ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.04.2025
Просмотров: 4347
Скачиваний: 0
СОДЕРЖАНИЕ
– Нет Дина! Нет! (Вот она, брешь! Кажется, надо бить сюда со всей дури!). Число звучит «2-2-2-4-6-12». И, кстати, написано было зарубками. Под которыми была нарисована пирамида. А цифра 15 появилось уже в поздем средневековье. Вместо латинской буквы P, которая в том алфавите была пятнадцатой по порядку. Вместо Пирамиды. Кем-Атеф раскрыл Великий Секрет. И закрыл обратно. Потому что он несет смертельную угрозу братству. А для того, чтобы прекратить рассуждения и поиски, он объявил его, подожди-ка, как там говорилось: «вечным, неизвестным и святым». То есть число осталось, а желания его разгадывать исчезло. Понимаешь?
– И что?
Я боковым зрением почувствовал, как Антон расправил плечи.
– А то, что мы его разгадали! Рецепт уничтожения хатов лежит в подготовленной нами почтовой рассылке.
Вот это был блеф! Так хорошо и спокойно я себя не чувствовал никогда.
– Как расшифровывается число?
Дина вдруг сделалась дьявольски серьезна. Надо было продолжать атаку. Но какими ресурсами?
– Дина! Не здесь. Сколько вокруг нас микрофонов и камер?!
– Здесь. И сейчас. Микрофоны выключены. Говори!!
В голосе ее была слышна угроза. Вот уж действительно – от любви до ненависти – один шаг. Мне показалось, что мои шансы на выгодный брак растаяли без следа. Сокровенное знание тайной слабости супруга – плохой пункт брачного контракта.
Если Бог хотел нас спасти, то сейчас наступало самое время. Я расслабился и, чтобы показать Дине, до какой степени мне все по фигу, закрыл глаза. И начал думать о Хатшепсут. Она же была хорошей. Она вручила миру тайну спасения от собственных последователей.
– Иосиф!
Голос Антона вывел меня из оцепенения.
– Да?
– Ты помнишь дзенский монастырь? Окам сказал тебе, что ты знаешь все?
– Сказал.
– Знаешь, ты знаешь все. Все необходимое.
– Конечно, знаю.
Мысли понеслись в голове с потрясающей скоростью. Гораздо быстрее, чем речь. Ах, как жаль, что Хатшепсут умерла. А ведь ее похоронили не в пирамиде. Ее похоронили в храме, в Дейр-Эль-Бахри… Найти бы мумию и проверить радиоуглеродным методом. Сколько там изотопа углерода С-14. Стоп.
Стоп. С-14. А нормальный углерод С-12. А 12 – это последняя часть числа. А перед этим стоит 6. Про 6 – не знаю. Что-то знакомое… Протоны? Нейтроны? Но 4 – это валентность углерода. Это я знаю точно. И благодаря этой валентности существует весь наш живой органический мир. А валентность это… Не помню, что это. Что-то электронное. А первые цифры – то же что-то электронное. Уровни? Подуровни? Не важно. Зашифрован углерод. И пирамида на конце.
Но углерод с пирамидой… Все! Я все понял… Пирамида в числе – это не пирамида Хеопса. Это рисунок кристаллической решетки алмаза. Вот что хотела передать нам Хатшепсут. Алмаз!!! Оружие против хатов!!! Yes!!!! Yes!!! Cool!!!!!
– Иосиф, ты что заснул? Что за бесцеремонность! Я в третий раз спрашиваю тебя, что ты знаешь о числе?
Я встал, как на семинаре и произнес тихим, но ясным голосом:
– Дина! Цифры 2-2-2-4-6-12 с латинским P на конце – формула алмаза. Главной угрозы братства хатов в этом мире.
После чего, как ученик, легко и непринужденно сдавший тяжелейший экзамен, я сел на место и как ни в чем не бывало спросил Антона.
– Про 12 и 4 я все помню. Атомный вес и валентность. Напомни, что такое шесть и первые две двойки?
Антон с неизменившимся выражением лица сделал несколько движений пальцем в воздухе, после чего, не глядя на Дину, произнес, как бы в воздух:
– 2-2-2-4-6-12 – электронная формула углерода. Два электрона на первой S-орбитали, два на второй S-орбитали, 2 электрона – начало заполнения следующей P орбитали. Углерод четвертый элемент по счету во втором ряду периодической таблицы. Поэтому его максимальная валентность – четыре. Шесть означает число протонов, т.е. его заряд, двенадцать – атомный вес. Пирамида, как ты уже догадалась – кристаллическая решетка алмаза. Без нее углерод будет обычным графитом. Более просто и красиво электронную формулу углерода – не записать.
