сложно обстоит дело с проблемой революционности Бальмонта. Гуманистические взгляды, демократизм, проявились уже в юности поэта.Февральскую и даже Октябрьскую революцию 1917 Бальмонт вначале тоже прославляет в своих стихах («Предвозвещение» и др.), но «хаос» и «ураган сумасшествия» Гражданской войны категорически не приемлет. Он держится по отношению к власти достаточно лояльно - выступает в печати, работает в Наркомпросе, готовит к изд. стихи и переводы, читает лекции. Но в опубликованной в 1918 брошюре «Революционер я или нет?» совершенно откровенно заявляет о том, что большевики - носители разрушительного начала, подавляющего личность. Б. убежден, что поэт должен быть вне партий, что у поэта свои пути, своя судьба - он скорее комета, чем планета (т. е. движется не по определенной орбите).25 июня 1920 Б. покинул Россию - навсегда. Во Франции, где Б. прожил большую часть оставшейся жизни, он вначале активно сотрудничает в газ. «Парижские новости», ж. «Совр. записки» и др. периодических изд., регулярно публикует в разных городах и странах книги стихов: «Дар земле», «Светлый час», «Гамаюн» (все - 1921), «Марево», «Песни рабочего молота» (обе - 1922), «Мое - Ей: России» (1923), «В раздвинутой дали. Поэма о России» (1929), «Северное сияние» (1933), «Голубая подкова. Стихи о Сибири», «Светослужение» (обе - 1937).В 1930 публикует перевод «Слова о полку Игореве». Несмотря на то, что в творчестве Б. 1920-30-х встречаются негативные оценки революционных событий, он очень тоскует по Родине и оставшейся в России дочери - ей посвящен сб. «Фейные сказки» (1905). Ностальгические настроения
, свойственные лит-ре Русского зарубежья, пронизывают и мн. произведения Б.
Г. Адамович написал в статье к 70-летию Б.: «Бальмонт не писал стихов, Бальмонт пел песни, и его слушала вся Россия». «История лишила его этой аудитории, а он продолжал петь о том же самом…» (Избранное / вступ. статья Е. Ивановой. М., 1989. С. 43).
Рассмотрим внимательнее поэтическое творчество К. Д. Бальмонта.
Еще видный дореволюционный литературовед и критик Е. В. Аничков заявлял: «Нельзя говорить о русском символизме, забыв о Бальмонте».
В лекции «Элементарные слова о символической поэзии» Бальмонт первым в развернутой форме выразил свое понимание этого направления в литературе. Оно никогда не совпадало полностью ни с эстетической программой Брюсова, ни с трактовкой символизма Вяч. Ивановым, было индивидуальным, оригинальным. Вместе с тем своим творчеством Бальмонт укреплял общие позиции символизма, совпадал в некоторых мотивах своих стихов с 3. Гиппиус, Ф. Сологубом и др.
Дальнейшее творчество поэта 1910-х годов по-своему может быть соотнесено с тем, что принято обозначать как постсимволизм. Особого разговора заслуживает эмигрантская лирика 1920-х - 1930-х годов в контексте поэзии русского зарубежья и выявление как новых тенденций в ней, так и стремления поэта сохранить накопленное из своего прежнего опыта. На примере Бальмонта прослеживается одна из судеб поэта-символиста в новой общественно-исторической и литературной ситуации.
В жизни Бальмонта на первом месте всегда стояла поэзия, литература, искусство, культура.
Однако поэт не был отгорожен от реальной жизни, от того, что происходило в мире и в родной стране, и внелитературный фактор сыграл немалую роль как в его биографии, так и в творчестве.
Выделяют пять периодов на творческом пути Бальмонта.
Первый - середина 1880-х - 1898 год. Он включает в себя «пробу пера», нашедшую отражение в тетради, переданную юношей Бальмонтом для отзыва В. Г. Короленко (50 стихотворений, из них три были напечатаны в журнале «Живописное обозрение» - 1885, № 48), а также «Сборник стихотворений», изданный в 1890-м году в Ярославле. «Ядро» первого периода - сборники «Под северным небом» (1894), «В безбрежности» (1895), «Тишина» (1898), в которых происходит становление импрессионистического стиля поэта, одновременно с Бальмонтом заявляют о себе другие «старшие» символисты.
Второй охватывает творчество конца 1890-х и первой половины 1900-х годов и ознаменован выходом книг «Горящие здания», «Будем как солнце», «Только любовь», «Литургия красоты» и «Фейные сказки». По
общему признанию, это наиболее продуктивный период в творчестве Бальмонта, совпавший с общим расцветом русского символизма. Импрессионистическая стилистика предшествующего периода постепенно уступает место мифопоэтической образности.
Третий - хронологически ограничен 1906 - 1909 годами, когда выходят книги «Стихотворения», «Песни мстителя», «Злые чары», «Жар-птица», «Птицы в воздухе», «Зеленый вертоград», «Хоровод времен». Он характеризуется серьезной перестройкой содержания и форм творчества, сопровождается как неудачами, так и частными успехами. На Бальмонта, как и на других символистов, несомненное влияние оказали события 1905 года, «неославянофильские» тенденции, поиски национальных корней. Во второй половине 1900-х годов обозначился кризис символизма. Бальмонт пережил этот кризис одним из первых.
Четвертый - 1912 - 1917 годы со сборниками «Зарево зорь», «Белый зодчий», «Ясень», «Сонеты Солнца, Меда и Луны». Этот период проходит под знаком новых исканий и успехов после ухода со сцены символизма и наступления эпохи постсимволизма. К этому периоду тесно примыкает переходный этап 1917 - 1920-х годов, который почти целиком определялся внелитературными факторами: первая мировая война, февральская революция, Октябрьская революция, гражданская война, голод, разруха. У Бальмонта обостряется национальное самосознание, тревога за судьбу России, усиливаются мрачные предчувствия. Он решительно пересматривает свою былую «революционность», и приходит к вывод, что «не революцией, а эволюцией жив мир». Стихотворные книги этого этапа, как правило, далеки от современности и не вносят ничего принципиально нового в поэзию Бальмонта («Перстень», «Семь поэм», «Песня рабочего молота»)
Пятый - эмигрантский (1920 - 1937). Начался он выходом книги «Дар земле», подготовленной еще в Москве, но изданной в Париже. Сборники 1920-х - 1930-х годов объединены центральной темой России: вслед за «Даром земле» появились «Марево», «Моё - Ей», «В раздвинутой Дали», «Северное сияние», «Голубая подкова», «Светослужение». Последние три сборника, вышедшие в 1930-е годы, можно было бы обособить: в них сказалось угасание таланта поэта и неожиданный последний взлет, завершивший его творческий путь. Стоит сказать, что в эмиграции творчество Бальмонта не нашло популярности. Ирина Одоевцева в книге «На берегах Невы» пишет: «Большинство же писателей глохли в вакууме, и судьбы тех, кто выбирал молчание, и тех, кто писал неумеренно много, до странности похожи. Константин Бальмонт — в