Дина все это время стояла, не двигаясь. Она сложила руки, как для молитвы, закрыла глаза и молчала. Что Антон был прав – я не сомневался. Он всегда был отличником. Что Дина в своем физтехе изучала строение атома, мне тоже было очевидно.
Вот теперь я знал, что алмаз работает сам по себе. Без аутотренинга. Но как? «Будете как боги, знающие добро и зло» – пришло мне в голову. Вот мы и стали как боги. Хорошо ли это? Что имел в виду Змей, обещая Адаму и Еве знание, стоящее вечного Рая? И сдержал ли он обещание?
– Антон, (я решил перевести разговор в другое русло, чтобы помочь Дине придти в себя и не совершать скоропалительных решений), а как алмаз может работать?
– Точно не знаю. Но когда я был в Лондоне и смотрел на Кохинор, мне показалось, что он как-то странно отражает лучи. Не как обычная стекляшка. Не как хрусталь. Мне показалось, что кроме обычного спектра, он преломляет что-то еще. Но там было довольно темно и я решил, что это видимость. А теперь, и здесь Дина может нам помочь, учитывая, что ее диплом посвящен тахионам…
– Стоп! Химик мне только что рассказывал про тахионы… Ну, после газовой атаки… Он говорил про тахионные линии…
– Вот-вот, – Антон как-то странно посмотрел на меня, – учитывая все это, возможно, что алмаз с этими линиями что-то делает. Как-то преломляет… Фокусирует… Очень интересно… Как-то это может быть связано и с гравитоном, все еще не открытым… Хм… так ведь покопаться – и единая теория поля может сложиться…
– А откуда Хатшепсут про это знала?
– Ну знаешь… От тахионных линий до машины времени, ну… не один шаг, конечно, но в общем, не так уж далеко… Поэтому Хатшепсут решила передать нам число и как формулу алмаза и как формулу углерода, чтобы хоть кто-то понял про то, как устроена жизнь на Земле.
– Число?
– Именно! Заметь, число, как справедливо заметил Мотя, не просто красиво. Оно указывает не на один алмаз, но и на углерод. Углерод. 2-2-2-4-6-12. Единственный элемент, безусловно лежаший в основе всей жизни… Странно… Я никогда не связывал алмаз, при всех его уникальных свойствах, с углеродом, у которого уникальных свойств еще больше… Странно. А мог ведь связать… И любой мог связать! Это, в сущности, просто, как три копейки… Тогда понятно, почему у хатов – аллергия на алмазы…
– Почему?
– А они вообще жизнь не любят. Шутка. Не знаю точно. Есть у них какая-то генетическая аномалия. Но с другой стороны, не на атомном же уровне…
Я подумал, что вне зависимости от того, наступает средневековье или нет, наука пока открыла не все. И плацдарм для наступления у фундаментальных наук еще есть. И совсем не слабый плацдарм. Но больше меня волновало другое:
– А я хат или не хат?
– Хороший вопрос, – обрадовался Антон. – Черт тебя знает. Ты – странный. Или хат. Или не хат. Но алмаз тебе явно помогает…
– Кто еще, кроме вас, знает про алмазы и число? – сухо и деловито поинтересовалась Дина, прервав нашу беседу.
– Пока никто.
– А эта ваша Аня?
– Мы не сумасшедшие, делиться такой информацией со спецслужбами. По крайней мере, без особой нужды…
– Хорошо. Я хочу увидеть файлы, подготовленные к отправке, чтобы убедиться, что все обстоит именно так, как вы излагаете.
Здесь вмешался Мотя со всей своей бесцеремонностью.
– Дина, а может тебе просто сразу трахнуть нас всех троих? Вот прямо тут. Под факелами?
Трахать нас под факелами Дина явно не собиралась. Она подняла брови и внимательно слушала Матвея. Мотя завелся.
– Извини, дорогая, но придется поверить. Я понимаю, что тяжело. Я понимаю, что ты – на измене. Но секи фишку: не с голой жопой, тьфу, я хотел сказать, не с пустыми же руками мы к вам спускались! А пускать козла в огород, то есть я имею в виду – тебя в наши почтовые ящики – нам как-то не хочется.
Я закивал с солидным видом, означавшим, что и ребенок может записать файл и подготовить его к отправке, указав заданное время. Антон сидел молча и на Дину не смотрел.
– Почему этого не было на вашем диске?
– Потому что диск мог прочесть кто угодно в вашей тусовке. Он нужен был только для начала разговора. И в этом твое счастье.
– Что вы предлагаете делать теперь?
Дина спрашивала нас, что делать! Если это не победа, то, по крайней мере, перелом в войне.
– Договариваться о перемирии.
– Ваши условия?
– Первое: свобода и безопасность каждого из нас. Второе: отмена Армаггедона. Третье: возврат старого правительства.
– Антон, может с правительством не торопиться? Оно как-то не очень… Хохлы вот, сам знаешь…
Правительство, явно, было не очень. Хотя, конечно, мы – не хохлы, хохлы – не мы. Но давящая серость и неприкрытая коррупция даже русским может надоесть. Антон задумался и сказал:
– У нас есть четвертое условие. Мы в течение всего действия перемирия имеем право выдвигать условия по формированию властных структур.
Я чуть не поперхнулся.
– Тогда уж, Антон, и денег проси. Чего стесняться? Мы же – конкистадоры!
– Это наше пятое условие. 300 тысяч долларов сейчас же, наличными. Три миллиарда долларов в течение недели на те счета, которые мы укажем.
– Долларов или евро? – тихо, как бы про себя, пробурчал Матвей. То есть тихо, конечно, но так, чтобы и Дина, и мы это услышали.
Я начал приходить в восторг.
– А зачем тебе, Антоша, наличные?
– Мы должны купить фирмы, на счета которых получить эти деньги.
– Тогда условие номер шесть. Похороните голову Химика, как подобает.
В то время, как ребята озабоченно посмотрели на меня, Дина озабоченно посмотрела на часы.
– Ладно. Три миллиарда для нас – не деньги. Вы также получите все остальное. Хотя это… Неважно… Но в обмен на неразглашение тайны числа. Пугать вас тем, что случится с вами в обоих мирах, если вы нарушите свои обязательства, я пожалуй не буду. С моей стороны на ваши шесть условий – всего одно мое: вы должны сказать, на какое время назначена рассылка ваших писем.
Я попытался определить, который сейчас час. Ошибка на два часа в любую сторону означала смерть. Если письма уже ушли – что с нами церемониться. Если уйдут не скоро – нас начнут допрашивать по всем правилам тайной полиции. Мы переглянулись. Дина повторила свой вопрос:
– В котором часу уйдут письма?
Я понял, что все пропало. Определить время, которое мы находимся здесь, с учетом газовой атаки, трипа и прихождения в себя было невозможно. Но Антон был невозмутим:
– Этого мы тебе не скажем. Боюсь, что очень скоро.
Если бы Дина была кошкой, она бы зашипела. Тем не менее она отошла к кафедре и опять наклонилась над ней, заговорив в невидимый микрофон. Мне показалось, что факелы стали светить ярче. Матвей расправил плечи:
– Пацаны, сдается мне, что мы их сделали? Скоро научимся путешествовать по времени и воскресать из мертвых? К тому же с деньгами…
Матвей, конечно, был совсем в другом месте, когда Наполеон учил меня не предвкушать победу. Но мог бы и сам сообразить… Крайне обидно пропадать, когда шансы на успех стали по-настоящему высоки, и я с опасением взглянул на Антона. Антон молчал, темный, как мавзолей Ленина изнутри.
– Давай договариваться, Дина! – сказал я. – Не осложняй жизнь. Убить вы нас всегда успеете. Не исключено, что вы сможете придумать какое-нибудь противоядие против алмазов. Соглашайся на перемирие!
– Я этого не хотела, – каким-то отстраненным голосом сказала Дина. – Но вы не оставили мне выбора…
Дина пошла к кафедре третий раз.
– Что она задумала?
Матвей озадаченно обратился к Антону, как к эксперту по Дине. Антон помедлил с ответом, а потом вдруг сказал, причем сказал, обращаясь исключительно ко мне:
– Помнишь, что спел Иуда в конце «Jesus Christ Superstar» перед тем, как повеситься?
– Нет.
– Я имею в виду, что он спел очень важного? Кажется, уже ни Тим Райс, ни Веббер не помнят…
– Нет. Я тем более не помню.
Антон иногда умеет сводить с ума своими вопросами.
– Он спел: «God I'll never ever know why you chose me for your crime.»
– При чем тут это?
– Заметь: МЕНЯ для СВОЕГО преступления…
– Антоша, ты достал!
Антон понимающе кивнул:
– Дина проверила свою почту. И прочла мое письмо. Прощальное письмо. Я же не знал, что она…
– И что?
– Там нет ни слова про алмазы. И ни слова про разгадку числа.